Карпов А.В.
"Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда (РНФ) № 21-18-00039, https://rscf.ru/project/21-18-00039/".
Аннотация
Представлены материалы, раскрывающие детерминационное влияние цифровизации всех сфер социума на генезис когнитивной подсистемы психики и личность в целом. Показаны основе направления негативного влияния компьютерных технологий на когнитивные процессы личности, а также намечены пути минимизации этого влияния. Рассмотрено влияния цифровизации также на регулятивную и когнитивную подсистему психики. Приведены данные, раскрывающие новый феномен, обозначенный как синдром снижения метакогнитивности и раскрыты его основные детерминанты.
Ключевые слова: когнитивная подсистема регулятивная подсистема, коммуникативная подсистема, компьютерная техника, цифровизация, метакогнитивные процессы
Динамика развития цифровых технологий ставит перед психологией новые задачи, требующие не только осмысления, но и поиска путей реагирования на эти вызовы. Внедрение цифровизации во все сферы социума, существование дистанции информационного потребления между представителями разных поколений требуют систематизации взглядов и углубленного изучения влияния информационных технологий на развитие личности. Кроме того, особое значение в этой связи приобретают вопросы трансформации личности и становления личности человека в цифровом взаимодействии [2, 6, 18], влияния нового информационного пространства на показатели психического здоровья детей, уровня их социально-психологической адаптации [8, 31].
Данная проблема широко обсуждается и в средствах массовой информации, и в научных кругах
Например, в приведенном в [9] прогнозе развития психологической науки и практики к 2030 г. принципиально новыми направлениями исследований большинство экспертов признают проблемы, связанные с развитием IT-технологий: психологию социальных сетей и психологию виртуальной реальности. Проводятся мероприятия при президиуме Российской академии образования. Однако приходится признать, что в настоящее время рефлексия в области психолого-педагогического знания в отношении значимости происходящих с психикой ребенка несколько запаздывает.
Действительно, динамика развития цифровых технологий ставит принципиально новые задачи, связанные с исследованием их влияния на основные когнитивные процессы, требующие не только осмысления, но и поиска путей реагирования на них. По данным, приведенным в прогнозе развития психологической науки, к 2030 г. принципиально новыми направлениями исследований большинство экспертов признают проблемы, связанные с развитием IT-технологий: психологию социальных сетей, психологию виртуальной реальности, психологию представителей поколения Z – «цифровых детей» [7, 8]. Психологические последствия цифровизации и компьютеризации чрезвычайно широки, в силу чего мы остановимся лишь на наиболее репрезентативных из них. Как известно, в настоящее время для обозначения всего их множества используется термин «снижение когнитивности». Он объединяет в себе все эффекты негативного плана, имеющие место по отношению к совокупности основных когнитивных процессов. В связи с этим, целесообразно дифференцировано рассмотреть эти эффекты для каждого из когнитивных процессов в отдельности, начав с фундаментального и базового процесса – ощущения. Очевидно, что «экранная культура» и экран компьютера, с которым работает человек в информационной цифровой среде, полностью изменяют сенсорную информацию. Искусственная стимуляция весьма далека от тех носителей, на основе которых и благодаря которым сформировался зрительный анализатор в филогенезе. По существу, речь идет о том, что чувственные, сенсорные основы психики, на основе которых базируются все остальные процессы, приобретают совершенно иной характер – возможно, даже в чем-то чуждый естественной стимуляции. Принимая во внимание известную метафору, согласно которой глаз представляет собой «область мозга, вынесенную на периферию», становятся понятными далеко идущие последствия всего этого и для формирования психики в целом. Фактически, «плазма» вытесняет естественную, природную стимуляцию. Это происходит в связи с тем, что психика имеет способность избирательного взаимодействия: она может выбирать какая реальность – естественная или цифровая более привлекательна для нее.
В данном плане показательны качественные характеристики естественной и цифровой реальности. Первой из них может выступать цветовая и звуковая насыщенность, второй – контрастность стимулов, третьей – динамичность и темпо-ритмические характеристики. По всем выделенным критериям цифровая среда выигрывает у естественной. Для объективной реальности менее характерна цветовая насыщенность, контрастность изображения, динамика движения объектов, для нее в меньшей степени выражен темп и ритм. Реальный окружающий мир оказывается для психики ребенка не таким привлекательным; в связи с этим, первичный мотивационный комплекс, основанный на интересе, реализуется по направлению к цифровой среде. Сегодня не до конца понятны и осознаны последствия реализации первичной мотивации ребенка по отношению к цифровой среде. Адаптация к цифровой реальности у детей происходит быстрее, чем к реальности объективной. Ее качественные характеристики не выдерживают конкуренции по сравнению с цифровой средой.
Наряду с этим, существуют и иные – также значимые последствия, возникающие на уровне сенсорики. Прежде всего, это синдром компьютерных глаз, синтезирующий отрицательные последствия, которые вызывает частая и длительная работа с компьютером. Термин «синдром компьютерных глаз» обозначает весь спектр нарушений, включая сухость, боль и пр. Экран компьютера сам испускает свет, хотя глаз человека привык воспринимать окружающие предметы в отраженном свете. Особенно большие нагрузки на орган зрения приходятся в случае, если на мониторе настроена слишком высокая яркость. Во время напряженной работы на компьютере, когда нужно сосредоточиться, человек «забывает» моргать. Это приводит к повышенной сухости глазных яблок.
Помимо этого, на зрительное утомление влияет необходимость постоянного перемещения взора с экрана на клавиатуру и бумажный текст, а также возможные погрешности в организации рабочего места – неправильное расстояние от глаз до экрана, блики на экране от внешних источников света, чересчур большая яркость экрана и неудачный выбор цветов.
Далее, установлены и негативнее влияния на следующий когнитивный процесс – восприятие. Так, очевидно, что экранная стимуляция – информация, представляемая с экрана, является двумерной, тогда как психика эволюционно сформировалась на основе восприятия трехмерной реальности. Исследования показывают, что эта несформированность трехмерной метрики и работа в основном с плоскостными изображениями не стимулирует развитие пространственного восприятия. Оно, в свою очередь, тесно связано с наглядно-образным мышлением, а также с креативностью. Эта связь была прослежена уже в классических исследованиях Р. Шепарда по «вращению трехмерных фигур», а имеющиеся в настоящее время данные подтверждают ее [28]. В частности, выявлена корреляционная связь между сформированностью операционного состава пространственного восприятия и креативностью [16]. Существуют указания и на результаты, согласно которым современные школьники дают примерно на 20% меньшие оценки тестов на креативность, чем школьники двадцатилетней давности [15].
Однако в настоящее время представлены и альтернативные точки зрения на влияние «экранной культуры» в целом (телевидения, компьютерной техники) на когнитивное и личностное развитие. Согласно одной из них, эта культура дает много информации, которую затем можно использовать в творческой деятельности.
Влияние компьютера еще на один базовый когнитивный процесс – внимание связывается обычно с феноменом прерывания [33]. Взятое во внепсихологическом плане, прерывание (interrupt) – событие, требующее немедленной реакции со стороны процессора. Реакция состоит в том, что процессор прерывает обработку текущей программы (прерываемой программы) и переходит к выполнению некоторой другой – прерывающей программы, специально предназначенной для данного события. По завершении этой программы процессор возвращается к выполнению прерванной программы. Далее, установлено, что утомление приводит в деятельностях, базирующихся на компьютерной технике, к известному феномену сужения зоны поиска [32]. Он проявляется здесь в том, что с небольшой усталостью появляется возможность работать (например, кодировать) часами, даже не думая о проверке мессенджеров: как будто Интернет перестает существовать.
