Представьте: 2002 год. Мне семнадцать. Я стою на пороге колледжа в новеньких джинсах, купленных на распродаже, и чувствую себя если не королём мира, то хотя бы его бравым пехотинцем. В кармане — деньги за первый семестр, которые родители собирали всей семьёй. Позади — школа, где меня не брали в футбол и выбирали в команду последним. А впереди — блестящее будущее банкира. Я уже видел себя в костюме, с портфелем, в башне из стекла и бетона. Через двадцать лет я должен был сидеть в кабинете с видом на Кремль, пить кофе за тысячу рублей и решать судьбы капиталов. Но судьба, видимо, решила, что мир не готов к моим финансовым гениям. Потому что на второй день учебы… я просто взял и не пошёл. А знаете почему? Потому что бабушке срочно понадобились деньги на лечение. И мы их отдали. Вот так просто. Без драм, без скандалов. Просто в один момент я понял, что лучше я буду чинить розетки, чем ворочать миллионами. Шучу. Я просто не успел стать жадным.
Как я представлял себе работу банкира
Я тогда был наивным, как котёнок, который первый раз видит пылесос. Думал, что банкир — это такой дяденька, который сидит за большим столом, смотрит на графики и иногда говорит: «Продавайте всё!» или «Покупайте всё!». Ну и конечно, ездит на чёрной машине, а у него в кабинете стоит кофемашина, которая мелет зёрна с таким звуком, что у секретарш подкашиваются колени.
Помню, как мы с другом (тем самым, с которым потом группу создали) даже придумывали названия для моих будущих банков. «ДимКапитал», «Деньги у Дмитрия», «Доверься мне — и станешь нищим, но это ненадолго». В общем, размах был. Я уже мысленно подписывал векселя, давал кредиты Газпрому и отказывал в выдаче займов каким-нибудь сомнительным олигархам. Главное — чтобы они потом не пришли разбираться с моими кривыми руками.
Да, у меня были планы. Большие. Как тот живот, который потом вырос в тридцать лет. Только живот вырос, а банк — нет.
Реальность: семейные обстоятельства и потеря денег
Деньги на учёбу мы с трудом, но собрали. Тогда это было целое состояние. Помню, мать откладывала, отец подрабатывал шабашками, я сам летом грузчиком поработал. В общем, всё серьёзно. Первый день в колледже был крутым: нас водили по кабинетам, показывали компьютеры, говорили что-то про дебет с кредитом. Я сидел и думал: «Ну всё, Димон, ты в дамках».
А на второй день бабушка попала в больницу. И деньги понадобились срочно. Не то чтобы я мог выбирать. Родители сказали: «Дима, учёба подождёт». Я не спорил. Что я мог сказать? «Нет, я лучше буду учиться считать чужие деньги, а бабушка пусть как-нибудь сама»? Я идиот, но не настолько. Деньги отдали. Семестр пропал. Мечта о банковском деле лопнула, как шарик, который перестарался с гелием.
И знаете, в чём главная ирония? Бабушка потом прожила ещё лет пятнадцать. Здоровая была, как тот дуб, что на соседней улице рос. А я остался без банкирской карьеры. Так что, можно сказать, я пожертвовал миллиардами ради здоровья родственницы. Поступок, достойный учебника по героизму. Или по глупости.
ПТУ на электрика. Стыд и унижение
Когда поступил в училище на электрика, я чувствовал себя так, будто пересел с «Мерседеса» на табуретку. В банковском колледже всё было солидно: галстуки, тетрадки в клеточку, пахло успехом. А здесь — мастерские, провода, запах паяльника и мужики, которые с первого курса уже знали, как забить «козла» в домино.
Мне было стыдно. Честно. Я даже знакомым не говорил, куда пошёл. Врал, что учусь на экономиста. Потому что в голове сидела установка: электрик — это не профессия, это приговор. Это когда ты в молодости уже понимаешь, что жизнь не удалась, и теперь будешь до пенсии менять розетки в чьих-то квартирах. А я же хотел ворочать деньгами, а не проводами.
Сейчас, конечно, понимаю, что электрик — это круто. Мой дядя, например, на этом деле дом построил. А тогда… Тогда я просто ненавидел себя за то, что не смог. За то, что жизнь свернула не туда. И это чувство — быть второсортным, недоучкой — оно въелось в меня, как ржавчина в старую проводку.
Почему я жалею (или нет) об этом сейчас
Сейчас мне тридцать девять. Я сижу на диване, ем пельмени и иногда меняю лампочку в люстре. Миллиардов у меня нет. Банка тоже нет. Есть двушка в Москве и кот Гоша, которому, кажется, всё равно, банкир я или электрик.
Я жалею, что так вышло? Иногда — да. Особенно когда вижу в новостях, что какой-нибудь очередной банкир купил себе остров. Думаю: «А ведь мог быть и я». А потом вспоминаю, что для этого нужно уметь считать чужие деньги, а я свои-то с трудом считаю. Нет, я жалею не о деньгах. Я жалею, что та история показала мне: в этой жизни всё решает случай. Ты можешь быть готовым, можешь стараться, а потом бац — и всё пошло не так. И ты уже не в той тарелке, не в той системе.
Но знаете, что смешное? Если бы я тогда не отдал деньги, я бы сейчас, наверное, сидел в башне Москва-Сити, пил тот самый кофе за тысячу рублей и тоже был одиноким. Только вид из окна был бы лучше. А так — у меня есть розетки, которые я могу починить, и чувство, что я не продал свою душу. Ну, почти не продал.
Что было бы, если бы я всё-таки стал банкиром
Вот это моя любимая фантазия. Я иногда перед сном включаю её вместо сериала. Представляю: Дмитрий Иванович, вице-президент по инвестициям. Выхожу из «Мерседеса» у офиса, охрана козыряет. Захожу в кабинет, там стол из красного дерева, на столе — яблоко (чтобы выглядеть здоровым). Ко мне приходят клиенты, я им говорю: «Мы прогнозируем небольшое снижение, но в долгую — рост». Они кивают, хотя нихрена не понимают. А я понимаю. Потому что я — гений.
В обед я спускаюсь в ресторан, ем стейк, обсуждаю с коллегами курс юаня. После работы — в спортзал, потом домой в пентхаус, где меня ждёт… Никто. Потому что я всё так же страшный, лысеющий и неудачник в личной жизни. Только теперь у меня есть деньги, чтобы это компенсировать.
А потом, лет в пятьдесят, я бы наверняка попал под какую-нибудь финансовую проверку, потому что у меня и тогда были бы кривые руки, и я бы что-нибудь не туда нажал в программе. И всё бы рухнуло. И я бы остался без пентхауса, без «Мерседеса» и даже без диплома электрика.
Так что, может, та бабушкина больница меня и спасла. Спасла от того, чтобы мечтать слишком сильно. Спасла от иллюзии, что я могу быть кем-то другим.
Финал:
Сейчас, когда я сижу на диване и доедаю очередную пачку пельменей, я иногда думаю: а ведь мог бы сейчас сидеть в башне Москва-Сити и есть пельмени там. Но вид из окна был бы лучше, да. Зато здесь — тихо. Здесь никто не просит у меня кредит, не требует отчётов, не проверяет, насколько я хороший финансист. Здесь я просто Димка. Тот самый, который чуть не стал банкиром, но пробел миллиард, даже не начав. И знаете, это даже забавно. Ведь чтобы пробел миллиард, надо хотя бы его иметь. А я умудрился пробел его, когда его ещё не было. Вот это талант, да?