Летом 1488 года в крепости Равальдино, что под Форли, на каменных зубцах стояла молодая женщина: высокая, рыжеволосая, с мечом на поясе и в запыленном с дороги платье. Внизу, у подножия стены, толпились заговорщики, только что убившие её мужа. В руках у них были её маленькие дети. Заговорщики кричали: сдавайся, или мы убьём малышей прямо здесь, у тебя на глазах.
Женщина же посмотрела вниз и выдержала долгую, мучительную паузу.
– Делайте, если хотите, – наконец ответила она. – У меня есть всё необходимое, чтобы сделать других.
Эту фразу потом будут повторять по всей Италии – с восхищением, ужасом и недоверием. Одни скажут, что она произнесла её, сопроводив непристойным жестом прямо со стены. Другие – что просто объявила о беременности, давая понять: её род не прервать. Как бы то ни было, заговорщики оцепенели. Дети ее слава всем богам остались живы. А женщина – Катерина Сфорца, графиня Форли – начала отвоёвывать своё место под солнцем.
Незаконная кровь – не приговор
Девочка по имени Катерина появилась на свет около 1463 года в Милане – и с первого дня общество сразу дало ей понять, что у неё нет и не может быть никаких прав. Её отец, Галеаццо Мария Сфорца, был одним из могущественнейших людей Италии: герцог Миланский, покровитель искусств, жестокий правитель с утончёнными вкусами. Её мать, Лукреция Ландриани, была его любовницей, а не женой. В логике эпохи итальянского Ренессанса это означало, что Катерина была незаконнорождённой, а значит попросту никем.
Однако отец от малышки не отвернулся. Когда Галеаццо унаследовал герцогский титул, он забрал детей Лукреции ко двору. Внезапно Катерина оказалась в мире мраморных залов, старинных книг и придворных интриг. Незадолго до этого при миланском дворе был раскрыт заговор против самого герцога – жизнь здесь строилась не на доверии, а на умении вовремя прочитать намерения собеседника. Катерина усваивала этот специфический навык с детства.
Переломным моментом стала вторая женитьба отца. Бона Савойская, умная и великодушная женщина, вошла в семью в 1468 году и сделала кое-что весьма редкое для своего времени – приняла чужих незаконных детей как своих собственных, и таким образом Катерина получила права наследования, привилегии и, главное, престижную фамилию.
Образование, которое она получила, было исключительным даже по придворным меркам: литература, риторика, политическая философия, основы военного дела. Её учили не только читать и писать – её учили думать, убеждать, принимать решения. В мире, где женщина считалась украшением или максимум инструментом в руках мужчины, Катерина готовилась занять более значимое место.
Замуж в четырнадцать
Политикой ей пришлось заняться раньше, чем она успела вырасти. В десять лет Катерину обручили с Джироламо Риарио – племянником всемогущего папы Сикста IV, человеком на двадцать лет старше неё. Союз был выгоден обоим семействам: Милан получал связь с Римом, Риарио – красивую невесту с фамилией Сфорца.
Рим был городом безграничных амбиций и столь же безграничной коррупции, где кардиналы торговали индульгенциями, а папские племянники получали армии в подарок. Джироламо, как и многие другие мужчины, хотел видеть в жене не более чем послушное украшение своих покоев. Катерина, однако, быстро освоила правила чужой игры – и начала в ней выигрывать.
Современники описывали её как женщину редкой красоты: высокая, статная, с рыжеватыми волосами и той особой уверенностью в движениях, которую даёт человеку привычка к верховой езде и охоте. Флорентийский посол писал, что она «прекрасна лицом и величественна станом» – и тут же добавлял, что спор с ней требует полного сосредоточения, иначе можно не заметить, как проиграешь. Говорили, что сам папа Сикст IV не мог устоять перед её обаянием – и охотно осыпал чету Риарио милостями.
Беременная пересекает Тибр верхом
В 1484 году папа Сикст IV умер, и обстановка в Риме мгновенно накалилась. Пока кардиналы спорили за власть, городские улицы захлестнула волна погромов: горели дома и лавки, враги, пользуясь благоприятными обстоятельствами, спешили свести друг с другом старые счёты. Положение Джироламо без покровителя висело на волоске.
