Часть 1. Мой опыт и наука как религия
Мы просто приняли на веру, что всё должно быть научно доказано.
Рональд Цинкс, лектор Латвийского университета
Тема научности, ненаучности, эзотерики и мракобесия достаточно давно является частью моей сферы интересов. С относительно раннего возраста наравне с интересом к человекам и их межчеловеческим отношениями меня интересовало потустороннее, оккультное, запредельное, и сверхчеловеческое. И в то же время, всегда параллельно с этим меня сопровождали опасения о том, как меня воспримут люди, если я начну делиться с ними своей сферой интересов. Будут ли они считать меня отлетевшей, и станут ли общаться после каминг-аута. (То ли дело сейчас, когда я с ноги вхожу в новое для себя сообщество, представляясь шаманским практиком. То ли ещё будет, конечно). В последние три с небольшим года эта тема для меня встала особенно остро, и за это время я прошла в ней некоторый внутренний путь, и мне есть что сказать.
В сентябре 2022 года я поступила на бакалавриат по психологии в Латвийский университет. В Российских реалиях эта программа скорее называлась бы клинической психологией, но в Латвии она называлась просто психологией, потому что никаких других программ там нет. Там нас (студентов) пытались убедить не только в том, что мракобесие – это рейки, астрология и другие «квантовые психологии», но и поясняли, почему в стенах ЛУ Фрейд и Юнг не обсуждаются, а основоположником психологии как науки считается только Вундт. (Потому что Фрейд не проходит критерии научности, а Вундт – основатель первой психологической лаборатории, т.е. экспериментальной психологии). Помимо этого, в универе активно поддерживались русофобские националистические взгляды, но в то же время спорные конфликтные ситуации руководство ВУЗа решало в лучших традициях советской публичной порки. Такое комбо привело меня к решению ВУЗ сменить, и обнаружить, что мой запрос на более холистичное восприятие мира был не одинок. Я перешла в медицинский университет (Рижский университет им. Страдыня), и там узнала, что программа психологии в их ВУЗе как раз и была создана именно как альтернатива ЛУ с их неопозитивистским подходом к науке и образованию.
При этом ещё в ЛУ было понятно и очевидно, что в психологию всё же чаще идут люди, которым интересен более широкий взгляд на человеческое сознание и психику, чем тот, который в состоянии удовлетворить современная наука, но там им проще было молчать, чем открыто озвучивать своё мнение. С другой стороны, оборачиваясь сейчас на свой опыт в вузах Латвии и России, понимаю, что одновременно с самой узкой картиной мира, именно в ЛУ была лучшая академическая база по психологии в рамках научного познания.
Это всё преамбула о небольшом кусочке моего опыта.
Основной проблемой мне видится не сам спор о том, что является научным, а что не является. И не то, что какие-то методы, техники и теории невозможно (или очень сложно) доказать инструментами, доступными нам сегодня. И даже не в том, что есть какие-то «шарлатанские» сегменты рынка, пытающиеся выдать себя за науку и нажиться на бедных несознательных людях. (Тут вообще можно вставить ещё одно длинное философское рассуждение о том, кто из них кому больше нужен). Мне видится основной проблемой, что какая-то часть нашего общества считает науку своей новой религией. То есть люди почему-то решили, что всё так или иначе должно быть доказано научно. И это стало новой верой. При этом даже сами не замечая, как они имплицитно, бессознательно, транслируют это убеждение, сами же в последствии обижаются на то, что кто-то называет ненаучным тот метод, в который они влюблены. Мне в этом месте нередко хочется залезть на броневичок и сказать: «Ребят, да примите это за комплимент. Ваш метод изучает что-то настолько глубокое, что недоступно нашим современным грубым инструментам. Велика вероятность, что за ним будущее. А сейчас и переживать не о чем».
В то же время, конечно, понятно, откуда это страстное желание вписаться в рамки «научности». Там гранты, там безусловное признание на уровне государства, там взаимодействие со страховыми компаниями. Но вообще само по себе желание, чтобы твой любимый метод был научно доказан – достаточно антинаучное желание. =) Хороший научный взгляд на мир включает в себя открытость к тому, что твоя гипотеза может быть опровергнута, иначе слишком велик соблазн сознательно или подсознательно влиять на результаты исследования, придавая слишком большое значение результатам, подтверждающим вашу гипотезу, и недостаточно большое – её опровергающим. Хотя, конечно, в проектировании исследований есть инструменты для избегания этого. Но они обычно достаточно дорогие.