Отмечается, что некоторые задачи программирования требуют, чтобы IT-специалисты вносили изменения в кодовую базу. Например, если разработчику необходимо провести рефакторинг кода, чтобы переместить компонент из одного местоположения в другое или обновить код для использования новой версии API, то разработчик должен систематически и тщательно редактировать все эти местоположения, затронутые желаемым изменением. К сожалению, даже простое изменение может привести ко многим осложнениям, требуя от разработчика отслеживать состояние многих мест в коде. Что еще хуже, после прерывания такой задачи удерживаемые во внимании статусы быстро теряются, а многочисленные посещенные и отредактированные местоположения затрудняют концентрацию внимания при поиске [32].
Рассматривая процесс внимания, следует отметить, что наличие множественных модальностей в стимуле увеличивает нагрузку на него [37, 38]. В этом смысле модальность относится к определенному типу восприятий, которые обрабатываются различными областями мозга, такими как слуховые или зрительные пути. Примеры различных модальностей включают лексическую, пространственную, операциональную и структурную. Когда в одном и том же стимуле присутствует несколько модальностей, активируется больше путей, что увеличивает нагрузку на внимание [24].
Далее, следует отметить, что контент, с которым работает современный человек, построен таким образом, чтобы привлекать и удерживать его внимание. В результате этого субъективные возможности управления своим вниманием понижаются. Итог – резкое снижение произвольности как важнейшего атрибута сознания, осознанной регуляции и, как следствие, ухудшение произвольной регуляции в целом, особенно на относительно ранних этапах онтогенеза. Усвоение и переработка сложной информации требует не только концентрации внимания, но и волевых усилий. Конкуренция цифровой среды за внимание аудитории приводит к упрощению контента; при этом контент начинает руководить вниманием, оно приобретает непроизвольный характер. Следует учитывать, что внимание обеспечивает и энергетическую сторону когниции [33]. В ситуации цифрового познания непроизвольное поддержание внимания, наоборот, оттягивает энергию с других значимых когнитивных процессов – мышления, воображения, памяти, обедняя сферу познания, формируя так называемую интеллектуальную «слепоту».
Исследования Н. Карра показывают, что человек в среднем проводит не более 10 секунд на веб-странице, вне зависимости от ее содержания. Этот факт говорит о том, что внимание стало более рассеянным – «мы не хотим читать длинные статьи, нам нужно схватить главную мысль и бежать дальше. Многие не видят в этом ничего плохого, однако исследования указывают на обратное» [16]. Состояние, в которое под влиянием компьютерной техники ежедневно оказывается погруженным человек, можно описать как непрерывное частичное внимание [16]. Отмечается также, что слишком долгая концентрация внимания на сложной проблеме часто заводит в тупик, приводя к безуспешному поиску решения поставленной задачи. В подобных ситуациях рекомендуется оставить текущую проблему без решения на какое-то время. За время «отдыха» от проблемной ситуации включаются когнитивные процессы, которые были недоступны в состоянии осознанного обдумывания [16]
В связи с развитием технологий и огромных массивов информации, современный человек зачастую вынужден уметь решать несколько задач одновременно. Выполнение нескольких действий параллельно обозначается термином многозадачности, или «мультитаскинга». Многозадачность заставляет внимание переключаться с одной мини-задачи на другую с целью повышения эффективности работы. Однако большинство исследований свидетельствуют о том, что подобная практика рассеивания внимания способствует не повышению производительности, а ее снижению [15, 16, 25, 30]. Концентрируясь на нескольких задачах одновременно, человек хуже запоминает информацию, сталкивается со спутанностью своих мыслей и не может отличить главную задачу от второстепенных.
Основная причина данной проблемы кроется в том, что попытки выполнения одновременно нескольких задач, которые плохо сочетаются друг с другом, в целом не являются эффективными. Несколько разноплановых задач плохо синхронизируются в основном либо из-за ограничений моторики, либо по причине того, что эффективно воспринимается информация только из одного источника. Несмотря на плюсы и минусы многозадачности, главное, что в такой ситуации отвлечение внимания является всегда временным и имеет конкретную цель. Это совсем не характерно для состояния непрерывного частичного внимания, которое, по мнению многих исследователей, наиболее присуще человеку современной эпохи [37]. В состоянии непрерывного частичного внимания к конкретным задачам снижается уровень произвольности. В частности, установлено, что даже краткосрочное взаимодействие с онлайн-средой с большим числом гиперссылок (например, онлайн-покупки в течение 15 минут) снижает объем внимания на длительное время даже после выхода из сети, что не наблюдалось, например, при непрерывном чтении.
Как отмечают Г. Смолл и Г. Ворган, «с каждым разом фронтальным долям нашего мозга становится все труднее сконцентрировать внимание на текущей задаче. Исходя из свойств нейропластичности мозга, чем больше мы пользуемся цифровыми устройствами, тем сильнее приучаем мозг к состоянию постоянной отвлеченности» [25]. В ходе проведенных ими исследований были проанализированы снимки мозга 4500 тысяч детей девяти-десяти лет, их успеваемость и количество времени, которое они проводят в Интернете или за видеоиграми. У тех, кто проводил перед монитором компьютера, с планшетом или смартфоном не менее семи часов в день, размеры префронтальной коры оказались меньше ожидаемой. Кроме того, у них были хуже результаты в тестах на сообразительность и развитие речи. В этой связи Н. Карр отмечает, что, пластичность мозга не есть эластичность: «Наши нейронные связи не возвращаются в прежнее состояние подобно натянутой резине. Они сохраняют свое измененное состояние. И нет никаких оснований считать, что новое состояние окажется для нас желательным. Плохие привычки могут закрепляться в нашем мозге точно так же, как хорошие» [16]. Продолжительная нагрузка на мозг со стороны цифровых источников информации приводит к перенапряжению, усталости, рассеянности и раздражительности. Происходят изменения в конкретных областях мозга – гиппокампе и префронтальной коре, контролирующих наше настроение и мысли. Эта новая форма психического стресса – … «техно-мозговое выгорание», грозит перерасти в эпидемию.
При подобной стрессовой нагрузке на организм выделяются адреналин и кортизол, в краткосрочном периоде повышающие общий уровень энергии и положительно влияющие на память, но в более продолжительной перспективе приводящие к ряду психических нарушений, таких как депрессия, нарушение когнитивных функций, в частности синдром дефицита внимания и гиперактивности – СДВГ (Attention Deficit Trait).
Этот синдром является наиболее распространенной формой расстройства внимания. Его обычно ставят в детском возрасте при наличии следующих симптомов: ребенок легко отвлекается, ему трудно сосредоточиться на заданиях или на игре, он плохо организован, не может довести начатое дело до конца, часто теряет вещи, выкрикивает ответ, не дослушав вопрос до конца. Если ко всему прочему добавляются такие состояния, как гиперактивность и импульсивность, речь уже идет о СДВГ комбинированного типа. В последние годы число детей с таким диагнозом растет. Дело в том, что еще до конца несформировавшийся детский мозг наиболее чувствителен к зрительной и слуховой симуляции, а постоянное воздействие цифровых технологий способствует увеличению риска заболевания, особенно в первые годы жизни.
Интернет отнимает значительную часть внимания человека. Подавляющее большинство взрослых, подростков и даже детей в развитых странах выходят в Интернет ежедневно, и значительная часть из них сообщает, что находится в сети «почти постоянно». При этом способность Интернета привлекать и удерживать внимание обусловлена не только качеством контента, оперативностью и удобством доступа к нему. Скорее, интернет приковывает к себе внимание самим своим исходным устройством – базовым дизайном. Примером является саморазвивающийся «механизм притяжения» ¬ Интернет выстраивается так, что то, что не привлекает внимания, быстро исчезает в море входящей информации, в то время как успешные аспекты рекламы, статей, приложений или всего, чему действительно удается привлечь внимание (даже поверхностно) – регистрируются и впоследствии массово тиражируются.
