— Ты совсем страх потеряла? Я всё оплатил! Первый месяц — восемьдесят тысяч. Это мои деньги! Я не собираюсь превращать свой дом в помойку! Выбирай, Катя. Или твоя мать едет в нормальное место под присмотр врачей, или... или я подаю на развод и раздел имущества. И поверь, я сделаю так, что ты отсюда уйдешь в одних трусах.
***
Катя крепче сжала руль, чувствуя, как затекает шея. На заднем сиденье, обложенная подушками и укутанная в колючий шерстяной платок, полулежала мама.
— Катюш, может, не надо? — в сотый раз прошелестела мать, не открывая глаз. — Доживу я там... Соседка заглянет, дров принесет. Негоже мне к вам в город. Вадим-то твой... серчать будет.
— Мам, не начинай, — Катя мельком глянула в зеркало заднего вида. — Какая соседка? У тебя ноги не ходят, а в доме печка. Ты замерзнешь там одна через неделю. Вадим поймет. Он же человек.
В глубине души Катя сама не верила своим словам. Вадим любил их двухкомнатную квартиру на окраине Москве как живое существо. Он ненавидел лишние вещи, громкие звуки и любые изменения в заведенном распорядке. А тут — человек, требующий ухода, лекарств и, самое главное, пространства.
Через полтора часа они, наконец, доехали и Катя с помощью соседа затащила мать на четвертый этаж. Мужа дома не оказалось — Вадим еще был на работе.
— Вот, мам, — Катя усадила мать в кресло в гостиной. — Это теперь твое место. Телевизор рядом, окно во двор. Сейчас чайку попьем.
Зинаида Петровна озиралась по сторонам с видом дикого зверька, попавшего в маленькую клетку.
— Красиво у вас... Слишком только... блестит всё. Боюсь я, Катя.
Катя протяжно вздохнула. Она тоже боялась.
***
Вадим вернулся в восьмом часу. Он зашел в прихожую, привычно бросил ключи в кожаную вазочку ручной работы, принюхался и замер. Дома был кто-то чужой.
Катя выглянула в коридор.
— Вадик, привет. Мы приехали...
Вадим молча прошел в гостиную. Зинаида Петровна, уже переодетая в ночную сорочку и фланелевый халат, дремала в кресле, уронив голову на грудь. На ковре рядом стояли её стоптанные тапочки.
— Это что? — тихо спросил Вадим, указывая подбородком на тещу.
— Это мама, Вадик. Я же тебе говорила, что заберу её. Врачи сказали — одной нельзя. Совсем плохая она.
Вадим медленно повернулся к жене. Его лицо, обычно спокойное и даже немного вальяжное, сейчас казалось высеченным из камня.
— Катя, мы договаривались на неделю. Чтобы обследовать и найти нормальный пансионат.
— Я не могу сдать её в приют, Вадим! Она меня на руках носила, когда я болела. Она всё для нас сделала. Пока обследуем, пока подлечим... Пусть поживет.
— Поживет? — Вадим прошел на кухню, Катя двинулась следом. — Ты посмотри, во что превратилась гостиная. Там теперь лазарет. Запах стоит такой, что у меня глаза слезятся. Я не смогу здесь отдыхать, понимаешь? Я работаю по двенадцать часов, я плачу ипотеку за эту квартиру, чтобы приходить в чистый дом, а не в отделение геронтологии.
— Она моя мама! — Катя всплеснула руками. — Неужели тебе не жалко? Она же совсем крошечная стала. Ей много не надо — уголок и тарелку каши.
— Ей нужно внимание, — отрезал муж, наливая себе воды. — А значит, у тебя не будет времени на меня, на дом, на себя. И я уже вижу этот «лишний рот». Лекарства, врачи, спецпитание... Ты посчитала, во сколько нам это встанет?
— Я подработку возьму, — упрямо наклонила голову Катя. — Света обещала дать заказы по верстке. Прорвемся.
— Прорвемся... — буркнул Вадим. — Ладно. Но чтобы завтра же всё это стояло в её комнате. И окна открой, дышать нечем.
***
Прошла неделя. Зинаида Петровна почти не вставала, и Кате приходилось по нескольку раз в день проводить гигиенические процедуры. Вадим демонстративно не заходил в гостиную, а если и проходил мимо, то прижимал к носу надушенный платок.
В среду вечером он сорвался.
— Катя! — его крик из ванной заставил Катю вздрогнуть.
Она прибежала, запыхавшись. Вадим стоял посреди комнаты, указывая на пол.
— Почему здесь лужа?
— Прости, мам не дошла... Я сейчас всё уберу, Вадик, честное слово. Она просто не успела.
— Не успела? — Вадим швырнул свое полотенце в раковину. — У нас новый паркет, Катя! Он вздуется от этой щелочи! Я не нанимался убирать за твоей мамашей продукты её жизнедеятельности.