Катерина в это время была на седьмом месяце беременности. По всем законам здравого смысла ей следовало бы укрыться в безопасном месте и ждать. Вместо этого она надела доспехи, вскочила на коня и в сопровождении небольшого отряда пересекла бурный Тибр.
Её целью была крепость Кастелло Сант'Анджело – массивная цилиндрическая твердыня на берегу реки, последний оплот папской власти в Риме. Она взяла её прежде, чем кто-либо успел опомниться, подняла мост и выставила стражу. А потом объявила, что откроет ворота лишь тогда, когда будут обеспечены интересы её семьи.
Кардинальский синклит пришёл в ужас. Конклав не мог начаться, пока главный папский замок находился в руках беременной графини. Они слали к ней гонцов, уговаривали ее и умоляли. Потом додумались обратиться к Джироламо – наверняка муж образумит строптивую жену. Но муж лишь развёл руками и пожелал ребятам удачи.
В конце концов кардиналы согласились на условия Риарио: деньги, титулы, гарантии безопасности. Только после этого Катерина опустила мост.
Рим она покинула абсолютной победительницей.
Вдова и правительница
Новый папа, Иннокентий VIII, не испытывал к Риарио ни малейшей симпатии. Он последовательно лишал Джироламо влияния, отрезал от любых источников дохода, унижал публично. Чтобы не утонуть в долгах, тот начал выжимать деньги из подданных Форли – повышал налоги, конфисковывал имущество. Ненависть народа зрела медленно, как нарыв, который весной 1488 года наконец прорвался.
Заговорщики из семьи Орси вошли во дворец под видом гостей. Джироламо был убит прямо в зале – последовало несколько ударов кинжалом, и всё было кончено. Катерину вместе с детьми арестовали. Народ Форли ликовал.
Но Катерина знала, что крепость Равальдино ещё держится – комендант Томмазо Фео хранил ей верность. Она попросила позволить ей войти внутрь: якобы убедить гарнизон сложить оружие. Орси поверили, оставив детей заложниками. Как только за ней закрылись железные ворота, она поднялась на стену и сказала всё, что думает о своих тюремщиках.
Развязка этой трагической истории вам уже известна. Заговорщики потрепали себе же нервы, отступили и были разбиты подоспевшими союзниками. Катерина вошла в Форли снова, но уже не как пленница, а как правительница. Официально она стала регентшей при малолетнем сыне Оттавиано. Фактически де она была единственным человеком, принимавшим здесь решения.
Кардинал Рафаэле Риарио был приставлен к строптивой девице из Рима «присматривать» за ней. Она внимательно выслушала его, кивнула и продолжила делать то, что делала. За несколько месяцев были снижены налоги, переписаны законы, и на всякий пожарный укреплены городские стены. Соседи, ожидавшие увидеть растерянную вдову, получили коварного правителя с железной хваткой.
А ещё, как рачительная хозяйка и любящая мать, в перерывах между государственными делами она составляла рецепты: её рукопись «Gli Experimenti» содержала почти пятьсот формул косметики, лекарств и ядов и была одним из самых систематических сборников практической химии своего времени. Так что Катерина была не только правительницей, но заодно ещё и профессиональным исследователем.
Любовь, которая стала бедой
Среди тех, кто защищал её в дни восстания, был молодой солдат Джакомо Фео – брат верного коменданта Равальдино. Незнатного происхождения, моложе её, без титулов и состояния.
Они поженились тайно – Катерина знала, что официальный союз с человеком без герба вызовет волну осуждения. Несколько лет их брак был практически настоящей добротной семьей: в нем были и страсть, и доверие, и даже Форли они управляли совместно. Но вы знаете, как внезапный карьерный рост может иногда менять людей. Джакомо становился всё более самонадеянным – грубил старшим детям Катерины, третировал советников, присваивал себе привилегии, которых никто ему не давал. Двор начал роптать, а бывшие союзники отворачивались от семьи.