. Гиперссылки, уведомления и подсказки формируют непрерывный поток цифровых медиа всех возможных форм, тем самым человек побуждается к взаимодействию с несколькими информационными входами одновременно, но только на поверхностном уровне. Укореняется поведенческий шаблон многозадачности. В одном из экспериментов рассматривался способ чтения различных онлайн-медиа при использовании одного устройства (ноутбука). Было обнаружено, что переключение между различным контентом в среднем происходит каждые 19 секунд; причем 75% всего экранного контента просматривалось менее минуты. Это было подтверждено и более поздними исследованиями. В частности, установлено, что даже краткосрочное взаимодействие с онлайн-средой с большим числом гиперссылок (например, онлайн-покупки в течение 15 минут) снижает объем внимания на длительное время даже после выхода из сети, что не наблюдалось, например, при непрерывном чтении [33].
Таким образом, можно констатировать два основных направления негативного влияния компьютерных технологий на внимание. Одно из них связано с непосредственным дефицитарным развитием самого этого когнитивного процесса, в результате чего, как было выяснено канадскими исследователями, за первые 15 лет нового века время концентрации людей, активно использующих смартфоны, упало в среднем с 12 до 8 секунд. Другое направление связано с более глубинными – «вторичными» трансформациями базового атрибута произвольности и дефицитами в формировании осознаваемой регуляции, а также с их влиянием и на феномен сознания как максимально интегративное проявление всей организации психики. Особо негативен антагонизм многозадачности как атрибута цифровой среды и принципа монофокусности – «одноканальности» как базового атрибута функциональной организации сознания.
По отношению к следующему основному процессу, входящему в когнитивную подсистему психики, – воображению, к сожалению, в настоящее время существуют лишь отдельные, разрозненные данные [2, 26]. Кроме того, эта проблема разрабатывается, в основном, лишь в аспекте изучения влияния компьютерных игр на психику человека и в особенности – ребенка. Тем не менее, и эти данные также позволяют установить некоторые важные трансформации воображения под влиянием цифровизации. Наиболее значимым, по нашему мнению, является то, что она также отнюдь не стимулирует развитие данного процесса, а наоборот, зачастую провоцирует дефицитарность его развития. Причина этого состоит в том, что цифровая среда, специфически интернетовский контент, а в целом – возможности инфорграфики таковы, что они обеспечивают беспрецедентные средства генерации таких новых, оригинальных, необычных и пр. образов, которые выходят далеко за пределы самого развитого воображения. Интернет-среда предоставляет бесчисленное множество уже готовых образов воображения – его продуктов, причем, очень богатых, легко актуализируемых, привлекательных и пр. Разумеется, это просто избавляет пользователя от «труда воображения», подменяет активность поиском и фильтрацией готового. Если учесть, что воображение является фактором наглядно-образного мышления, а оно, в свою очередь, стимулирует и процесс мышления в целом (многие ученые отмечали, что они мыслят именно образами), то «по цепочке» это негативное влияние транспонируется и на когнитивную подсистему в целом.
Далее, переходя к рассмотрению влияния цифровизации на еще один базовый когнитивный процесс – память, необходимо зафиксировать следующие основные положения. Современные компьютерные технологии предоставляют такое качество информации, которое отнюдь не способствует развитию высших видов памяти. Цифровая информация носит, как правило, достаточно поверхностный характер и не нуждается в семантической обработке. Кроме того, информация извлекается по запросу, и у субъекта нет необходимости в ее долгосрочном сохранении и целевой установки на длительное запоминание, так как по запросу ее всегда можно актуализировать. В результате из всех видов памяти наиболее активно формируются, в основном, эпизодическая, фрагментарная, кратковременная, механическая и непроизвольная память [7, 19, 26]. Однако более сложные высшие формы и уровни памяти – семантическая, произвольная, долговременная и др. зачастую складываются в относительно более дефицитарном виде. В итоге наиболее развитой у молодых людей оказывается кратковременная память, что закономерно, учитывая клиповость мышления (см. далее). В кратковременной памяти информация хранится как раз небольшими «порциями». Загрузка информации в кратковременную память не вызывает у зумеров никаких сложностей. Но дальше, в долговременную память информация не передается, поскольку вместо долговременной памяти есть компьютер или телефон. В результате, даже употребляется такой термин, как «синдромом амнезии», отражающий негативное развитие памяти как таковой, а эксперты ВОЗ отмечают, что человечеству угрожает «цифровой Альцгеймер». В России психиатры обозначают этот термином «информационная псевдодебильность». Она не связана с патологиями головного мозга. Заболевшие проявляют признаки слабоумия из-за чрезмерного потребления информации. Любовь к гаджетам угнетает высшие психические функции и когнитивные способности [29, 38]. Среди симптомов – расстройство внимания (рассеянность), ухудшение памяти, низкий уровень самоконтроля, подавленность, депрессия, возможная агрессия. Болезнь проявляется в трудности анализировать сложные интеллектуальные объекты. В связи с этим, крайне важно то, чтобы формирующаяся личность воспринимала реальность физически, а не виртуально.
В связи с этим возник и термин «цифровое слабоумие», который ввел М. Шпицер [29]. Он указывал, что новое поколение, «выросшее с гаджетами в руках, во многом дезориентированы, они часто путаются и имеют нарушения памяти – симптомы, которые наблюдаются при болезни Альцгеймера. Совсем молодые люди и даже подростки могут демонстрировать симптоматику этой болезни. В общем, в группе риска – все. Например, решить задачку, которую давали в школе сверстникам детей 50 лет назад, становится для них непосильной задачей. Поколение с гаджетами не могут ответить на самые простые вопросы, вроде: «назовите номера телефонов ваших близких», у них возникают сложности с запоминанием имен новых знакомых. Возникает главная проблема: чем раньше ребенок получает гаджет, тем быстрее развивается у него цифровой Альцгеймер. Отмечается, что в эру цифровых технологий, в условиях огромных информационных потоков мы должны, казалось, становиться умнее, однако, этого не происходит. Гаджеты гиперстимулируют зоны мозга, отвечающие за расшифровку визуальных образов. Это приводит к возникновению симптоматики Альцгеймера. Цифровое слабоумие становится главной проблемой всех стран с быстрым Интернетом, где смартфоны есть у большей части населения. Как указывает Н. Карр, «компьютер убивает ваш мозг» [16]. В целом, проведенные исследования доказали, что Интернет изменил память современного человека. Повседневное использование сети влияет на процессы запоминания, обработки и хранения информации. Для того, чтобы не перегружать память, человеку приходится справляться с главной задачей – фильтрацией.
Существуете и альтернативная точка зрения, состоящая в следующем: Интернет – инструмент, помогающий памяти. Благодаря ему, человек не засоряет и не перегружает свою память, зная, что многие данные он может найти в сети. Так, показано, что с использованием мировой сети, лучше организуется поток входящей информации, срабатывает такая функция мозга, как фильтрация. Это происходит потому, что в потоке информации требуется понять, что лишнее. Функция фильтрации очень важна, а интернет активизирует ее, и в этом есть плюс. В результате тем, чья память уже «перешла на новый тип работы», требуются большие объемы информации для фильтрации. Следовательно, в целом производительность памяти не возрастает. Несмотря на то, что теперь можно найти все, сделав несколько щелчков мышкой, для того чтобы найти нужное, надо быстро перебрать гораздо больше «мусора». Информационные потоки, предъявляют все новые и новые требования к рабочей памяти, которая уже и так функционирует на пределе возможностей. Все большее время в Интернете, приводит к потере концентрации и способности удерживать глубину чтения.
