Глава 6.
На следующий день к ней зашла соседка Прасковья:
— Василёк, помоги советом. Мой Степан совсем измотался на работе, злится по пустякам. Вчера чуть до ссоры не дошло. Не знаю, как с ним поговорить, чтобы не обидеть.
Василиса вспомнила свой расклад и сказала:
— Прасковья Ивановна, попробуйте не начинать разговор сразу, а сначала предложите ему чаю. И скажите просто: «Я вижу, ты устал. Чем я могу помочь?» Он почувствует вашу заботу и всё наладится.
Прасковья удивлённо подняла брови:
— Ты будто в душу ему заглянула! Попробую, спасибо.
Вечером, когда солнце уже садилось за горы, Василиса снова села у окна с картами. Она больше не боялась их. Теперь она видела в них не предсказателей судьбы, а собеседников, тех, кто помогает услышать мир чуть яснее, заметить то, что скрыто от других.
«Бабушка была права, — подумала Василиса. — Дар — это ответственность. Но ещё — это дар в самом высоком смысле, возможность дарить надежду, предупреждать беду и помогать людям находить верный путь».
Она аккуратно убрала карты в шкатулку, погладила потемневшие края и улыбнулась. В душе больше не было пустоты, только тихая уверенность и готовность идти дальше, используя свой дар во благо.
В тот вечер она впервые за долгое время легла спать с надеждой. Усталость всё ещё ощущалась в теле, но в душе появилась лёгкая, почти невесомая радость, как первый тёплый ветерок после долгой зимы. Василиса погасила свечу, укуталась в одеяло и закрыла глаза.
Сон пришёл быстро, без тревожных метаний и тяжёлых мыслей. И это был не обрывок, не смутный образ, а цельная, яркая картина, наполненная светом и жизнью.
Василисе приснился цветущий сад. Не какой-то далёкий и незнакомый, а тот самый, что когда-то разбила её бабушка, с вишнями, усыпанными белыми цветами, кустами жасмина вдоль тропинки и клумбой пионов у скамейки. Воздух был густым от ароматов, сладкого, медового запаха цветов, свежести молодой травы и едва уловимой нотки хвои, доносившейся с гор.
Деревья шелестели листьями, будто перешёптывались между собой. Лёгкий ветерок покачивал ветви, и с них осыпались лепестки, кружась в медленном танце. По тропинке бежали дети — не чужие, а те самые, что когда-то боялись подойти к ней после смерти отца. Они смеялись, звали её: «Василиса, иди к нам!»
Она шла к ним, ступая босыми ногами по мягкой траве. Подняла голову, над головой раскинулось бескрайнее голубое небо, без единого облачка. И вдруг она услышала смех, свой собственный, звонкий и свободный, какой был у неё в детстве, до всех потерь и сомнений.
Василиса засмеялась в ответ, и этот смех будто снял с души тяжёлый камень. Она кружилась среди цветов, ловила лепестки, протягивала руки к солнцу. Всё вокруг дышало радостью и жизнью, никакой боли, никакого страха, только чистое, безоглядное счастье.
В какой-то момент она заметила на краю сада фигуру. Пригляделась — это была бабушка. Она стояла под старой яблоней, улыбалась, словно говоря: «Вот видишь? Всё правильно». Василиса хотела подбежать к ней, но бабушка лишь покачала головой и мягко помахала рукой, не прощанием, а благословением.
— Иди, — прозвучал её голос, будто шелест листьев. — Иди и живи.
Василиса проснулась резко, будто вынырнула из тёплой воды. Открыла глаза, за окном уже брезжил рассвет, первые лучи солнца пробивались сквозь занавеску. В комнате пахло травами, которые она вчера развесила сушиться: зверобоем, мятой и душицей.
Она лежала несколько минут, пытаясь удержать в памяти ощущение сна. Оно не исчезло, как обычно, а осталось, где-то в груди, лёгкое и светлое. Василиса глубоко вдохнула и улыбнулась. Впервые за долгое время она не почувствовала привычной тяжести, не вспомнила сразу о потере. Вместо этого в голове звучали слова: «Всё правильно. Я иду и живу».
Она встала, подошла к окну и распахнула его. Утренний воздух был свежим и бодрящим. Где-то вдалеке запел петух, зашумели листья на деревьях. Василиса подняла лицо к солнцу, закрыла глаза и прошептала:
— Спасибо.
Потом она повернулась к столу, где лежала шкатулка с картами. Не спеша подошла, открыла её и осторожно провела пальцем по потемневшим краям уцелевших карт.
— Я готова, — сказала она вслух. — Теперь я готова использовать то, что у меня есть, не из страха, а из любви. Чтобы помогать, предупреждать, поддерживать. Чтобы дарить свет, как этот сад дарил его мне во сне.
Василиса оделась, вышла на крыльцо и глубоко вдохнула горный воздух. День только начинался, а она уже чувствовала, он будет хорошим. И не один этот день, а многие другие. Потому что внутри неё снова расцвёл тот самый сад, сад надежды, веры и доброты, который больше не даст ей свернуть с пути.
Продолжение следует...
Благодарю Вас за лайки и комментарии.