#чувства#потеря#депрессия#проза#психологическийконтекст#сны#реальность#прошлое#подростки#отношения#конфликт#внутреннийконфликт#одиночество#невысказанныевопросы#внутренниймонолог#прошлое
Верил ли кто-то в то, что Жанну найдут? Я думаю, да, кто-то верил, но только не Марк. И не Денис. И после того, как на берегу озера нашли смартфон Жанны, Дина тоже перестала верить.
Очень не хотелось возвращаться одной в пустой двухэтажный коттедж, который я, вроде как, должна была сейчас считать своим домом. Зато очень хотелось поговорить с Денисом. Я вышла в его профиль в мессенджере, так… на всякий случай, и ещё раз убедилась в том, что пообщаться с ним не получится. Последний раз Денис был в сети вечером накануне побега.
Я заблокировала айфон, испытывая одновременно злость, раздражение и очень сильное разочарование. Почему его не было рядом, когда он был так нужен? Почему он бросил меня одну в этом ч.ё.р.т.о.в.о.м городишке, где даже роза — обычная роза — вдруг оказалась символом зла и с.м.е.р.т.и.
— Соскучилась?
Я подняла на Марка глаза и поняла, что всё это время он наблюдал за мной. Вопрос прозвучал нейтрально, без каких-то скрытых смыслов. Таким же был и взгляд. Никакой неприязни. Скорее, понимание и лёгкое сочувствие. Я знаю, — говорили его глаза, — знаю, потому что испытываю то же самое.
Но кому он сочувствовал? Мне или Денису?
— Соскучилась? — осторожно переспросила я, — ты о чём?
— Скорее, о ком.
— Ты не так всё понял.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
— Он тоже скучает, — его слова прозвучали как-то небрежно и слегка отстранённо. Я не стала спорить: не видела в этом смысла.
Потому что знала, что Денис на самом деле скучал.
Марк посмотрел на тёмное небо и нахмурился. Я не знала, о чём он думает, но догадывалась: если начнётся дождь, поиски придётся прекратить. Время уходило, а дождь смывал все следы.
— Напишу, если будут новости, — сказал Марк, — не мёрзни. Иди в дом.
Я посмотрела на Дину. Она бледно улыбнулась и обняла меня.
— Напишу вечером.
— Ок.
— Если что-то узнаешь…
Думаю, Дина намекала на Дениса.
Порывы ветра усилились. Над нами небо было ещё более или менее светлым, но со стороны долины уже надвигались тяжёлые чёрные тучи.
В той стороне находилось к.л.а.д.б.и.щ.е и место, которое Дина назвала м.о.р.г.о.м.
Стало жутко. Я смотрела на тучи и думала о розе. О сотнях роз, которые лежали на м.о.г.и.л.а.х местного к.л.а.д.б.и.щ.а.
Сгнившие. Мокрые. Бордовые. Белые… белые? Принято ли было носить на п.о.х.о.р.о.н.ы белые розы? Или только бордовые? Или их цвет не имел абсолютно никакого значения?
Для тех, кто лежал там, точно не имел.
Какого цвета были розы, которые Денис принёс на п.о.х.о.р.о.н.ы Жени? Или девушке, на чьём теле нашли розу, несли другие цветы? Было ли это кощунством или… не знаю… цинизмом класть на её могилу цветок, который преподнёс ей её у.б.и.й.ц.а?
Чёрное небо над кладбищем практически слилось с землёй, стирая линию горизонта. Перед глазами снова возникла картинка сгнившей кашицы, которая была раньше цветами, и к горлу подступила тошнота.
А потом мне в голову пришла жуткая мысль: а розы какого цвета я бы предпочла на собственной могиле? Эта мысли была короткой, но яркой, как вспышка молнии — появилась и тут же пропала.
— Пытались выяснить… — начала я, но голос звучал непривычно хрипло, так что пришлось прокашляться и начать заново, — кто-то пытался выяснить, откуда взялась роза на теле Жени? Не думаю, что в этом
захолустном городке
городе так уж много цветочных магазинов.
— Два, — ответил Марк, внимательно глядя на меня. И снова его взгляд неприятно встревожил.
— Неужели никто…
— Не было смысла, — перебил меня Марк и посмотрел в сторону черноты, которая накрыла к.л.а.д.б.и.щ.е. Но мне пришло в голову другое слово: не накрыла, а обняла. Нежно обняла. От этой мысли стало страшно. Я не хотела, чтобы эта же чернота накрыла город. Не хотела, чтобы она прикасалась ко мне.
— Почему не было смысла? — голос балансировал на грани шёпота, и мне это не понравилось. Было в этом что-то неправильное. Может быть, даже зловещее.
— Он не покупал цветок.
— Нет?
— Нет.
— А… где?
Ответила Дина. И она тоже смотрела в сторону
к.л.а.д.б.и.щ.а
черноты.
— Цветок был увядший.
Меня немного удивило слово, которым она описала цветок. Увядший.
— Почти засохший. И он был обмотан траурной ленточкой.
Я просто молча смотрела на Дину, снова и снова осознавая услышанное.
— За день до этого х.о.р.о.н.и.л.и девочку, — продолжала Дина, — там тоже такая история была… не очень.
В принципе, Дина могла обойтись без пояснений. Мне и так было понятно, что «история была не очень». История всегда «не очень», когда х.о.р.о.н.я.т детей.
Марк настороженно смотрел на Дину.
— Она попала под поезд. Долго пролежала в коме. Надеялись, что выкарабкается. Но… — она замолчала.
— Какой цинизм, — тихо сказала я.
— Зато безопасно. Я не думаю… я сильно сомневаюсь, что таких, как он мучают этические вопросы. Он людей у..б..и..в..а..е..т.
— Да, но… — я замолчала, подумав о розе в саду. Не могло ли так получиться, что и она…
стоп. нет. всё. хватит
— А на днях никого не х.о.р.о.н.и.л.и? — спросила я, противореча
стоп, нет, всё, хватит
самой себе.
— Ты тоже об этом подумала, да?
Я не сразу поняла, что Дина имеет в виду, ведь предполагалось, что о розе в саду не знал никто, кроме меня и Дениса. Но буквально через пару секунд до меня дошло: Дина говорила о цветке, который нашли рядом со смартфоном Жанны.
— Каждый день кого-то х.о.р.о.н.я.т, — сказал Марк, — Дина, хватит.
Чернота с к.л.а.д.б.и.щ.а. добралась до нас. Начал моросить дождь, и мы попрощались.
(продолжение👇)
ССЫЛКА на подборку 👇