Наиболее частый ответ на вопрос «Как Интернет изменил вашу жизнь?» ¬ это указание на изменение доступа к информации. Впервые в истории человечества большинство людей, живущих в развитых странах, и значительная часть людей из развивающихся стран имеет практически мгновенный доступ фактически ко всей накопленной человечеством информации. Вместе с тем, наряду с очевидными преимуществами эта уникальная ситуация означает возможность того, что Интернет в конечном итоге замещает потребность в определенных системах памяти. Уже первые исследования продемонстрировали, что возможность доступа к информации в Интернете заставляет людей с большей вероятностью запоминать, где эти факты могут быть получены, а не сами факты [16]. В связи с данным феноменом возник термин «внешней памяти». Эффективней просто помнить источник знаний, вместо того, чтобы пытаться хранить всю информацию самостоятельно. Использование систем трансактивной памяти снижает способность вспоминать особенности хранимой вовне информации [33, 35]. Интернет же рассматривается как «сверхвнешняя» память [22]. Однако Интернет усугубляет ситуацию даже в сравнении с «традиционной» внешней памятью. Во-первых, Интернет не возлагает на пользователя ответственность за сохранение уникальной информации, которую могут использовать другие (как это обычно требовалось в доинтернетовских обществах). Во-вторых, в отличие от других хранилищ памяти, Интернет действует как единое целое, которое отвечает за хранение и извлечение практически всей информации человечества, и, следовательно, не требует от людей обязательного запоминания ни того, какая именно информация хранится во внешних хранилищах, ни даже, где она находится (в том числе, знание источника информации).
Таким образом, Интернет становится «сверхъестественным стимулом» для трансактивной памяти, делая все другие варианты когнитивной разгрузки (включая книги, друзей, сообщества) излишними, поскольку они явно уступают открывающимся новым возможностям внешнего хранения и поиска информации.
При этом показано, что доступность информации, скорее, приводит к худшему использованию самой этой информации. Например, экспериментальное исследование показало, что люди, которым было поручено искать конкретную информацию в Интернете, выполняли задачу по сбору информации гораздо быстрее, чем те, кто пользовался печатными энциклопедиями, но впоследствии показали худшую способность вспомнить найденную информацию [22]. В другом исследовании было выявлено, что всего лишь шестидневные упражнения по поиску в Интернете снижают региональную однородность и функциональную связанность областей мозга, участвующих в формировании и извлечении долговременной памяти. Это указывает на то, почему использование онлайн-поиска затрудняет извлечение информации из долговременной памяти самого человека (30). Более того, когда после шести дней перед испытуемыми были поставлены новые вопросы, у них усилилась потребность в использовании Интернета для поиска ответа на эти новые вопросы, что отразилось в привлечении префронтальных областей мозга, связанных с поведенческим и импульсным контролем [31]. Эта повышенная склонность полагаться на поиски в Интернете для сбора новой информации была воспроизведена в последующих исследованиях и соответствует природе Интернета как «сверхнормальной внешней памяти» [22]. Таким образом, сбор информации в Интернете быстро обусловливает зависимость от него при столкновении с любыми неизвестными ранее проблемами. Человеку сложнее запомнить ту или иную информацию, если он знает, где при возможности её можно найти, то есть частое использование Интернета и компьютера приводит к ухудшению памяти, снижении ее объема.
Вместе с тем, выявлено, что, несмотря на неблагоприятное воздействие на обычную «автономную» память, шестидневное обучение действительно сделало людей более эффективными в использовании Интернета для поиска информации. В исследованиях было обнаружено, что когнитивная разгрузка с помощью цифровых устройств улучшает способность людей сосредотачиваться на аспектах, которые не могут быть воспроизведены или зафиксированы немедленно, и, таким образом, лучше их запоминать [31]. Считается, что эффект «когнитивной разгрузки» уже приносит и принесет еще большую пользу в процессе различных коллективно решаемых задач, распределяя память между людьми и позволяя отдельным индивидам сосредоточиться на очень узких, но прорывных направлениях.
В данной связи интересно раскрывается понятие трансактивной памяти, обозначавшей объединенную память нескольких или более людей. В цифровую эпоху люди все больше предпочитают запоминать не саму информацию, а только место в Сети, где ее можно впоследствии отыскать, путь к ней.
Как следствие этого возникли два термина. Первый – цифровая память (digital memory); это явление, характеризующее феномен сохранения связанной с человеком информации в условиях цифровой среды. Основная часть исследований цифровой памяти направлена на выявление последствий влияния Интернета на пользователя. Изучением цифровой памяти занимается направление Digital Memory Studies. Второй – цифровая амнезия (эффект Google); это результат зависимости пользователей от Интернета. Появление поисковых систем значительно сказалось на работе памяти. Возможность легко найти любую интересующую информацию привела к тому, что люди просто перестали запоминать все то, что можно найти щелчком мышки. Тем не менее, многие исследователи утверждают, что цифровая амнезия никак не повлияла на умственные способности человека.
Современные молодые люди запомнят не саму информацию, а место, где ее можно найти. И это не плохо и не ведет к слабоумию. Отмечается, что в свое время такую же реакцию вызвали книги. Если человек знает, что информация доступна по такому-то «адресу», то он запомнит адрес, а не информацию. Еще одной особенностью этого поколения является снижение силы эмоциональной памяти: это запахи, звуки, тактильные ощущения – все то, чего лишен молодой человек, сидящий у компьютера. Происходит «когнитивная разгрузка» индивида. Этот феномен был продемонстрирован во многих контекстах, включая командную работу и другие интернет-технологии – например, сделанная фотография ухудшает память о сфотографированных объектах.
Все вышеизложенное ставит принципиальные вопросы перед психологией памяти. Отмечается, что «практически все, что мы знаем о человеческой памяти, было открыто и сформулировано много лет назад. Но сейчас ученые перепроверяют данные заново. Психика переходит на новый информационный режим функционирования. В связи со сказанным «может случиться так, что старые законы уже не работают, и тогда придется открывать механизмы работы памяти нового поколения заново» [27].
По вполне естественным причинам наиболее существенные и многочисленные трансформации когнитивного плана, провоцируемые компьютерными технологиями, имеют место по отношению к наиболее сложному когнитивному процессу – мышлению. В этом плане также сложился ряд понятий, в которых зафиксированы основные из этих трансформаций. Это – клиповое мышление, цифровое мышление, 5-g мышление и др. [49, 3, 30, 37]. Все они, в свою очередь, обусловлены базовыми характеристиками самой цифровой информации – многозадачностью, гиперконтекстностью, распределенностью и др. Цифровое мышление (Digital mindset) – это совокупность hard и soft skills, значительно упрощающих жизнь в современном технологичном мире. Основными чертам цифрового мышления являются проактивная позиция; готовность меняться вместе с меняющимся миром; установка на использование цифровых технологий при создании продуктов, услуг, процессов; мышление от задачи пользователя, клиента; следование этическим стандартам цифровой эпохи.
Клиповое мышление порождено цифровизацией всех сфер социума; в особенности оно характерно для представителей поколения Z. Так, автор этого термина – Э. Тоффлер указывал: «временнóе медиапространство представляет собой мозаику нарезанных на фрагменты и лишенных всякой причинно-следственной связи аудиовизуальных образов. Вместо получения пространных, соотносящихся друг с другом «полос» идей, собранных и систематизированных, нас все больше пичкают короткими модульными вспышками информации – рекламой, командами, теориями, обрывками новостей, какими-то обрезанными, усеченными кусочками, не укладывающимися в наши прежние ментальные ячейки» [27]. Далее, указывается, что «Клиповая культура порождает клиповое мышление. Действительно, мессенджеры заставляют нас жертвовать деталями и точностью, а push-уведомления – мгновенно реагировать. Все это приводит к тому, что глубине и точности своего мышления люди начинают предпочитать оперирование поверхностными фактами, которые долго не задерживаются в сознании, поскольку любая информация в ситуации клиповой культуры практически мгновенно сменяется новой. Человек перестает воспринимать мир целостно, вместо этого – последовательность слабо связанных друг с другом событий» [27]. Отмечается, далее, что «Клиповое мышление – это мышление сиюминутного восприятия и реакции, что ослабляет присущие человеческому виду чувствительность и эмпатию» [16]). Приведем некоторые характерные суждения по поводу самого клипового мышления, базируясь на ряде исследований.