Часть 2. Длинная часть о том, что же такое «научность»
Давайте вообще определимся, что значит слово «научность».
Если перечислять основные критерии соответствия научному знанию – обоснованность, доказательность, объективность, непротиворечивость, эмпирическая проверяемость, системность, предсказательная сила и воспроизводимость, то мне кажется, что сами по себе, даже с пояснениями, они не только ничего не поясняют, но скорее даже наоборот – рождают простор для двусмысленности, споров и разночтений в толковании. Хотя к некоторым из них я обращусь позже.
1️⃣ Во-первых, давайте различать научную доказанность эффективности метода и научную доказанность основополагающих идей метода. То есть в первом случае наша гипотеза для исследования может звучать как «Длительная психодинамическая психотерапия оказывает позитивное воздействие на выздоровление пациентов с такими ментальными расстройствами, как генерализированное тревожное расстройство и большое депрессивное расстройство». Во втором случае гипотеза может звучать как «Психологические расстройства обусловлены подавленными, неосознанными желаниями и воспоминаниями из детства, которые влияют на поведение и эмоции. Осознание и интерпретация этих бессознательных содержаний ведут к излечению».
2️⃣ Во-вторых, важно понимать, в рамках каких критериев научности мы ведём дискурс. То есть, что мы вообще называем научным знанием, а что – нет. Это основная проблема философии науки. Есть, например, методологический анархизм Пола Фейерабенда (и в этом своём тексте, так же, как и в своем сегодняшнем мировоззрении, по сути, я ближе всего к проповедованию его идей). Он утверждал, что универсального научного метода не существует, все методологии имеют свои ограничения, а прогресс в науке часто достигается именно благодаря нарушению правил. Наука не должна иметь привилегированного статуса по сравнению с мифом, магией или религией. Он против самой идеи проведения границ между научным и ненаучным, а за плюрализм идей и методов, и считает, что наука – это идеология, которая захватила власть в обществе, подавив альтернативные формы знания. (Go, rockstar!!!)
Есть парадигма Томаса Куна, в которой научным является то, что принимается определённым научным сообществом и практикуется. При этом период «нормальной науки» сменяется периодом «научной революции», в котором научным становится то, что до сих пор считалось за пределами науки.
Есть современный позитивизм, с критериями Карла Поппера. Позитивизм ставит своей задачей исключить из науки метафизическое. Основным критерием научности по Попперу является фальсифицируемость (не путать с фальсификациями). Фальсифицируемость – это потенциальная опровергаемость научной гипотезы. Если гипотеза построена таким образом, что её можно опровергнуть эмпирически, её можно назвать научной. При этом любое количество фактов, которые подтверждают достоверность какого-либо утверждения, говорит только о том, что это утверждение лишь весьма вероятно, однако не достоверно. И может хватить всего лишь одного факта опровержения, чтобы сами рассуждения были отброшены. По сути, если сейчас что-то называют просто «научным», без дополнительных пояснений, это, по умолчанию, будет подразумевать, что это удовлетворяет критериям Поппера. Грубый пример нефальсифицируемой гипотезы: «Все психологические проблемы родом из детства». Грубый пример фальсифицируемой гипотезы: «Есть прямая зависимость между количеством рабочих часов в неделю и уровнем стресса человека».
3️⃣ В-третьих, даже когда мы находимся внутри критериев фальсификационизма Поппера, надо понимать, что также существует пирамида научной доказательности. Есть более достоверные исследования, и менее достоверные. Низший уровень доказательности – это частные случаи и мнения экспертов. Более высокий уровень – когортные исследования (когортные – значит, исследования группы людей, объединенных по какому-то общему признаку). Наиболее высокий уровень отдельных исследований – это рандомизированные контролируемые исследования, где есть случайная группа испытуемых и контрольная группа. Также эти исследования могут быть слепыми (когда испытуемые не знают, в какой именно они группе) и двойными слепыми (когда не знают ни испытуемые, ни исследователи). Двойные слепые в психологии применимы чуть меньше, чем в медицине. И самый высокий уровень научной доказуемости – это систематические обзоры и метаанализы, которые обобщают большое количество исследований, с десятками и сотнями тысяч участников этих многократно воспроизведённых исследований.