Однажды, возвращаясь с охоты, Джакомо был убит прямо на дороге. Среди организаторов заговора называли разных людей – возможно, среди них были и собственные дети Катерины от Джироламо. Правды она так и не установила.
То, что последовало далее, потрясло даже видавших виды современников. Катерина велела арестовать всех подозреваемых и казнить. Вместе с потенциальными виновниками (как мы сказали, точно их вина доказана так и не была) на эшафот были отправлены их жёны, слуги и дети. Хронисты называют разные цифры: казнено могло быть от 38 до более чем 50 человек. Эта месть навсегда останется грязным пятном на её в целом сильной репутации – даже те, кто восхищался её мужеством, писали об этом, не побоюсь этого слова, побоище с содроганием.
Против Борджиа одна
Третий брак – с Джованни де Медичи – принёс ей то, чего прежде в ее жизни явно не доставало: настоящую взаимную привязанность. Их сын, рождённый в 1498 году, войдёт в историю под именем Джованни делле Банде Нере и станет одним из лучших военачальников своего времени. Но Джованни-отец умер молодым, и Катерина снова осталась одна – теперь перед лицом угрозы, которая превосходила все предыдущие испытания.
Чезаре Борджиа, сын папы Александра VI, двигался по итальянским землям с французской армией за спиной и амбициями, которые не знали и не хотели узнать предела. Города открывали ворота при одном его приближении, а правители пускались в бега, сверкая пятками. В 1499 году очередь дошла до Форли.
Катерина отослала детей в безопасное место, вывезла ценные бумаги и заперлась в Равальдино – в третий раз за свою жизнь. Своих подданных она освободила от клятвы верности: те, кто хотел, мог уйти. Сама же она осталась.
Чезаре был взбешён. Он выставил за её поимку десять тысяч дукатов – живой или мёртвой. Осада длилась несколько недель. Катерина лично обходила стены, проверяла орудия, ободряла солдат. По всей Италии её сравнивали с Пентесилеей – царицей амазонок из античных легенд. Никколо Макиавелли, побывавший в Форли незадолго до осады в качестве флорентийского посла, скромно писал в своих депешах, что графиня «обнаруживает больше мужества, чем можно было бы ожидать от женщины».
А потом, когда крепостные стены все-таки пали, она капитулировала не перед Борджиа, а перед французским командиром Ив д'Алегром, зная, что французское военное право запрещает заключать знатных женщин под стражу. Последний и очень умный ход в проигранной партии.
Чезаре пришлось обещать французам, что она будет «гостьей», а не пленницей
Крепость, которая стала тюрьмой
Впрочем, почти сразу Чезаре свое слово слово. Он объявил Катерину своей личной пленницей и отправил в Рим, публично похваляясь, что «взял крепость, которую не взял бы больше никто». Когда же Катерина попыталась бежать, её обвинили в подготовке отравления самого папы. Доказательств, конечно же, не было, но, как мы выяснили выше, для обвинения это не являлось обязательным условием.
Её заперли в Кастелло Сант'Анджело – в той самой крепости, которую она захватила в 1484 году, беременная, верхом, поставив на колени весь папский синклит. Теперь она сидела там же, только в камере, без оружия и союзников. История сделала безжалостный круг.
Через полтора года её выпустили – отчасти под давлением Франции, отчасти потому, что звезда Борджиа начала клониться к закату. Катерина уехала во Флоренцию, к детям. Когда власть Чезаре рухнула и Форли теоретически мог бы вернуться под её управление, народ не захотел принять её обратно: память об устроенной ей кровавой казни была все еще жива в людской памяти.
Она умерла в мае 1509 года – от пневмонии, в возрасте сорока шести лет среди монастырских стенах, далеко от крепостных башен и батальных дымов. Казалось бы, достаточно бесславный конец, но не все так просто.
Её внук Козимо I станет великим герцогом Тосканы и основателем новой династии, а её сын Джованни – живой легендой итальянских войн. Да и сама она навсегда вписала свое имя в историю, и до сих пор мы помним ее как отважную воительницу, которую не мог сломать ни один, даже во много раз превосходящий ее противник.