И остался без работы. Лабас тихонько сидел дома, не ждал ничего хорошего. И тут за ним приезжает черный воронок. «Пройдемте, гражданин!» Художника сажают в машину и везут. Он уже догадывался, куда. Но привезли его на ВСХВ, будущую ВДНХ. Прямо на совещание, которое вел худрук будущей грандиозной выставки Эль Лисицкий. «А вот и товарищ Лабас! – обрадовался Лисицкий. – Мы тут как раз обсуждаем вопросы оформления и без вас никак». Лабасу поручили рисовать диорамы – о трудовых буднях СССР. Чем он потом будет долго заниматься. Увы, они не сохранились, остались лишь эскизы, вроде этих колхозниц.
И остался без работы.
Лабас тихонько сидел дома, не ждал ничего хорошего. И тут за ним приезжает черный воронок. «Пройдемте, гражданин!»
Художника сажают в машину и везут. Он уже догадывался, куда. Но привезли его на ВСХВ, будущую ВДНХ. Прямо на совещание, которое вел худрук будущей грандиозной выставки Эль Лисицкий.
«А вот и товарищ Лабас! – обрадовался Лисицкий. – Мы тут как раз обсуждаем вопросы оформления и без вас никак».
Лабасу поручили рисовать диорамы – о трудовых буднях СССР. Чем он потом будет долго заниматься. Увы, они не сохранились, остались лишь эскизы, вроде этих колхозниц.
