На первый взгляд, тут всё шито-крыто. Слово не кажется сложным, в нём нет нагромождения приставок или хитрых суффиксов, которые обычно путают карты. Если мы начнем подбирать однокоренные слова — «цилиндрический», «цилиндрик», «цилиндричность», — то быстро заметим одну и ту же неизменяемую часть. Барабанная дробь... Да, корень здесь — «цилиндр». Целиком и полностью. Странно, правда? Мы ведь привыкли, что в слове обязательно должно что-нибудь отваливаться при разборе. Но лингвистика — дама капризная. Есть слова-монолиты, заимствованные из других языков, которые прижились у нас «как родные», сохранив свою целостность. Слово «цилиндр» притопало к нам из латыни (cylindrus), которая, в свою очередь, стащила его у греков. Для них «kylindros» означало нечто катящееся или валик. И вот, перепрыгнув через границы веков, это слово осело в нашем словаре. Поскольку в русском языке нет исконного корня «цил» или «линдр», которые имели бы самостоятельное значение, филологи решили не мудрствовать лукаво