- Объем сообщения сокращается. Максимально допускается одна мысль на единицу контента. Если речь идет о видеоконтенте, то это может быть только короткая история.
- Время в клипе фрагментарно, разорвано. Как известно, все важное можно вырезать и склеить при помощи монтажа. Благодаря такому монтажу у людей с клиповым мышлением теряются причинно-следственные связи.
- С этим же связано отсутствие длительности действия. Короткие истории должны быть максимально красочными и образными.
В литературе отмечаются как позитивные, так и негативные стороны клипового мышления. К плюсам клипового мышления относятся следующие обстоятельства.
- Защищает от перегрузки, фильтруя интенсивный поток информации и разбивая ее на небольшие фрагменты.
- Развивает многозадачность: человек может одновременно читать, слушать музыку и вести переписку. Такие люди успешно работают официантами, SMM-менеджерами, администраторами, офис-менеджерами и личными ассистентами.
- Ускоряет реакцию: люди с клиповым мышлением быстрее реагируют на любые внешние стимулы.
К минусам клипового мышления относятся:
- Низкая концентрация: сложно сосредоточиться на чем-то одном, дочитать длинный текст или дослушать длинное интервью, ни на что не отвлекаясь. Людям с клиповым мышлением очень тяжело справляться с работой, которая требует усидчивости и выполнения рутинных операций.
- Поверхностное восприятие, которое приводит к тому, что человек не способны анализировать полученную информацию и делать из нее глубокие выводы.
- Трудности в обучении и усвоении новой информации. Это особенно актуально для студентов и школьников, чья учебная программа построена на более консервативных методах и предполагает пассивное восприятие информации: чтение, слушание, заучивание.
- Подверженность манипуляциям. «Мы не успеваем проанализировать информацию и принять взвешенное решение, а значит не способны воспринимать информацию критически» [15]. Этим активно пользуются рекламщики и маркетологи, которые воздействуют на эмоции и побуждают людей к импульсивным покупкам.
- Ослабление эмпатии. Постоянное воздействие на эмоции вырабатывает высокий порог чувствительности, и нам становится все труднее сопереживать другим.
В итоге делается общее заключение, согласно которому клиповое мышление – не деградация, а адаптация [18]. Мозг очень пластичен и быстро реагирует на меняющиеся условия, вырабатывая новые свойства. К примеру, вместо заучивания огромного объема информации сегодня гораздо важнее уметь быстро ее находить, обрабатывать и использовать для своих задач. Вполне возможно, что в дальнейшем произойдет новая когнитивная трансформация в целом.
Клиповое мышление рассматривается также и в аспекте его сравнения с традиционным – системным мышлением, в связи с чем у первого констатируются определенные преимущества, которые могут быть резюмированы следующим образом. Оно защищает психику от информационных перегрузок, позволяет легко включаться в работу, осваивать новый материал, подстраиваться под любые изменения, развивает многозадачность. Новые поколения быстрее прежних обрабатывают информацию, легко ориентируются в новых цифровых продуктах, оперативнее реагируют на любые стимулы. Человек с клиповым мышлением обычно не испытывает сложностей с тем, чтобы во время разговора с коллегой одновременно отвечать на письмо клиента, вносить изменения в документ и попутно просматривать ленту в Instagram – качество, которое оценят многие работодатели, любящие «многоруких» сотрудников.
К положительным аспектам влияния компьютера на мышление и когнитивную подсистему в целом относят фасилитацию следующих функций:
- Способность концентрировать внимание на выполнении конкретной задачи. Для этого разрабатываются специальные программы и игры, которые тренируют навык концентрации как детям, так и взрослым.
- Когнитивное укрепление. Человек становится способен быстрее воспринимать данные и раздражители, оперативно на них реагировать.
- Улучшается кратковременная память и ее влияние на мышление. При работе в различных программах или прохождении игр приходится быстро запоминать, а затем применять информацию.
- Снижается время отклика. Человек, регулярно играющий в игры определенных жанров, учится быстрее реагировать на внешние раздражители.
- Повышается концентрация внимания. Человек становится способен дольше удерживать внимание на конкретном объекте; лучше замечаются детали и произошедшие в ситуации изменения.
- Улучшается зрительно-моторная координация.
По отношению к клиповому мышлению существуют две точки зрения. Одна означает, что, так как информация становится проще и в какой-то степени примитивнее, то и мышление упрощается. Согласно другой, культура, наоборот, с каждым годом все усложняется, поскольку окружающая действительность с каждым днем требует от нас все большего интеллектуального напряжения.
Систематически отмечается, что у клипового мышления много недостатков. «Люди с перекосом в его сторону плохо работают самостоятельно, не справляются с большими объемами информации. Привыкнув к лаконичным подписям, ярким иллюстрациям и коротким видео, они зачастую не способны осилить многостраничный текст и начинают отвлекаться уже на пятой минуте лекции. У них низкая концентрация внимания, плохая долгосрочная память, отсутствует способность делать аналитические построения и выстраивать логические цепочки. Представителям «клипового» поколения сложно увидеть картину целиком и учесть все факторы, чтобы сделать верные выводы. Психика перестает фиксировать подробности и упрощает ситуацию, а это естественным образом влияет на успеваемость в школе, результаты экзаменов и карьерные успехи» [16]. Кроме того, такие люди легко поддаются манипуляциям и внушению, поскольку у них плохо развито критическое мышление с его неотъемлемым элементом – умением тщательно анализировать контекст. И хотя человек с клиповым мышлением сможет лучше справиться с большим объемом несложных срочных задач, но в дальнейшей карьере, как правило, их опережают коллеги с развитой способностью мыслить системно: делать правильные выводы, замечать противоречия, учитывать контекст, строить прогнозы с учетом множества факторов (16).
Трансформации мышления приводят к достаточно глубинным изменениям, локализованным на уровне психофизиологического обеспечения психики [8, 30, 31]. Мозг изначально обладает нейропластичностью – важнейшим качеством, которое позволяет ему изменять собственную организацию в процессе обучения, решения новых задач, осваивания новой среды человеком. Широкое использование интернета во всем мире привело людей к необходимости обрести множество новых навыков и способов взаимодействия с миром и друг с другом, что, соответственно, должно вызывать нейронные изменения в мозге. Например, было продемонстрировано, что даже простое взаимодействие с Интернетом через сенсорный экран смартфона вызывает устойчивые нейрокогнитивные изменения в областях коры, связанных с сенсорной и моторной обработкой движения пальцев рук [31]. Некоторые же данные указывают на то, что отказ от «реального мира» в пользу виртуального может вызывать и неблагоприятные нейрокогнитивные изменения. Так, в ходе рандомизированного контролируемого исследования было обнаружено, что шесть недель участия в ролевой онлайн-игре привело к значимому сокращению серого вещества в орбитофронтальной коре – области мозга, участвующей в управлении импульсами и принятии решений [31].
