"Американская долговая пирамида скоро рухнет".
Эту фразу мы постоянно слышим на протяжении многих лет. Между тем на днях объем госдолга США буднично превысил 39 трлн долларов, составив уже 127% ВВП.
Разумеется, определенные проблемы американской финансовой системе госдолг создает. Но ничего критичного нет. Ведь в таких вопросах важен не уровень долговой нагрузки, а возможности ее обслуживать. На эти цели уходит 950 млрд долларов или же 13,8% расходов федерального бюджета США. Немало, но не столько, чтобы завтра объявлять дефолт.
Что же происходит в России? Министерство финансов с удовлетворением повторяет, что наша долговая нагрузка низкая и не превышает 20% от ВВП. То есть, меньше американской более чем в шесть раз. Но посмотрим на расходы. В 2026 году на обслуживание госзаймов направится 3,9 трлн рублей из 44 трлн расходов федерального бюджета. Или же 8,8% против американских 13,8%. Разница есть, но уже далеко не в шесть раз.
Но помимо государственного долга есть еще и корпоративный. В США он равен примерно 80% к ВВП, в России — 45%. Но опять дело в ставках. В настоящий момент средняя ставка по займам в американской финансовой системе (банковские кредиты + облигации) составляет около 6%, в России — около 17%. Получается, что на проценты американские предприятия отдают сумму, равную 4,8%, а российские — 7,65%.
И вот здесь вскрывается принципиальный момент, который упорно игнорируют любители разговоров про "долговую устойчивость". Вопрос не в том, сколько ты должен, а в том, на каких условиях ты платишь. Поэтому формально "низкий долг" вовсе не означает силу — иногда это лишь отражение того, что занимать слишком дорого: рентабельность инвестиционных проектов попросту ниже стоимости кредитного плеча.