Давно это было. Весна, солнце, небо голубое. Я молодая, стройная, незамужняя после рабочего дня ближе к вечеру спешу на первое свидание с симпатичным брюнетом. Интересный парень с живым блеском в глазах. Нужно к нему приглядеться повнимательнее. После свидания в приподнятом настроении возвращаюсь домой. Как обычно, выхожу из метро. Ещё полчаса пешком, и буду дома. Ничего не предвещало беды. А вот и мой автобус – на нём доеду быстрее. Он как раз подъезжал к остановке, и я побежала через дорогу, чтобы успеть в него сесть. Дорога была пуста. Вернее, так казалось - я не увидела тот джип. Но он там был, и ехал на приличной скорости. Заметила я его поздно.
В последний миг я машинально вытянула руки вперёд, стараясь защититься от столкновения. Удар пришёлся по рукам, и меня отбросило. Пролетев какое-то расстояние, я упала на «пятую точку». Движение остановилось. Первые секунды я сидела, не двигаясь, но, когда пошевелилась, водитель джипа вышел, подошёл ко мне, и, посадив в машину, привёз к себе домой. Я зашла в ванную, помыла руки, а он сказал, что очень спешит, и что заказал для меня такси до дома. По дороге в такси я плакала, потому что ощущала, что теперь в моём теле что-то не так, но не знала, что именно.
Дома никого не было. Мать отдыхала на море, и должна была приехать только через несколько дней. Я ощутила в теле непривычный дискомфорт, но понять, что там случилось, не могла. Легла в постель, и позвонила в скорую, сказав: «Меня сбила машина». На том конце резко ответил женский жёсткий голос: «Если бы Вас сбила машина, Вы бы не позвонили!» И бросила трубку. В то время я была молодая, и не обладала настойчивостью, поэтому, взяв трубку ещё раз, чтобы сделать повторный звонок, помедлила, и положила её обратно. Зачем звонить, если они не хотят приезжать?
Тогда я решила, что надо всё-таки узнать, что со мной не так. Пока ещё были силы, встала, кое-как оделась, и решила пойти в травмпункт самостоятельно. А был он как раз в тех краях, где меня и сбила машина. Но идти было как-то неудобно, тело не могло двигаться также резво, как раньше. Что-то было не так. Кое-как медленно я всё-таки дошла. Большую часть пути проделала пешком. Захожу в травмпункт, и когда довольно быстро подошла моя очередь, объяснила, что меня сбила машина. Они сказали снять одежду, бегло осмотрели, и заключили: синяков нет. На мой вопрос про рентген качают отрицательно головой: «Делать рентген не будем, потому что синяков нет. Вот если бы были синяки, тогда рентген бы сделали. Переломы сопровождаются синяками». Я была в недоумении, но не имея бойцовских пробивных качеств, тихо и медленно пошла домой. Главной задачей было дойти до дома. А это мне уже было сделать трудновато. И денег на такси не было.
Кое-как добралась до дома, и легла в постель. До туалета дойти уже было не просто, и я решила не пить, чтобы в туалет лишний раз не ходить. Так и уснула. На следующее утро поняла, что встать уже не могу. Вернее, я встала, но на это ушло очень много времени и внутренних сил. И тогда я окончательно поняла, что внутри что-то сломалось, хотя боли особой не было. Просто появилось ощущение дискомфорта, неудобства, и физической невозможности двигаться как прежде.
Утром позвонила на работу, чтобы сообщить, что случилось, и что я не приду, а также бабушке, которая жила на другом конце города. Она приехала за мной ухаживать. И была со мной ещё пару дней, пока не вернулась с юга мать, которая, кстати, ничего не знала про то, что со мной случилось: ей никто не говорил, чтобы не беспокоить. И вот наступило то утро, когда мать вернулась, а я прикована к постели, и, видя это, она, не проявляя бурных эмоций, деловито сразу же позвонила в госпиталь, и меня увезли.
В больнице врач назначил несколько рентгенов, и только после этого стало понятно, что со мной: перелом руки, перелом седалищной кости, перелом лонной кости, и ещё какой-то перелом в области тазовых костей – теперь уже по истечению стольких лет и не помню, какой именно. В общем, множественные переломы. После получения этих результатов, и выслушав, что я ещё и ходила после того, как сбила машина, врач удивлённо на меня посмотрел, и сказал: «Да ты в рубашке родилась! Столько переломов, да ещё и ходила, и ни одного смещения!»