4️⃣ В-четвертых, существует рейтинг исследователей и научных журналов. И если, например, какое-то исследование публикуется в каком-нибудь Annual Review of Psychology (Ежегодный Психологический обзор), у которого один из наиболее высоких Импакт-факторов (индекс цитируемости и условной «авторитетности») среди психологических журналов – это одно. А публикация в Journal of Transpersonal Psychology (Журнал трансперсональной психологии) — совсем другое, и несмотря на то, что это рецензируемый научный журнал, «прогрессивный научный мир», возможно, даже не будет учитывать всерьез исследования, опубликованные там, и к их качеству будет много вопросов.
5️⃣ В-пятых, даже в отрыве от авторитетности источника, в целом есть проблема того, насколько качественно спроектировано то или иное исследование. К примеру, объектом моего изучения на бакалавриате было исследование под заголовком «Мистический опыт имеет более сильную взаимосвязь с духовным интеллектом, чем с шизотипическими чертами личности и психотическими симптомами». В исследовании испытуемые сравнивались по шкалам трёх опросников. Их уровень по шкале мистицизма (классический опросник по теме наличия у человека мистических и духовных опытов) сравнивался с их показателями по шизотипическим чертам личности и психотическими симптомами, а также с показателями по шкале духовного интеллекта. Как можно понять из названия, исследование, проведенное на 299 участниках, выявило слегка более высокую взаимосвязь мистических опытов с более высоким духовным интеллектом, чем с другими двумя параметрами, хотя корреляция была выявлена и со всеми остальными параметрами. Но вот нюанс. В опроснике по шкале мистицизма и в опроснике по уровню духовного интеллекта, вопросы очень близки по смыслу и значению.
Например, вот вопросы из опросника по духовному интеллекту:
Я хорошо осознаю нематериальные аспекты жизни.
Я часто размышляю о связи между человеком и остальной вселенной.
Я часто вижу проблемы и ситуации выбора более ясно в состоянии повышенной осознанности или расширенного сознания.
А вот вопросы из опросника по шкале мистицизма:
У меня был опыт, в котором я осознал(а) свое единство со всем.
У меня был опыт, в котором я чувствовал(а), что все является частью одного целого.
Я никогда не испытывал чего-то, что можно было бы назвать божественным.
Неправда ли, близко по смыслу, и тот факт, что между этими двумя шкалами обнаруживается корреляция – удивляет не сильно? Разница лишь в том, что один опросник говорит больше об убеждениях, а второй – о прямом опыте.
О том, к чему это всё — поговорим в следующей, заключительной части.
Часть 3. К чему это всё?
🧪 Когда кто-то продвигает свой метод как «научно доказанный», стоит понимать, что часто это совсем не так. По крайней мере в строгих рамках позитивизма, который сейчас является парадигмой определения рамок научного знания по умолчанию. Надо понимать, что пара исследований, которые описывают эффективность метода на небольших выборках или вообще на отдельных случаях, при этом которые чаще всего невозможно воспроизвести – не доказательство. Надо понимать, что даже доказанная эффективность не сделает саму по себе теорию научной. Нет, психоанализ и юнгианский анализ – это не научные теории. По крайней мере не в рамках позитивизма. Они оперируют идеями, которые невозможно сформулировать в такой форме, чтобы они были фальсифицируемыми с учётом того современного эмпирического инструментария, который мы имеем. Юнг – вообще чистый шаман в академическом костюме. Если Юнг выглядит не эзотериком, то вы либо мало знаете о Юнге, либо – об эзотерике. Нет, ни расстановки и все их ответвления, ни их эффективность не являются научно-доказанными, что бы ни говорили их амбассадоры. Да, действительно, в современных реалиях можно отнести к доказательным методам только КПТ. Да, у остальных методов может быть некоторое количество исследований и даже метаанализов, которые показывают их эффективность. Но на эти метаанализы найдутся другие метаанализы, которые покажут спорные результаты.