— Я сама уберу! Иди в комнату, я всё сделаю!
— Я не хочу идти в комнату! Я хочу помыться в чистой ванной! Ты понимаешь, что ты превращаешь нашу жизнь в ад? — он шагнул к ней, и его голос сорвался на шипение. — Ты ее когда мыла в последний раз? От нее несет деревней за версту. Этот запах... он в одежду впитывается! Я на работе сижу и мне кажется, что от меня несет кислым молоком и мочой!
Из гостиной донесся тихий, захлебывающийся плач. Зинаида Петровна всё слышала.
— Вадим, замолчи! — прошептала Катя, толкая его в грудь. — Ей и так плохо. Она всё понимает.
— Вот и отлично, что понимает! — Вадим не унимался. — Пусть понимает, что она здесь лишняя. Что она разрушает мою семью.
Катя выбежала в гостиную. Мать сжалась в кресле, закрыв лицо своими узловатыми, дрожащими руками.
— Катенька... дочка... — всхлипывала она. — Отвези меня назад. Помирать буду, а отвези. Не могу я больше... Обуза я.
— Мамочка, тише, тише, — Катя опустилась на колени, прижимаясь лицом к её коленям. — Никуда я тебя не отвезу. Вадим просто устал. Он привыкнет.
— Не привыкнет, — мать покачала головой. — Мужики к такому не привыкают. У него в глазах — холод. Как у волка зимой. Отвези, Кать. В сарай лягу, только бы не слышать...
***
На следующее утро Катя позвонила своей старшей сестре, Светлане. Света жила в большой трехкомнатной квартире в соседнем районе, у неё был муж Игорь и двое детей-подростков.
— Свет, я больше не могу, — Катя плакала, запершись на балконе. — Вадим живьем нас ест. Мама плачет целыми днями. Помоги мне. Давай по очереди? Хотя бы на две недели её к себе возьми, пока Вадик остынет.
— Кать, ты чё, с дубу рухнула? — голос Светы в трубке был бодрым и жестким. — У меня Игорь — аллергик, ты же знаешь. А от мамы... ну, сама понимаешь, гигиена у неё сейчас специфическая. И дети — у них ЕГЭ на носу, им тишина нужна, а не стоны из-за стенки.
— Света, это же мама! Наша общая мама! Ты дом её в деревне продала, деньги себе на машину забрала, обещала помогать!
— Я помогаю! — огрызнулась сестра. — Я тебе вчера две тысячи на карту кинула на памперсы. Это ли не помощь? А физически... Кать, у тебя детей нет, ты свободная. Тебе и карты в руки. А мне семью рушить из-за этого не с руки. Давай, держись там. И вообще, найми ей сиделку, в чем проблема-то?
— На что я её найму? — закричала Катя. — На твои две тысячи?
Света просто положила трубку.
Катя вернулась в комнату. Мать сидела у окна и смотрела на серые московские крыши. На её коленях лежал старый фотоальбом, который она привезла с собой.
— Не хочет Светка? — тихо спросила Зинаида Петровна.
Катя замерла.
— С чего ты взяла, мам? Она... она просто в командировке.
— Врет она, — мать слабо улыбнулась. — Всегда врала. Хитрая она. В отца пошла. А ты — в меня, дурочка. Всё на себя берешь.
Вечером Вадим пришел не один. С ним был какой-то мужчина в строгом костюме с кожаной папкой под мышкой.
— Катя, знакомься, это Геннадий Петрович, — Вадим даже не посмотрел на жену. — Он из частного пансионата «Тихая заводь». Я сегодня съездил, всё посмотрел. Условия люкс. Медицинский присмотр, пятиразовое питание, прогулки.
Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Вадим, ты что делаешь? Мы ничего не обсуждали.
— А тут нечего обсуждать, — он прошел на кухню, приглашая гостя. — Садитесь, Геннадий. Катя, принеси документы матери. Паспорт, полис, выписки. Завтра в десять утра за ней приедет машина.
— Нет, — Катя встала в дверях кухни. — Никакой машины не будет.
Мужчина из пансионата деликатно кашлянул.
— Вы знаете, у нас очень хороший персонал, психологическая поддержка...
— Уйдите! — крикнула Катя. — Уходите сейчас же!
Вадим вскочил со стула, его лицо побагровело.
— Катя, не позорься! Геннадий, простите, жена на нервах. Подождите в коридоре пару минут.
Когда гость вышел, Вадим схватил Катю за плечи.
— Ты, гадина, что себе позволяешь? Я деньги трачу, я бабку пристроить пытаюсь. А ты нос воротишь?
Катя смотрела на мужа и видела абсолютно чужого человека. Куда делся тот ласковый парень, который когда-то дарил ей ромашки и обещал защищать от всего мира?
— Значит, либо ты, либо она? — прошептала она.
— Именно так. Я хочу жить. Я хочу дышать. Я хочу приходить домой и не чувствовать этот проклятый запах старости и болезни. Решай. Сейчас же!
