Петля и тайна пропавшего борща
— Значит, так, — инспектор Пётр Петрович Петля откинулся на стуле, отчего древний канцелярский агрегат жалобно скрипнул. — Вы говорите, пропал борщ. Борщ, товарищ полковник?
Перед ним сидел грузный мужчина с красным лицом и генеральскими лампасами на кителе. Генерал-майор Семён Семёнович Бутербродов нервно теребил ус.
— Не просто борщ, Пётр Петрович! — генерал стукнул кулаком по столу так, что кружка с чаем подпрыгнула. — Борщ моей покойной тёщи! По рецепту, которому сто лет! Я его берег для юбилея! Три литра! Исчез! Бесследно!
— Бесследно, говорите, — Петля достал блокнот и старательно записал: «Борщ. Три литра. Исчез. Сто лет рецепту». — А кто имел доступ?
— Весь дом! — генерал взмахнул руками. — Жена, дочь, зять, кот, сосед сверху, участковый заходил счетчик проверять...
— Кот? — переспросил Петля.
— Кот Борис! Но вы его даже не рассматривайте! Борис — это святое! Он только вискас!
Петля вздохнул. За двадцать лет работы в убойном отделе (который потом переименовали в отдел по расследованию нелепых происшествий, после того как Петля перепутал папки и вместо маньяка арестовал сантехника, укравшего ёршик) он привык к странным делам. Но пропажа борща — это было что-то новенькое.
— Хорошо, Семён Семёнович. Будем разбираться.
Квартира генерала пахла дорогими коврами и нафталином. Петля прошёл на кухню — место преступления.
— Кастрюля стояла здесь, — генерал указал на плиту. — В понедельник утром я её сварил, поставил остывать, а вечером прихожу — пусто!
— Пусто? — Петля наклонился. — То есть кастрюля исчезла вместе с борщом?
— Нет, кастрюля осталась! — генерал ткнул пальцем в огромную эмалированную кастрюлю, стоящую на плите. — Вот она! Но внутри — ни капли!
Петля заглянул внутрь. Дно было девственно чистым. Вылизанным до блеска.
— А ваша тёща, простите, она... не могла вернуться и... ну... — Петля замялся.
— Она на Новодевичьем, Пётр Петрович. Уже пять лет. И, смею заметить, доступом к плите не пользуется.
Петля кивнул и начал осмотр.
Следов взлома не было. Дверь закрыта, окна заперты. Соседи ничего подозрительного не слышали.
— Разрешите поговорить с домочадцами? — спросил Петля.
— Валяйте. Жена — в спальне, дочь с зятем — у себя, кот — где хочет, он у нас главный.
Первой была супруга генерала — Раиса Павловна, женщина величественная, с высокими скулами и взглядом, способным остановить танковую колонну.
— Борщ? — она фыркнула. — Семён сам его сварил. Сам! Я пальцем не притронулась! И знаете что? Он невкусный получился!
— Невкусный? — Петля навострил уши.
— Пересолил! И свёклы мало положил! Я ему говорила: «Семён, не позорь мамину память!» А он: «Я генерал, я знаю!» Вот и получил... — она запнулась. — А куда он делся, я знать не знаю.
— Вы не пробовали его вылить?
— Я?! — Раиса Павловна гордо выпрямилась. — Я из принципа не стала бы пробовать даже! Это был не борщ, а оскорбление кулинарного искусства!
Петля записал: «Мотив — испорченный рецепт».
Дочь генерала, Алёна, оказалась девушкой современной, с ярко-розовыми волосами и телефоном, приклеенным к ладони.
— Борщ? А, этот... — она оторвалась от экрана. — Папа психует из-за какой-то еды? Серьёзно? Ну, может, Борис вылакал?
— Кот вылакал три литра горячего борща? — уточнил Петля.
— А он у нас такой! — Алёна пожала плечами. — Борис вообще странный. Он в прошлом году у соседей холодец сожрал. Весь таз!
— Я поговорю с Борисом, — серьёзно сказал Петля.
Зять — Олег, молодой человек с бейсболкой козырьком назад и вечной улыбкой — был слишком весел для допроса.
— О, это я слышал! — он засмеялся. — Тесть в ярости! Я ему говорю: «Семён Семёныч, ну сварим новый!» А он: «Ты не понимаешь, это мамин рецепт!» Прям как в анекдоте!
— Вы не видели, кто заходил на кухню в понедельник?
— Я на работе был, — Олег развёл руками. — Но, кстати, заходил участковый. Счётчики проверял. И Борис орал на него.
— Борис орал?
— Борис на всех орёт. Он у нас бдительный.
Петля нашёл Бориса в коридоре. Кот сидел на трюмо, вылизывая лапу с видом человека, который всё знает, но говорить отказывается.
Это был огромный рыжий кот с мордой бывалого бандита. На левом ухе — залом, на носу — старый шрам. Борис посмотрел на инспектора жёлтыми глазами и демонстративно отвернулся.
— Здравствуй, Борис, — сказал Петля. — Поговорить надо.
Кот чихнул.
— Понимаешь, ситуация: пропал борщ. Три литра. А у тебя, говорят, рыло в пуху.
Борис зевнул, обнажив внушительные клыки.
— Я, конечно, не ветеринар, — продолжил Петля, присаживаясь на корточки, — но давай прикинем. Съесть три литра жидкого борща за один день — это даже для лошади подвиг. А для кота — тем более. Значит, либо ты не один работал, либо борщ... не ели.
