Первый хлеб получился кирпичом. Я его выбросила, потому что муж сказал: «Можно забивать гвозди». Это был январь 2023-го. Сейчас я пеку 40 буханок в неделю, продаю их соседям и в местный магазин, зарабатываю 18000 рублёв чистыми и знаю всех по именам, кто ест мой хлеб. Мне 52 года, я бывший завскладом, и я счастлива от запаха дрожжей в 5 утра.
Как всё началось с провала
Закрылась фабрика, где я работала 18 лет. Склад закрыли, меня уволили, денег не дали. Я сидела дома, смотрела в стену, пила чай. Муж принёс старую хлебопечку с чердака. «Попробуй, а то с ума сойдёшь». Я попробовала. Первый — кирпич. Второй — мокрый внутри. Третий — съедобный. Пятый — я вынесла соседке. Она позвонила через час: «Это где купили?» Я сказала: «Я испекла». Она: «А продашь?»
Я продала за 150 рублёв. Себестоимость — 90. Прибыль — 60. Смешно. Но я испекла ещё. И ещё. Через месяц у меня было 5 постоянных покупателей. Через три — 15. Сейчас — 40.
Цифры, которые я знаю наизусть
Закваска: 0 рублёв (своя, живёт в холодильнике 2 года).
Мука: 4500 рублёв в месяц (оптом с мельницы).
Дрожжи: 800 рублёв.
Соль, сахар, масло: 1200 рублёв.
Электричество: 1500 рублёв (печь мощная).
Упаковка: 600 рублёв (крафт-пакеты).
Итого расходы: 8600 рублёв.
Доходы:
40 буханок в неделю × 4 недели = 160 буханок.
160 × 180 рублёв = 28800 рублёв.
Чистыми: 20200. Округляю до 18000, потому что бывают брак и подарки.
Что я продаю на самом деле
Не хлеб. Я продаю запах детства. Люди говорят: «Как у бабушки в деревне». У меня нет бабушки в деревне. У меня есть духовка, закваска и руки. Я продаю то, что в магазине не купишь — тёплый батон в 7 утра, который пахнет так, что соседи стучат в стенку: «Что печёте?»
Иван Петрович берёт только ржаной. Галина Викторовна — с семечками, потому что муж холостяк, сам не готовит. Молодая пара с ребёнком — белый хлеб, мягкий, чтобы ребёнок мог жевать. Я знаю, кто диабетик (без сахара), кто на диете (цельнозерновой), кто любит корочку поджаристей.
Техника, которая работает
Закваска живая. Я кормлю её каждые 12 часов, как ребёнка. Она дала мне имя — Дуся. Я разговариваю с Дусей. Муж думает, что я сошла с ума. Может. Но Дуся поднимает тесто лучше любых дрожжей из магазина.
Ферментация — 8 часов. Не меньше. Я встаю в 4 утра, чтобы к 7 хлеб был в духовке, к 9 — готов. Люди забирают с 10 до 12, пока тёплый.
Формы — деревянные, б/у, с рынка. Перед каждой выпечкой — обливаю кипятком, чтобы корочка хрустела.
Если вы думаете, что это просто
Это не просто. Это режим. 4 утра — подъём. 12 дня — свободна. Но в 4 вечера снова кормлю Дусю, готовлю тесто на завтра. Каждый день. Без выходных. Больничных нет — Дуся умрёт, если я пропущу кормление.
Муж помогает. Моет формы, носит мешки с мукой, ходит в магазин за упаковкой. Без него — не справилась бы. Мы смеёмся: он — мой коммивояжёр, я — производство.
Я не хочу расширяться. Не хочу найм, цех, ИП. Хочу печь 40 буханок, знать, кто их ест, и слышать: «Это как у бабушки». Даже если бабушки не было. Даже если это просто мука, вода и любовь в 4 утра.
У меня нет пенсии. Есть хлеб. И люди, которые приходят за ним не потому что голодны — потому что хотят вкусно пахнуть кухней.
Попробуйте. Не ради денег. Ради запаха. Он лечит лучше валерьянки.
А вы что делаете в 4 утра? Я пеку. И счастлива.