Матвей Платов. Имя этого казака было хорошо известно не только рядовым французам, но и самому Наполеону Бонапарту. Отважный атаман, герой Отечественной войны 1812 года повергал в ужас наполеоновские отряды – противник знал, что этот человек, равно как и прочие казаки, будет биться насмерть.
А ведь с Бонапартом Платову довелось повидаться за несколько лет до вторжения французского императора в Россию. Вот только встреча эта оказалась неприятной для Наполеона.
Самому Матвею Ивановичу тоже довелось пережить много трудностей. Сначала он получал немало наград, но отчего-то довольно медленно повышался по службе. Потом и вовсе вышло так, что Платов оказался в Петропавловской крепости. Но эти удары судьбы были, как оказалось, лишь «подготовкой» к куда более серьёзным потрясениям.
Итак, какой же была жизнь славного атамана Платова? Отчего Барклай де Толли называл его эгоистом и всячески ругал, несмотря на заслуги? За что даже близкий друг Матвея Ивановича осуждал его? И что же произошло во время той знаковой встречи с Бонапартом?
С детства на коне
Матвей Платов принадлежал к «старшинским детям Войска Донского». Появился на свет он в 1753 году (по некоторым данным – двумя годами ранее) в Черкасске (сегодня это станица Старочеркасская в Ростовской области). Отец его был войсковым старшиной, причём принадлежал к старообрядцам, однако старался лишний раз это не показывать – всё-таки отношение к староверам со стороны властей было неоднозначным.
Помимо Матвея, в семье росло ещё трое сыновей-казаков. Каждый из них по достижении определённого возраста проходил особенный казачий обряд, которого придерживались на Дону. В сборнике «Герои 1812 года», созданном коллективом авторов, рассказывается об этом нехитром ритуале:
«Когда у Матвея прорезался первый зуб, Иван Федорович Платов, казак Черкасского городка, надел на сына свою шапку и посадил на оседланного коня».
Первые боевые успехи
И действительно, с ранних лет Матвей Иванович был на коне, при оружии, да ещё и в постоянных военных походах. Боевым крещением семнадцатилетнего Платова стал штурм Перекопа. Уже тогда молодой казак проявил себя бесстрашным воином, готовым на всё ради победы – ни смерть, ни численность врага его не могли испугать.
Уже в 1772 году Матвей Иванович, которому ещё не было и двадцати лет, командовал казачьим полком. Сначала довелось Платову повоевать с турками, затем – с горцами на Кубани, а после – с татарами. Когда небольшой отряд казаков был окружён крымскотатарскими войсками Девлет II Герея, Платов не дрогнул. С пламенной речью обратился он к своим сослуживцам. Его слова приводит историк Василий Потто в своей «Кавказской войне»:
«Не будем же мы русские, не будем донцы, если устрашимся проклятого татарина!».
Подоспевший отряд полковника Бухвостова соединился с казаками Платова, и вместе они сумели разгромить татарское войско, обратив неприятеля в бегство. Заслуги Матвея Ивановича не остались незамеченными – императрица Екатерина Вторая велела наградить его медалью с особенной надписью:
«За ревностную и усердную службу Донского войска полковнику Матвею Платову».
Затем Платов проявил себя при разгроме сторонников бунтовщика и самозванца Емельяна Пугачёва, сражался с ногайцами на Кубани, подавлял бунты горцев, а также вновь проявил немыслимую храбрость при штурме Очакова.
Но, как ни парадоксально, при всём обилии похвал и наград свою военную карьеру Платов делал неспешно. Сложно сказать, отчего так происходило. Возможно, вышестоящему руководству не по душе был «огненный» нрав казака.
Впрочем, сам Матвей Иванович, как вспоминали современники, со временем научился сдерживать свой буйный темперамент. Но, несмотря ни на что, в 1790 году Матвей Иванович стал атаманом Екатеринославского и Чугуевского казачьих войск. А спустя три года он был произведен в генерал-майоры.
Опала и заточение
Но если во времена правления Екатерины Второй Платов был всё же обласкан царской милостью, то после восшествия на престол её сына ситуация изменилась. Мнительный и резкий Павел Первый заподозрил некоторых военачальников в заговоре против него.
В опале оказался и Платов. Сначала он был отправлен в ссылку в Кострому. Там, к слову, он познакомился с другим ярким военным деятелем, Алексеем Ермоловым, который стал его другом.
Спустя время Матвей Иванович оказался в застенках Петропавловской крепости – вероятно, его считали одним из самых опасных потенциальных заговорщиков. Историк Евграф Савельев писал, что дни пребывания в заточении оказались самой удручающей страницей жизни атамана:
«Мрачен и тесен был каземат, где сидел Платов. Тоска по родине, по своим братьям атаманам-молодцам, по донским полкам, горькая обида на несправедливость день ото дня съедали его».
Однако вскоре император сменил гнев на милость. Павел Первый вместе с Францией решил объявить войну Англии. Разумеется, государь нуждался в толковых военачальниках, и вот тогда-то вспомнил о Платове.
Матвей Иванович был освобождён и вскоре превратился в участника одного из самых авантюрных военных предприятий того времени – Индийского похода. Однако кампания эта так и не была завершена. На престол взошёл Александр Первый, который приказал войскам возвратиться.
Основание Новочеркасска
В 1801 году Платов был назначен атаманом Войска Донского. Ему предстояло справиться со множеством административных и войсковых проблем. Особенно страдала столица донского казачества, Черкасск, который едва ли не ежегодно разрушали наводнения.