Катя медленно обернулась. В проеме двери стояла мама. Она держалась за косяк, её руки мелко дрожали, но взгляд был на удивление ясным.
— Не надо кричать, дети, — сказала она. — Я поеду. Вадик прав, я тут... лишний рот. Катюша, не плачь. Собери мне узелок.
— Мам, нет!
— Поеду, дочка. Поеду. Смерть — она везде одинаковая. Что в избе, что в палате. Только бы вам мирно было.
Вадим победно взглянул на жену.
— Вот видишь? Даже она понимает. Геннадий! Заходите, мы готовы.
***
Эту ночь Катя не спала. Она сидела рядом с матерью, держа её за руку. Мать дышала ровно, но рука её была ледяной.
Утром в десять часов раздался звонок в дверь. Приехали санитары.
— Ну, Зинаида Петровна, готовы? — бодро спросил один из них, заходя в гостиную с раскладными носилками.
Вадим уже стоял в прихожей, одетый в пальто, готовый ехать оформлять бумаги.
— Документы взял, — бросил он жене. — Поехали.
Катя вышла из спальни. Она была в куртке, с рюкзаком за спиной. В руках она держала две большие сумки.
— Мужчины, — обратилась она к санитарам. — Носилки не нужны. Мы своим ходом.
Вадим нахмурился.
— В смысле? Машина внизу стоит.
Катя подошла к нему вплотную.
— Машина поедет пустая, Вадим. Мама едет со мной.
— Куда? — он даже осип. — В деревню? Или к Светке?
— Нет. Мы сняли квартиру. Маленькую однушку в Подмосковье. На первом этаже, как раз удобно с коляской.
Вадим вдруг расхохотался.
— На что ты её сняла? У тебя денег — кот наплакал.
— Я еще три месяца продала свою долю в дедушкином наследстве. Помнишь, ту дачу, которую мы не могли поделить? Племяннику отдала за бесценок, но на полгода аренды и сиделку на пару часов в день мне хватит. А там — я найду работу.
— Ты рушишь наш брак из-за неё? — Вадим шагнул к жене — Катя, если ты сейчас выйдешь за этот порог, ты больше сюда не вернешься. Никогда. Я завтра же подаю на развод!
— Подавай, — спокойно ответила Катя. — Знаешь, Вадик... Ты мне надоел!
Она повернулась к матери.
— Мам, пойдем. Такси ждет.
Зинаида Петровна, опираясь на Катю, медленно двинулась к выходу. Санитары, чувствуя неловкость момента, быстро ретировались.
— Ты пожалеешь! — крикнул он ей в спину. — Через месяц приползешь! Ты не представляешь, как это тяжело — одной с инвалидом!
Катя не обернулась.
***
Через три дня ей позвонила Света.
— Кать, ну ты и дура! Вадим мне всё рассказал. Ты хоть понимаешь, что ты потеряла? Московскую квартиру, мужа с должностью! Ради чего? Мама всё равно не поправится, это же ясно!
— Света, — Катя прервала её на полуслове. — У мамы сегодня первый раз за неделю аппетит появился. Она съела целую тарелку супа. И знаешь что? Она улыбнулась.
— И что? Твоя улыбка счета в банке не оплатит!
— Зато она греет, Свет. Тебе этого не понять. Не звони мне больше.
Катя положила трубку и вернулась в комнату. Мать спала, и на её лице застыло выражение глубокого, почти детского покоя. Катя села за ноутбук. У неё был первый заказ на верстку. Нужно было работать.
Через месяц Вадим прислал документы о разводе курьером. Катя подписала их, не читая. Ей было всё равно. Пусть живет, как хочет. Это ее теперь не касается.
А однажды вечером, когда она кормила мать ужином, в дверь постучали. На пороге стоял Игорь, муж Светы.
— Катя, я ненадолго, — он замялся, пряча глаза. — Света не знает. Я тут это... — он протянул ей плотный конверт. — Это деньги. Света их откладывала на новый диван, а я забрал. Маме на лекарства. И вот еще...
Он достал из пакета банку домашнего варенья.
— Это моя мама передала. Сказала, малина настоящая, лесная. Кать, ты это... если совсем прижмет, звони мне. Я помогу. Со Светой я поговорю, но позже. Я не знал, что она… Что помогать она отказалась… Так за нее стыдно…
Катя взяла конверт, на глаза навернулись слезы.
— Спасибо, Игорь. Заходи, чаю попьешь?
— Нет, побегу. Маме привет.
Катя долг своей матери отдала сполна — прожила старушка почти восемь лет, ушла во сне. Уже после кончины мамы она вышла замуж за своего бывшего зятя — Игорь развелся со Светланой через два года после развода Кати и Вадима. Все время Игорь был рядом, поддерживал и бывшую тещу, и теперь уже любимую женщину.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.