🔬Как я уже писала в самом начале этого длинного текста – можно понять, откуда такое стремление вписать свою любимую теорию в рамки «доказанного». В современном мире нас убедили, что научный метод познания мира – это единственно верная религия. И что вас можно считать разумным человеком только в том случае, если вы придерживаетесь именно этих верований. Под исследования выделяются гранты, «научно-доказанные методы» поощряются и спонсируются государством (и теми спонсорами, с которыми оно сотрудничает; и теми спонсорами, кто оплачивает сами исследования =))
🔮 Словосочетание «магическое мышление» стало почти ругательством, которое люди используют в снисходительном ключе, подразумевая, что те, кто прибегают к магическому мышлению, спасаются им от разрывающего душу экзистенциального ужаса перед неопределённостью жизни. И ни в коем случае этот термин не допускает, возможно, даже более глубокого контакта с собой, с более прочными и зрелыми опорами, чем у тех, кто воспринимает мир, назовём это, «критически». Хотя стоит признать, что сейчас делается много для того, чтобы дискредитировать эзотерическое знание. Как со стороны его противников, так и со стороны его сторонников.
💊 Если мы слышим рассказ о том, как кто-то вылечился за счёт эффекта плацебо – это вызывает возмущение. Важным стало не само исцеление. Важно, чтобы человеку стало лучше исключительно «правильными» методами. А не то… А не то что? Все мы скатимся в пропасть мракобесия? Люди будут жить свои неправильные жизни, не дай бог, отдавая ведущую роль в своей судьбе не разуму и логике?
🌞 Помню, в ЛУ на одной из первых лекций, где рассказывали о фальсификационизме и т.п., студенты с ужасом спрашивали – как же так вышло, что в нашей стране празднуют Солнцестояние? Это же ненаучный языческий праздник! (В Латвии вблизи летнего солнцестояния есть праздник Лиго, на который в стране два официальных выходных дня). Слушая лектора, студенты вообще забыли, что за пределами научной доказуемости существует целый мир — с праздниками, философией, музыкой, живописью. Всё это просто исчезло из их сознания, захваченного эгрегором «доказуемого». И это спрашивали не восемнадцатилетние студенты, а люди 30+.
Зачем я вообще пишу этот текст, и что я хочу сказать. Я хочу обратить внимание на вероятные подсознательные установки читателя, похожие на те, что когда-то выявила у себя. Установки, в которых научное познание мира – почётно и уважаемо, а духовное, религиозное и эзотерическое знание – удел людей недостаточно тонко и сложно организованных. И если вы похожие установки обнаруживаете в себе, хочу предложить вам задаться вопросом, действительно ли они соответствуют правде, и стоит ли усилий попытка вписать сложное знание в научный мир? И ещё хочу предложить вам гипотезу, в которой научный метод – это лишь один из многих способов познания мира. Возведение его в ранг религии и взгляд на другие «конфессии» как более примитивные, вредит не только этим другим «конфессиям», но и самому научному методу, делая само научное познание ригидным.
При этом, на мой взгляд, то, что сейчас происходит в российском законотворческом поле относительно регулирования психологии выглядит достаточно позитивно и многообещающе. Законопроекты, над которыми ведется работа в том виде, в котором я их читала в последний раз, смотрят на предмет психологии достаточно широко, давая место разным модальностям, и как будто бы признавая, что мир в целом и психология человека в частности гораздо сложнее, чем могут описать двойные слепые рандомизированные исследования. Далеко не многие страны могут похвастаться такой свободой.
Возможно, в пространстве уже есть запрос на более современные критерии научности, чем критерии Поппера. Но в то же время мне видится, что с одной стороны принятие обществом таких критериев требует достаточно большой открытости и широты взглядов. Готовности включать в свою картину мира что-то метафизическое, при этом не на доконвенциональном уровне, а на постконвенциональном. А с другой стороны – надо ли вообще сводить к науке отдельные области жизни?
А вы как думаете?