Историки считают, что изначально здесь планировали создать «русскую Венецию» с каналами и обилием водного транспорта. Но, как часто бывает, средств на грандиозный проект не хватило, а потому пришлось искать для столицы казаков новое место.
Платов лично побывал в разных донских станицах, но в конце концов остановил свой выбор на урочище Бирючий Кут, которое располагалось неподалёку от Черкасска. План создания здесь новой столицы Дона был представлен императору, который его одобрил.
В 1805 году был заложен первый камень нового города, который назвали Новочеркасском. Конечно, далеко не все казаки с энтузиазмом приняли новость о необходимости переселиться со старых «насиженных» мест в недавно построенный город. Но Платов действовал жёстко – непослушных казаков приказывал прилюдно сечь, что, конечно, вызывало недовольство народа, но всё же заставляло повиноваться.
Одно время среди историков существовало мнение, будто Матвей Платов мечтал создать на Дону собственную «республику». Однако такая точка зрения является совершенно ошибочной. Во-первых, «пламенным демократом» атаман не был – напротив, он всегда служил царю, которого считал главной властью, «данной свыше».
Во-вторых, он с молодых лет формировался как человек, который нужен был империи, который служил бы во имя её блага. В Платове не было ничего от бунтовщиков Разина или Булавина. Он не бросал вызова обществу или правительству. Платов воплощал в жизни многие свои мечты, которые не шли вразрез с царской политикой. Как верно отмечает писатель-биограф Александр Сапожников:
«Он (Платов) был человеком своего времени: будучи выходцем из донской старшины, всю свою жизнь боролся за претворение в жизнь ее чаяний, прежде всего уравнения в правах с российским дворянством».
Платов и Наполеон
Как администратор Матвей Иванович проявил себя очень ярко. Однако его главный талант, талант казачьего полководца, раскрылся в пору войн с наполеоновской Францией, которые на протяжении многих лет сотрясали Европу.
Со своими казаками Платов отличился в сражении при Прейсиш-Эйлау. Не раз он успешно прикрывал отступающие войска, отражая атаки французов. Слава атамана дошла даже до Парижа.
В 1807 году во время заключения Тильзитского мира Матвей Иванович лично встретился с Наполеоном Бонапартом. Французский император, впечатлённый историями об отваге атамана, заявил, что решил наградить его орденом Почётного легиона. Но Платов награду принять отказался, после чего заявил товарищам и российскому императору Александру Первому:
«За что ему меня награждать? Ведь я ему не служил и служить не могу никогда».
Рассказывали также, что в беседе с Матвеем Ивановичем Бонапарт интересовался принципами обучения в казачьем войске и особенностями стратегии, которую используют его воины. Но и здесь ответ Платова оказался крайне неприятным для императора.
Он сказал, что француза на коня посадить можно, но от этого он в казака не превратится. Так что неудивительно, что во время последующих встреч Бонапарт избегал атамана и относился к нему с крайней неприязнью.
Отечественная война
Солдатам Наполеона тоже довелось не раз встретиться с Платовым и его казаками во время Отечественной войны 1812 года. Сначала атаман командовал казачьими войсками на границе, а в дальнейшем прикрывал отступление русской армии.
У села Семлево отряды Платова успешно атаковали французов, причём не только разбили их, но и взяли в плен полковника из корпуса Мюрата. В бою при Салтановке Платов служил своего рода «щитом» частей Багратиона, которые оставляли свои позиции и могли под прикрытием казаков отступить на восток.
Но, несмотря на неизменные успехи Платова на поле боя, командующий Барклай де Толли холодно относился к атаману. Нередко он называл его «эгоистом» и «сибаритом», отмечая, что казак большую часть свободного времени проводит в попойках.
Доля истины, увы, в этих обвинениях была. Даже близкий друг Платова Алексей Ермолов замечал, что атаман слишком пристрастился к выпивке. Чтобы как-то умерить пагубную страсть Платова, Ермолов говорил, что стоит себя сдерживать, ведь скоро казаку будет присвоен графский титул.
Долго мечтавший стать графом, Матвей Иванович в конце концов совсем разочаровался, решив, что приятель обманывал его, и поддался «зелёному змию». Однако в середине осени 1812 года указом императора Платов действительно был возведён в графское достоинство.
Атаман снова был воодушевлён и с упоением продолжал громить врага. Кстати, именно его отряды одними из первых перешли реку Неман, следуя за отступающими французскими частями. В его честь сложил свои стихи Василий Жуковский:
«Хвала, наш Вихорь-атаман,
Вождь невредимых, Платов!
Твой очарованный аркан
Гроза для супостатов».
Не меньше, чем на родине, Матвея Платова обожали в Англии. Во время визита в Лондон он, уже будучи вдовцом, познакомился с англичанкой Элизабет, которая стала его сожительницей. Несмотря на то, что женщина не понимала по-русски ни слова, сам Платов говорил, что она хороша внешне и напоминает «обыкновенную ярославскую бабу».
Ну а соотечественники Элизабет готовы были на руках носить славного атамана – причём в прямом смысле слова. Рассказывали, что однажды толпа британцев вынесла Платова из театра и донесла на руках до его экипажа. Поговаривали, что даже поэт Байрон, вдохновлённый подвигами Платова, однажды назвал себя казаком.
Увы, после разгрома наполеоновских войск и громкой победы над Францией здоровье атамана Платова оставляло желать лучшего – давали себя знать изнурительные военные походы и сражения. В декабре 1817 года он удалился в своё имение под Таганрогом, где вскоре умер.
Несколько дней казаки прощались со своим атаманом – бесстрашным, непобедимым Матвеем Платовым, который когда-то сумел поставить на место самого Наполеона Бонапарта.