Неспособность к длительным размышлениям на неочевидные темы – еще один недостаток клипового мышления. Все, что лежит на поверхности, найдется быстро. Но если требуется более глубокая эмоциональная реакция или длительное размышление с аналитикой причинно-следственных связей, то это вызовет серьезные затруднения и большие временные затраты [8]. Необходимость быстро принимать решение серьезно снизила рефлексию на происходящее – будь то эмоциональные факторы или необходимость принять решение. Все вопросы, на которые не может ответить Google, вызывают массу проблем. Как отмечается в литературе, «поисковые системы не дают ответ на вопрос: «Как жить дальше?» [33].
Подобный формат мышления также сильно повлиял на смысловое восприятие. Уже не улавливаются подробности и детали, а формируется общая картина, которая дает лишь представление об основных пунктах или действиях. С точки зрения работы с большими массивами информации – это может быть очень полезно, но не более. По этой же причине уменьшился объем «оперативной памяти»: зачем все держать в голове, если есть Google
Одним из факторов клипового мышления является многозадачность, характерная для распространенного в настоящее время механизма поиска информации в Сети – ведения так называемых «параллельных сессий». Это – достаточно хаотичный поиск нужного материала среди множества открытых интернет-вкладок. Большинство цифровых текстов созданы по принципу гипертекста – многоуровневой структуры, состоящей из множества отдельных небольших текстов, интегрированных в общий текстовый массив с помощью электронных ссылок, позволяющих читателю переходить от одного фрагмента текста к другому. На первый взгляд плюсы гипертекста очевидны. Например, подобный формат текста используется в обучении, позволяя сделать чтение интерактивным, снабдить информацию дополнительным аудио- и видеоконтентом. Изображения и дополнительные сведения, инструкции способствуют лучшему усвоению прочитанного. Подобный эффект оказывают и тщательно спроектированные презентации, материал которых подкреплен иллюстративным пояснением. Казалось бы, Интернет устроен по такому же принципу, однако главная проблема заключается в том, что информация здесь не сбалансирована, а является «концентрацией фрагментированной мешанины» [16]. Интернет изначально устроен так, чтобы максимизировать количество переходов по ссылкам, тем самым попутно прерывая и рассеивая внимание. Интерактивность и содержательность гипертекста, отмеченная в качестве преимуществ, приводит к созданию сложного продукта, который увеличивает когнитивную нагрузку на мозг в отличие от чтения обычного линейного текста, не снабженного дополнительными ссылками.
Постоянная многозадачность также существенно ухудшает когнитивную производительность субъекта. При этом индивиды которые находятся в состоянии «тяжелой многозадачности» (вынуждены часто и многократно обращать внимание на разные источники информации), показывают худшие результаты в том числе в реальных наборах задач, которые требовали быстрого переключения между их выполнением.
Многозадачность не тренируется, а скорее, наоборот, приводит к дисфункции. Как показал анализ результатов исследований, это связано с повышенной восприимчивостью к отвлечению на нерелевантные раздражители окружающей среды.
Нейровизуализации работы мозга показали, что те, кто потребляет информацию в режиме «многозадачности», гораздо больше прилагают усилия на поддержание концентрации при столкновении с раздражителями/ отвлекающими элементами. Структурно высокий уровень использования Интернета и многозадачность в работе с интернет-медиа коррелировали с уменьшением серого вещества в префронтальных областях, которые могут быть связаны с удержанием целей при отвлечении. Особенно сильно поведенческий шаблон многозадачности сказывается на новых поколениях – 85% учителей согласны с тем, что «современные цифровые технологии создают легко отвлекаемое поколение» (15).
Многолетнее исследование «многозадачного» потребления информации подростками и молодыми людьми показало, что частое «многозадачное поведение» коррелирует с развитием в дальнейшем дефицита внимания именно у подростков, но не у более старших возрастов [26].
Кроме того, постоянное пребывание в состоянии многозадачности в интернете в детстве и подростковом возрасте вызывает сокращение возможности творческого мышления [16], а также негативно влияет на когнитивное развитие косвенными способами, уменьшая участие в школьной/студенческой жизни и ухудшая сон.
Итак, по отношению к мышлению обнаруживается существенное, в том числе, и негативное влияние цифровизации. Данный факт связан с кардинальной сменой материала мышления. Несколько упрощая ситуацию, можно заключить, что знания уступают место информации, содержание уступает место контенту. Переработка информации подменяется ее поиском, фильтрацией и использованием, следствием чего является резкое снижение интеллектуальной активности, связанной с переработкой сложной и объемной информации, с восприятием семантически наполненных текстов. В результате, доступность больших массивов информации оборачивается несформированностью механизмов, на основе которых происходит переработка и усвоение информации [4]. Наблюдается диссонанс, между расширением информационной ёмкости среды и несфорсированностью механизмов для ее качественной обработки. Представляется, что это наиболее фундаментальный вызов, с которым сталкивается и психология, и психика формирующейся личности. Обилие информации не только не является непосредственным стимулом этого формирования, но в какой-то степени ингибирует его, а также находящихся в его основании механизмов. Таким образом, можно говорить о том, что объем информации растет экспоненциально, а затраты на ее получение падают, снижаются требования к активности психики в процессе познавательной деятельности, вызывая синдром снижения когнитивности. Отрицательную корреляцию между когнитивными способностями и использованием интернета показало и исследование, в котором было подтверждено, что люди, которые отличаются повышенными аналитическими способностями, меньше используют Интернет в своих смартфонах для узнавания/припоминания чего-либо в повседневных ситуациях по сравнению с людьми с неаналитическим стилем мышления. Как пишет Н. Карр, «сканирование информации, прежде носившее вспомогательную функцию и использовавшееся лишь для того, чтобы понять, какие источники заслуживают более пристального изучения, в наши дни приобретает большее значение – именно таким образом мы начинаем собирать и оценивать разнообразную информации. Мы переживаем то, что можно назвать обратной траекторией развития цивилизации: из людей, занимающихся культивированием личного знания, мы превращаемся в охотников и собирателей в лесу электронных знаний» [15]. По отношению к трансформациям мышления необходимо также отметить концепцию компьютерного мышления С. Пайперта [23].
Анализ данных наблюдений за поведением пользователей интернета показывает, что частота и форма обращений к Интернету коррелирует с «когнитивной ограниченностью» пользователей [5]. Констатируется негативное гаджетов на память, мышление и креативность. Нейропсихологическими исследованиями показано, что реакции мозга на гаджет идентичны реакции на наркотическое вещество. Введенный в международную классификацию DSM-6 термин «цифровое слабоумие» (digital dementia) у детей, свидетельствует о признании медициной негативного влияния цифровизации на психику, формировании зависимых форм поведения. Сеть переформирует человека по своему образу и подобию. «Мы становимся адептами быстрого и поверхностного сканирования, но теряем способность к концентрации, размышлению и рефлексии» [5]. Интернет ослабляет интеллект, «но мозгу это нравится». Отмечается и то, что, хотя «Интернет многие ощущают настоящим подарком небес, он постепенно приводит к атрофии памяти и извращает сам процесс мышления, запоминания, ментального конструирования смыслов и логических схем. Мышление становится принципиально другим – более поверхностным, фрагментарным, клиповым и примитивным. Причем, дети даже не подозревают, что раньше мышление было каким-то другим» [15]. Печатная книга помогла сфокусировать внимание, развивая более глубокое и творческое мышление. Интернет же, напротив, поощряет к потреблению быстрых несвязанных кусочков информации из множества источников. Использование Интернета как сверхлегкого способа получения информации приводит к тому, что люди стирают границы между своими собственными возможностями и возможностями своих устройств. Интернет вызывает иллюзию обладания повышенными возможностями. В серии экспериментов было показано, как Интернет влияет на самооценку человека. Оказалось, что использование онлайн-поиска увеличивает оценку человеком того, как много он знает. Эксперименты продемонстрировали, что люди крайне быстро начинают считать «внешние знания» Интернета, о которых они имеют лишь очень приблизительное представление, за свои собственные. Даже непосредственно сразу после использования Интернета, участники экспериментов объясняли то, как им удалось правильно ответить на вопросы – собственной «повышенной мозговой активностью» [15].