Кот прищурился.
Петля вдруг заметил нечто интересное. Под трюмо, на котором восседал Борис, валялся маленький оранжевый обрывок. Петля подцепил его.
Пластик. Кусочек от детской лопатки. И на нём — пятна бурого цвета.
— Борис, — медленно произнёс Петля, — а что это у нас за игрушки в доме?
Кот спрыгнул с трюмо и с достоинством направился прочь, высоко задрав хвост.
Версия с котом не выдерживала критики. Но у Петля было правило: если преступление выглядит абсурдно, значит, либо вы не знаете всех деталей, либо смотрите не туда.
Он вернулся на кухню и встал перед кастрюлей. Пустая. Вылизанная.
«Если борщ не ели, — думал Петля, — то куда он делся? Вылили? Но в раковине нет следов. В унитаз? Генерал сказал, унитаз чистый».
Он опустился на колени и заглянул под раковину. Там стояло ведро. Пётр Петрович открыл крышку.
Внутри лежали три пустые трёхлитровые банки. И банки были в чём-то красном.
— Улика номер один, — прошептал Петля и осторожно достал одну банку.
На донышке сохранился сантиметр густой жидкости. Петля поднёс её к носу. Пахло свёклой, чесноком и... чем-то ещё. Чем-то странным. Кажется, перегаром?
Он набрал в рот немного, сплюнул в раковину. Борщ. Самый настоящий борщ. Только... слегка забродивший.
— Так-так-так, — Петля потёр руки. — Значит, борщ не пропал. Его перелили в банки. Вопрос: зачем?
Ответ пришёл неожиданно.
В дверь позвонили. На пороге стоял участковый лейтенант Пупков, бледный как мел.
— Товарищ инспектор, — Пупков сглотнул. — Я... мне нужно сознаться.
— В чём? — Петля поднял бровь.
— В краже борща, — лейтенант вытер лоб. — Но это не я! То есть я, но не специально!
— Садитесь и рассказывайте.
История оказалась простой и гениальной одновременно.
В понедельник лейтенант Пупков обходил участок. Зашёл к генералу проверить счётчики. Генерала не было дома, но дверь открыла Раиса Павловна, которая его впустила. Пока Пупков возился в щитке, на кухню вышел Борис и начал дико орать. Пупков отвлёкся, задел кастрюлю, та накренилась и чуть не упала.
— Я её поймал, — Пупков говорил всё тише. — Но когда ставил обратно... я поскользнулся на коврике и... ну... чихнул.
— Чихнули? — переспросил Петля.
— Я аллергик, товарищ инспектор. На котов. А Борис в этот момент завыл, я испугался, чихнул, и... — Пупков помялся. — И полетел в кастрюлю.
— Вы упали в кастрюлю с борщом?
— Головой, — прошептал Пупков. — Я в ней оказался по уши. А когда вынырнул, то понял, что борщ... ну... он везде. На мне, на стенах, на потолке... Я в панике схватил банки из-под компота, которые в шкафчике стояли, перелил остатки, помыл кастрюлю, пол, стены, потолок, себя, и ушёл. А банки спрятал под раковину, чтобы потом вынести.
— А почему не признались сразу?
— Я думал, генерал не заметит! — Пупков чуть не плакал. — Ну кому придёт в голову, что из пустой кастрюли кто-то украл борщ? Я хотел ночью вернуться и подлить новый! Я даже сварил!
Пупков вытащил из сумки трёхлитровую банку с оранжевой жидкостью.
— Это тыквенный суп, — признался он. — Другой я не умею. Думал, может, не заметят...
Петля посмотрел на банку, потом на Пупкова, потом на генерала, который стоял в дверях с красным лицом.
— Семён Семёнович, — торжественно произнёс Пётр Петрович, — дело раскрыто. Ваш борщ... был уничтожен в результате несчастного случая при исполнении служебных обязанностей лейтенантом Пупковым и при соучастии кота Бориса. Виновный раскаялся, предоставил компенсацию в виде тыквенного супа и готов понести наказание.
Генерал молчал минуту. Потом перевёл взгляд с Пупкова на Петлю, потом на Бориса, который сидел в дверях и с невозмутимым видом умывался.
— Тыквенный? — переспросил генерал.
— С гренками, — пискнул Пупков.
Генерал взял банку, открыл, понюхал. Потом вздохнул тяжело, как паровоз.
— Ладно, — сказал он. — Мама... она бы поняла. А Бориса я на месяц без вискаса посажу. Хулиган.
Борис на это заявление демонстративно повернулся к генералу задом и принялся изучать содержимое миски, которая чудесным образом оказалась полной.
— Эй! — заорал генерал. — Откуда?!
Но Борис уже уплетал вискас с видом полнейшей невиновности.
Петля закрыл блокнот и улыбнулся.
Дело о пропавшем борще было закрыто.
На следующее утро инспектор сидел в своём кабинете, пил чай и перечитывал записи. В дверь постучали.
— Войдите, — сказал Петля.
На пороге стояла заплаканная женщина с маленьким персидским котом на руках.
— Инспектор, — всхлипнула она. — У меня... у меня украли шубу. Норковую. А мой кот Маркиз... он всё видел! Но он не говорит! Помогите!
Петля посмотрел на кота. Кот посмотрел на Петлю. И, кажется, усмехнулся.
— Рассказывайте, — вздохнул Пётр Петрович, доставая блокнот.
Конец первой истории
Хотите продолжение — «Дело о шубе и молчаливом Маркизе»?