Мне сказали лежать и не двигаться. И так потекла моя больничная жизнь. Теперь приходилось ходить в судно под себя, и всё время лежать на спине. И так почти месяц. Руку загипсовали, а вот тело никак не загипсуешь. И никто не сказал, каков прогноз: буду ли я ходить когда-нибудь?
Ко мне приезжали родственники. Они рассказывали про свои дела и проблемы на работе. А я слушала все эти рассказы, и думала: «Какие у людей проблемы?! И разве же это проблемы? Вот когда не знаешь, сможешь ли когда-нибудь ходить – вот это на самом деле проблема».
У меня был комплекс – не хотела напрягать лишний раз медсестёр, чтобы они мне подносили судно, поэтому старалась не пить воды. В конечном итоге медсёстры стали беспокоиться обо мне, и говорить: «Ну что ты себя мучаешь? Ну нельзя же так?!» Но мне было стыдно, что я лежу, и из-под меня вынимают посторонние люди судно. К тому же каждый раз снимать нижнее белье – это был тот ещё квест, особенно со сломанной рукой! В итоге я решила нижнее бельё вообще убрать, чтобы туда-сюда его каждый раз не натягивать, и не стягивать. В палате было душно, окна закрыты. Зато одеяло жаркое. И я кое-как сняла футболку. Решила, что раз мне вставать всё равно нельзя, то под одеялом-то меня никто не видит. Буду лежать в чём мать родила.
И вот утренний обход. Заходит мой лечащий врач с каким-то другим врачом, и дальше случается то, чего я совсем не ожидала, и к чему не была готова – одним легким движением рука врача откидывает полностью одеяло! Какой стыд! Я растерялась, не знала, что делать. Вроде, врачи, и должны видеть состояние пациента – с одной стороны. Но с другой – это же мужчины! От стыда провалиться была готова. А врач не торопился отводить от меня взгляд. Потом они ушли.
Прошло некоторое время. Заходят ко мне в палату практиканты, и говорят, что врач хочет меня видеть в своём кабинете. Я объясняю им, что мне нельзя вставать – таз разбит. А они говорят, что врач велел прикатить инвалидное кресло, и предлагают мне пересесть в него. Я оделась с трудом, пересела в кресло, и они меня отвезли в его кабинет. Врач, подождав, когда закроется дверь, заговорил со мной так, что я поняла: его интерес не медицинский. Он сделал шаг в мою сторону, и я, пребывая в шоке, но собрав всю свою решимость, сказала: «Нет». Он замер, потом развернул моё кресло и отвёз назад, в палату.
Почему так вышло, гадать долго не нужно. Не ожидала, что на обходе откинут одеяло, и я предстану во всей, так сказать, красе. Надо было сразу же вцепиться в одеяло, но не ожидала, не сообразила вовремя. Думала – наверное, им нужно осмотреть пациента, и надо терпеть этот позор. Глупо. Сама виновата!
Но вот, наконец, прошло время, и мне разрешили, наконец, вставать. Спустя почти месяц мышц у меня, казалось бы, почти не осталось. Я стала худа, как вешалка, и после первого вставания сильно шатало из стороны в сторону. Но на второй день мне всё же удалось сделать несколько шагов, даже не держась за кровать. А потом пошло быстрое восстановление.
Находясь длительно в больнице, многое переосмысливается. То, что казалось важным вне больницы, уходит на второй план, и выглядит уже совершенно не существенным. Понимаешь одно: главное – это здоровье. И ещё становится понятным отношение людей, которые в обычной жизни окружали до этого. Ко мне приходили школьные подруги, знакомые, родственники. Но были и те люди, которые знали, что я в больнице, и знали, почему я там, но ни разу не пришли. Также были и те, кто не знал, что я лежу в больнице, но, узнав, сразу же приезжали, и навещали меня. В общем, ситуация расставила по местам отношение людей, и становилось понятно – кто друг, а кто и не друг, и не враг, а так…
И, конечно, спустя много лет, став по-настоящему верующей, я пришла в храм и исповедовалась в своём грехе, когда по моей вине врачу-мужчине пришли грешные мысли в голову.
А тот симпатичный брюнет, к которому я так спешила на свидание, и потом мечтательно с него возвращалась домой… С ним так ничего и не вышло. Просто не сложилось, и всё. Но я об этом ничуть не жалею.
Спасибо, что дочитали. Ваши комментарии греют душу.