Существуют и эмпирически зафиксированные факты в отношении последствий этого. В частности, это данные относительно динамики индекс Флинна. И хотя они не являются вполне однозначными, все же основная тенденция выявляется достаточно четко. Так, согласно одной группе данных, отмечается, что до 2000 года, IQ у представителей развитых стран возрастал в среднем на 1,5 балла каждые 10 лет. После 2000 года динамика инвертировалась и каждые 10 лет в развитых странах IQ на столько же снижается. Иными словами, за 20 лет он снизился примерно на 3 балла. Согласно другой группе данных, этот индекс все же продолжает возрастать, но темпы его возрастания существенно замедлились (по [15]). Приводятся также данные, которые показывают, что современные школьники средних классов обладают примерно в два раза меньшим активным словарным запасом, чем школьники двадцатилетней давности. Многие учителя отмечают, что у детей есть трудности формулировки высказываний и мыслей в девятом классе массовой школы. Дети испытывают трудности и дискомфорт при чтении длинных текстов и книг. Клиповое мышление у детей ¬ это реальность сегодняшнего дня. Снижение когнитивности представляет собой оборотную сторону преимуществ и возможностей, которую содержит в себе Интернет и цифровые технологии.
Цифровизация воздействует и на другую подсистему психики - регулятивную. Для становления регуляторных механизмов психики важна культура, как верховный интегральный регулятор общения и деятельности. Культура онтологически представляет собой систему ограничений: без табуирования определенных действий в поведении и взаимодействии, культуру сформировать невозможно. Цифровизация и интернетизация в этом отношении снимают культурные ограничения. Иллюстрацией являются слова М. Ф. Достоевского из романа «Братья Карамазовы» - «если бога нет, то все дозволено». Продолжая мысль, можно перефразировать, если все и разрешено, зачем нужны мораль и моральный закон? Как предотвратить негативное влияние интернета на развитие психики ребенка, если он является агентом среды и выступает подчас ведущим фактором развития, причем на самых ранних этапах формирования психики. Психика детей в настоящее время формируется в особых условиях, субъектами образовательного процесса сегодня являются представители поколения Z «цифровые дети». Слабая озадаченность психологов и педагогов данной проблемой на современном этапе удивляет. Очевидно, что невозможно запретить взаимодействие с цифровыми агентами, это вызовет лишь реакцию сопротивления. Объективные данные свидетельствуют, что рассматривать интернет как средство саморазвития не представляется возможным.
Наконец, можно констатировать негативное влияние цифровизации и на еще одну подсистему - коммуникативную. Процесс общения перешел в интернет, социальные сети. Человек полностью перестал жить в естественном мире, а ребенок поколения Z перестал нуждаться в другом человеке как носителе информации. Не только объекты, которые нас окружают являются искусственными, но и общение с субъектами, с другими людьми, тоже приобретает искусственный характер. То есть, сегодня ребенок живет в дважды искусственном мире. Как следствие - снижение социальной ответственности, неумение управлять конфликтами, не сформированность навыков построения межличностных отношений, легкость принятия необдуманных решений. В основе такого поведения детей лежит иллюзия не единичности жизни. Опосредованный характер общения, отсутствие прямого контакта, который имеет место в социальных сетях, приводит к социальной «слепоте», невозможности в полной мере репрезентировать в своем сознании социальный характер отношений с другими людьми, критическое снижение рефлексии.
Итак, можно видеть, что цифровизация оказывает негативное влияние на все три подсистемы психики: когнитивную, регуляторную и коммуникативную. Данный факт означает, что процессы компенсации в психике затруднены в силу «пораженности» всех подсистем. Более того, подсистемы психики вступают в отношения синергии, усиливая отрицательное влияние одной на другую. Кроме того, три столпа педагогики: знания, ценности - нормы и личностные качества становятся главными мишенями, на которые воздействует цифровизация. В то время как выделенные мишени соотносятся с основными разделами педагогики: формирование знаний и обучения, формирование культуры воспитания и формирование навыков межличностного общения, социально психологических качеств, обеспечивающих социализацию личности. Цифровизация бросает вызов как основным подсистемам психики, так и основным разделам педагогики: обучению, воспитанию, социализации.
Таким образом, можно говорить о том, что обсуждаемые негативные следствия цифровизации скажутся на развитии психики целого поколения, так как дети неизбежно становиться взрослыми. «Пораженность» всех трех подсистем психики, а также ценностных оснований развития личности, неизбежно скажется на процессах социализации, профессионального, ценностного, смыслового и морального становления современного человека. В широком смысле это снижение уровня психического здоровья, склонность к формированию зависимых форм поведения, снижение устойчивости к вредоносным агентам среды, социальным эпидемиям. Во временной перспективе такие изменения неизбежно приведут к снижению психологического, экономического, культурного статуса населения страны.
Такая ситуация сложилась области психолого-педагогического знания впервые. Она представляет собой глобальный и комплексный вызов, однако, приходится признать, что в настоящий момент на него нет однозначного и взвешенного ответа.
Вместе с тем, только теми последствиями, которые рассмотрены выше, негативное влияние цифровизации не исчерпывается, поскольку существует дополнительное и очень значимое ее следствие. Оно пока исследовано явно недостаточно, хотя его значимость отнюдь не меньшую, нежели те, которые уже зафиксированы. Он состоит в том что, наряду с синдромом снижения когнитивности, имеет место и связанный с ним, но достаточно специфический синдром снижения метакогнитивности. Его сущность заключается в том, что под влиянием цифровизации в целом и очень широким распространением средств компьютерной техники имеет место дефицитарное развитие базовых метакогнитивных процессов и качеств личности. Конкретные факторы такого снижения многообразны и в принципе известны - они вытекают из самой сути этой техники и специфики ее использования как в профессиональной, так и в бытовой сфере.
Во-первых, это, конечно, причина наиболее общего и принципиального характера, состоящая в том, что именно в процессах коммуникации с компьютерной техникой объем информации является очень большим. Он является гораздо бóльшим и, к тому же, значительно более разнородным и противоречивым, чем во многих иных видах активности. В связи с этим, для того, чтобы сделать коммуникацию реализуемой в принципе, необходимы мощные средства ограничения информационных потоков – приведения их к виду и объему, доступному для человека и соответствующему его психофизиологическим ограничениям. Фактически – в наиболее общем плане речь идет о том, что необходимая в этих случаях минимизации рефлексивного контроля и приведения его к оптимальной (а не максимальной) степени позволяет обеспечить не просто одно из условий информационного поведения, а его важнейшее условие – реализуемость.
Кроме того, инфо рационное поведение в целом развертывается по типу «игры с природой», а вовсе не по типу «рефлексивных игр». Субъект такого поведения по определению не ставит перед собой задачу выявить и учесть субъектность кого-то другого (как в случае субъект-субъектных деятельностей) – его планы и намерения, цели и задачи и пр. Естественно, что такая ситуация не только не требует подключения рефлексивных, а значит и метакогнитивных средств, но, напротив, такое подключение выступает как контрпродуктивное – излишне загружающее и усложняющее.
Во-вторых, специфика этого поведения состоит еще и в том, что оно носит выраженно алгоритмизированный характер, который в значительной мере противоположен по самому своему духу вариативности и неопределенности организации иных форм поведения. Все это порождает известную «машинообразность» и формализованность данного поведения, антагонистичную рефлексивности как «чисто человеческого» качества (а не «машинного»). Впрочем, это – традиционная тема противоположности «человеческого и машинного». Тем самым возникает еще один фактор арефлексивного плана.
