Основная примета времени в любом романе Дюма – деньги. Из его романов можно почерпнуть информацию о стоимости различных вещей. Детали создают «глубину пространства». И в жизни героев Дюма деньги присутствуют постоянно, характеризуя людей, сословия, времена, страны. Деньги — не самоценность, они или лакмусовая бумажка, выявляющая характер персонажа, или колоритная деталь, оживляющая эпоху.
Упоминается множество денежных единиц – пистоли, экю, ливры, денье, тестоны и так далее.
Чем платили мушкетёры: экю, денье и ливры
Денье — результат длившейся много сотен лет эволюции римского денария.
Ливры происходят из монет, в основе номинала которых лежал весовой фунт (от латинского слова «libra»).
Золотой экю существовал во Франции с давних пор, но его вес и достоинство менялись в зависимости от места и времени чеканки. В каждой области мог быть свой экю. А вот серебряный экю — это более «упорядоченная» монета. Она является французским аналогом талера (того, что в Америке стал долларом, а в России — «ефимком»). Серебряный экю появился во Франции только с 1641 года, когда его стал чеканить Людовик XIII.
То есть мушкетёры рассчитывались и серебряными, и золотыми экю, когда они у них были, конечно. В романах Дюма, которые описывают более раннее время – «Королева Марго», «Графиня де Монсоро», «Сорок пять», «Две Дианы» - герои говорят просто: экю, но в этом случае речь идёт о золотой монете.
При том же Людовике Тринадцатом во Франции начали чеканить луидоры, которые соответствовали по весу испанским золотым дублонам. Во Франции дублоны в просторечии звались пистолями. То есть луидор и пистоль у Дюма должны означать одно и то же. Иногда луидоры в просторечии называли просто "луи".
Дюма и секреты Католической Лиги: таинственный тестон
История тестонов еще интереснее. Тестон — монета с изображением головы правителя (от итальянского слова «testa» — голова). Реже встречаются поясные изображения монархов.
В романе «Графиня де Монсоро» члены Католической Лиги, замышляющие заговор против короля, собираются в аббатстве Святой Женевьевы. А опознавательным знаком и пропуском на собрание служит тестон Генриха Наваррского с дыркой. На этой монете портрет будущего Генриха IV был пробит на уровне сердца. Это уже не просто пропуск, это — лозунг членов Лиги, которые ненавидели короля-гугенота и считали, что извести его будет богоугодным делом.
Пропуском же для выхода с собрания служил денье с краями, вырезанными в форме звезды, причем Дюма мимоходом упоминает, что такой искалеченный денье навсегда изгонялся из денежного обращения. Замечание указывает нам, во-первых, на то, что законы против порчи монет в XVI веке постепенно уже набирали силу, и за изъятием обрезанных монет стали строго следить, а во-вторых, намекает на то, что порча именно денариев (денье) к XVI веку достигла такого размаха, что они практически изжили себя и исчезли из обращения. Такую монету было не жалко изуродовать.
У Дюма упоминаются и более редкие монеты: например, нобли с розой. Впервые они были выпущены английским королем Эдуардом Третьим. Затем эти монеты стали копировать и в других странах.
Дюма и разница денежных курсов
Дюма тщательно подходил к вопросу стоимости денежных единиц в тот период, который он описывал в своих романах. И его описания отличаются поразительной точностью.
Однако как раз в финансовой небрежности писателя часто упрекают. Периодически энтузиасты принимаются пересчитывать бюджет мушкетёров и обнаруживают, что баланс не сходится.
Всё дело в том, что во Франция, активно торгующая с соседями, испытывала постоянные колебания курса основных денежных единиц. Поэтому нельзя точно определить соотношение одной монеты к другой. Кроме того, каждая денежная единица ходила в разных номиналах: луидор, двойной луидор, половина луидора, четверть экю и даже восьмая часть. В этих дробных единицах переводчики, бывают, путаются. Тем более что многие из них назывались в обиходе совсем иначе.
Но чаще всего любознательных читателей вводят в заблуждение серебряные и золотые экю.
А вы не путайте – до мушкетёров были только золотые! Это уже потом стали обильно чеканить деньги и всё запуталось.
Инфляция, сударь!