Далее, специфической особенностью данного поведения является не только большой объем информации, но и ее высокие динамические характеристики, что требует высокой скорости ее переработки, интенсивной смены ее содержания, а в целом – быстрого темпа реализации. В свою очередь, он приводит к тому, что объективно устраняется возможность для рефлексивных пауз, для сукцессированного метакогнитивного мониторинга. Причем, он начинает выступать здесь даже в негативном плане, поскольку ингибирует реализацию основных поведенческих функций. Необходимость быстро принимать решение серьезно снижает рефлексию на происходящее – будь то эмоциональные факторы или необходимость принять решение. В связи с этим, необходимо отметить и одно из важных средств его организации, установленных и проинтерпретированных в современной когнитивной психологии; им является так называемая «эвристика блокады когнитивного контроля». Однако, такого рода «блокада» может реализовываться не только в отношении «первичных» когнитивных процессов, но в еще более выраженном и субъективно отчетливом виде также и по отношению к «вторичным» когнитивным процессам ‒ к метакогнитивным процессам. Суть такой «вторичной», то есть именно метакогнитивной «блокады» состоит в том, что сами же метакогнитивные процессы выступают как средства ингибиции – торможения или даже «отключения» собственно рефлексивных средств. При этом субъект осознанно минимизирует (или блокирует) роль сознания в регуляции поведения; в «столкновении» двух процессов метакогнитивного плана происходит своеобразная аннигиляция самого рефлексивного контроля. В результате этих явлений порождается своего рода «вторичный» феномен ‒ метакогнитивной блокады; сама же рефлексивная регуляция либо редуцируется, либо полностью блокируется. Это имеет многочисленные эмпирические проявления и феноменологические референты, а также соответствующие репрезентации в опыте индивида.
В значительной степени аналогичными по своей природе – преимущественно поведенческими являются средства «антирефлексивного» плана, складывающиеся в связи с реализацией еще одной функции – метакоммуникативной и сопряженной с ней социорефлексией. Она обеспечивает межличностные взаимодействия, а ее выраженность во многом и обеспечивает их эффективность. В силу этого, вполне понятно и совершенно естественно, что в поведении, развертывающимся как процесс взаимодействия не с субъектом, а с объектом, имеет место минимизация социорефлексии.
Помимо этого, следует учитывать и существенные изменения самих принципов – стратегий и способов, стиля поиска и нахождения необходимой для решения поведенческих задач информации. Хорошо известно, что одной из отличительных особенностей компьютеризации является резкая смена стратегий по типу активного «добывания» стратегиями по типу «запроса». Внутренний поиск заменяется внешним сканированием и фильтрацией, вследствие чего существенно редуцируется сама активность, направленная на информационное обеспечение деятельности. В результате этого частично ингибируются и те собственно когнитивные механизмы, на основе которых базируется переработка информации в целом и ее рефлексивные компоненты, в частности. Это также имеет следствием нарастание арефлексивных тенденций. Причем, нельзя однозначно сказать, является ли это только негативным, или же выступает как необходимое адаптационное средство по отношению к специфике самой деятельности. Однако, как бы то ни было, данное явление также имеет место.
Далее, необходимо учитывать обстоятельство предельно общего, даже своего рода философского плана; оно состоит в том – традиционном положении, что нигде так явно не выражено противопоставление «человеческого и машинного», как в демаркации процессов и любых иных сущностей, «окрашенных сознанием» и не сопровождающихся им. Именно его наличие и ведущая роль в тех или иных процессах, а следовательно, и включенность в них рефлексивных механизмов и средств, наличие рефлексивной позиции как таковой как раз и выступает решающим признаком такой демаркации. Следовательно, чем более в поведении доминирует само «машинное» начало, то есть чем более совокупность основных поведенческих функций транспонируется от субъекта к объекту, тем меньше места в ней объективно остается для рефлексивных средств. В силу этого, собственно говоря, и происходит отображение данной особенности на уровне субъективной репрезентации информационного поведения, выражающееся в минимизации средств рефлексивного контроля, в нарастании ее арефлексивности. Наконец, максимизация механизмов осознаваемого - рефлексивного контроля означает реципрокную ингибицию механизмов противоположной природы – неосознаваемых. Максимизация осознаваемого контура переработки информации (составляющего суть метакогнитивных процессов) объективно ведет к минимизации несознаваемого контура. Однако специфика информационного поведения состоит в том, что объем информации, требующей обработки, резко возрастает. Следовательно, необходима именно максимизация и таких средств, которые локализованы не на осознаваемых уровнях, а на уровнях неосознаваемых. Следовательно, сама по себе минимизация осознаваемого контура, которая и сопряжена с арефлексивными феноменами, является следствием, а быть может – и средством максимизация неосознаваемого контура переработки информации. Вообще, в этом плане следует обратить внимание на то, что за метакогнитивные механизмы и достигаемый их посредством выигрыш «приходится платить» – в частности, минимизацией роли и утратой части возможностей, локализованных на неосознаваемых уровнях переработки информации.
Наряду с этим, следует учитывать и другое, пожалуй, не менее, а более значимое обстоятельств. «Погруженность» в контакты с гаджетами - непрерывное нахождение в этих контактах, которое сейчас так характерно, практически не оставляет времени и внимания (и желания) ни для чего другого - в том числе, и для того, чтобы «побыть самим с собой», то есть для самоанализа, для рефлексии. Она, как известно, является интегративным проявлением метакогнитивной сферы личности. Рефлексивные процессы заменяются взаимодействием с гаджетами, которое и легче, и приятнее и интереснее, что делает выбор между первым и вторым явно в пользу последнего. В свою очередь, редукция рефлексии в целом и мета когнитивных процессов, в частности, приводит к тому, что минимизируется или почт ингибируется мощный источник саморазвития - индуктивный опыт, получаемый личностью от «работы над собой», от переработки информации опыта и тех результатов, которыми обогащает сам опыт этой переработки. Рефлексия перестает выступать средством самораскрытия и саморазвития; внутренний мир утрачивает важный источник самообогащения, а личность в итоге примитивизируется.
Этот - новый и пока только становящийся предметом исследования синдром был рассмотрен нами в специальном цикле исследований [13, 14]. Его основным результатом явилось установление того, что, действительно, в настоящее время происходит значимое снижение уровня представленности базовых метакогнитивных процессов, приводящее в результате и к снижению уровня рефлексивности. На выборках студентов нескольких специальностей были уставлены следующие основные факты. Во-первых, по отношению к базовым метакогнитивным процессам - метамышлению, метапамяти, а также к их результативным эффектам - метакогнитивным качествам (метакогнитивной включенности в деятельность, уровню «agency», метакогнитинвому мониторингу) было выявлено их снижение у нынешних студентов-первокурсников по сравнению со студентами 2007 г. в среднем на 30-35%. Во-вторых, аналогичная редукция выявлена и по отношению к общему уровню рефлексивности, хотя здесь степень снижения меньше - в пределах 20-25%. В-третьих, показательно и то, что количественные значения практически не зависят от профиля подготовки и даже его направленности (либо гуманитарной, либо естественной), что свидетельствует об обусловленности этого снижения внеучбными и внепрофессиональными факторами, то есть причинами общего плана, связанными с гаджетоманией как таковой. В-четвертых, следует констатировать и тесную связь, взаимообусловленность двух синдромов - снижения когнитивности и метакогнитивности, поскольку второй имеет не только самостоятельные причины, но и во многом производен от первого. Их совместное, синергетическое влияние приводит к усилению того и другого; тем самым их негативное влияние становится еще более зримым. Понятно, что это требует не только фиксации, но и разработки конкретных мер, в том числе и дидактического характера, направленных на компенсацию такого негативного влияния.
