Сколько себя помню, я всегда была не любимым ребёнком. Уже до моего рождения родители жили между собой очень плохо, а когда родилась я – слабенькая и болезненная, отец вообще поселился у « всегда весёлой и заботливой женщины без истерик», которая жила в соседнем доме.
Уже с пелёнок я была виновата не только в том , что появилась на свет, но ещё и в том, что была как две капли воды похожа на отца. Мать всегда комплексовала, что отец был ярким и красивым мужиком, а она так ... Как говорила свекровь «средней паршивости»,. Пока у них был лад, мать гордилась, что отец выбрал именно её, а как только отношения ухудшились и в конце- концов порвались, его внешние данные стали «семейным раздражителем».
То, что я для матери лишняя обуза и ходячее напоминание о разводе, я поняла уже будучи первоклассницей.
Первого сентября старшая сестра Маша – любимица матери, пошла на линейку с новым ранцем и в новых туфельках. Мне же достался бывший ранец сестры с потёртым Микки Маусом, а на ногах у меня были уже ставшие мне маловатыми сандалии, в которых я проходила всё лето.
- В разношенной обуви ноги не натрёшь, а букетов учительнице и без тебя надарят! - ответила мне мать на мой по - детски наивный вопрос о покупке мне тоже новых туфелек и букета.
Бабушка – соседка пожалела меня и утром срезала все свои цветы под балконом. Со словами:
Деточка, ты идёшь первый раз в первый класс. И без цветов никак нельзя! – она вручила мне небольшой букетик.
В отличие от Маши, так похожей на мать, мне во многих детских радостях было отказано. Даже когда меня одну из всего района отобрали в школу олимпийского резерва по гимнастике, где прочили большое будущее, мама воспротивилась.
- Пусть учит уроки и помогает семье. На её спортивную амуницию я тратить деньги не намерена! - Это был обычный ответ матери на мои просьбы, хотя я уже с тринадцати лет зарабатывала неплохие деньги. После школы я мыла полы в восьми подъездах в близлежащих домах. Мне было очень обидно, что на заработанные мной деньги тратились на старшую сестру. Маше покупались то ракетки, то платье и туфли для занятий бальными танцами. Хотя ни в одной секции сестра долго не задерживалась.
Я мечтала о том, как я стану самостоятельной и смогу покинуть эту «семейную клетку», где у меня были одни обязанности. Поэтому после окончания школы я сразу же устроилась на работу и поступила на вечернее отделение университета. Не скрою. Самостоятельность обходилась очень дорого. Иногда после оплаты арендованной комнатёнки и внезапно порвавшихся кроссовок, на еду совсем ничего не оставалась. В такие моменты я говорила себе: "Сытое брюхо к учению глухо" и шла на занятия голодной. Но оттого, что я была должна только самой себе и никому другому, моя душа ликовала.
Моё желание иметь хорошую семью, меня сильно подвело. Когда я попала в семью обожаемого мамочкой Лёвушки, моя жизнь опять стала похожа на прежнюю. Уже спустя неделю замужней жизни, со стороны его семьи мне было предписано столько правил и требований, что я вынуждена была их даже записать.
Они , конечно, были выполнимыми, вот только никто не удосужился прикинуть, где мне брать на их выполнение время. Ведь я работала, кстати, зарабатывая намного больше мужа, и всё ещё продолжала учиться в университете. Курс был последним, факультет сложным и требовал от меня большого напряга.
Слова его мамы о том, что «первейшая задача нормальной жены думать о муже, а не о каком-то университете», заставили меня урезать время на сон, отчего вскоре я стала похожа на зомби. Из последних сил я продолжала стараться быть хорошей женой, улыбаться и угождать свекрови даже тогда, когда "ты уже на последнем дыхании и вот-вот рухнешь».
Муж не помогал мне ни в чём. Даже забить гвозди или поменять розетку, ему было запрещено его заботливой мамой.
- Музыкант должны беречь руки. Это ты со своими компьютерами можешь тыкать кнопки даже забинтованными пальцами,- говорила мне с укором свекровь, а потом…Потом начиналась лекция о «талантливом сыне», которого я не достойна.
Я наверное, поняла бы её, если Лёва был известным пианистом или скрипачом. Но он был обычным музыкантом, который играл в филармоническом оркестре на литаврах.
Обычно все поломки в доме я ремонтировала сама. Когда же появилась проблема с проводкой и сломался механизм выдвижения в кухонном гарнитуре, я вынуждена была пригласить «Мужа на час», которым оказался наш сосед с десятого этажа.
Свекровь с удивлением посмотрела на работающего в нашей квартире соседа и сделала такое недовольное лицо, которое словами вряд ли передашь. Обычно в таких неординарных случаях мне приходилось притворяться, делать «покаянное лицо» лишь бы не вызвать у неё раздражения.
- Помни! Маму ни в коем случае нельзя волновать, - почти ежедневно напоминал мне муж. - Её надо беречь!
Однако в этот раз я не кинулась разогревать чайник и оправдываться, что ничего не испекла к чаю. Продолжая стоять рядом с работающим мужчиной, я подавала ему инструмент, чтобы он лишний раз не спускался со стремянки.
Слова свекрови, которая жаловалась по телефону сыну на «нерадивую сноху, которая даже не напоила её чаем» в этот раз меня не только ни напугали, но даже вызвали некоторую злость. А потом она ушла, демонстративно хлопнув дверью.
Когда все неполадки были устранены, я пригласила Константина выпить чая. И вскоре мы уже пили чай с вареньем и ушками и просто разговаривали.
- У жены была онкология и вот уже третий год я один, - сообщил мужчина. - Утешение нахожу только в чтении умных книг. При том – бумажных.
- Я тоже очень люблю читать. Вот только времени пока на это совсем нет. Муж и свекровь требуют к себе внимания.
- Тоже тяжело живётся?
Я кивнула, а потом меня прорвало!
- Вы знаете, как трудно быть нелюбимой дочерью и, судя по всему, такой же женой? Я не могу позволить себе быть самой собой, угождая им обоим. Ради семьи, которую очень хотела с детства.
- Но семья просто обязана дать Вам возможность быть самой собой, а не прогибаться под их прихоти.
- Путь к себе невероятно сложен. Иногда всю жизнь человек идет к себе, да так и не доходит. Видимо, мне тоже не суждено. - Из моих глаз брызнули слёзы. «Муж на час» посмотрел на меня с жалостью, а я уткнулась ему в грудь как маленький обиженный ребёнок, который ищет у взрослого защиты. И тут он процитировал Михаила Булгакова.
- Не пытайся казаться людям лучше, чем ты есть на самом деле - на цыпочках долго не устоишь. Но и не пытайтесь казаться хуже, чем ты есть - на корточках тоже долго не просидишь. Так что будьте самими собой!
Звонок в дверь прозвучал как гром среди ясного неба, и я вновь испугалась.
- Это могут быть снова свекровь и муж. - Сказала я. - Я не знаю, как объяснить им чаепитие с чужим мужчиной.
Константин сам открыл дверь, я же "со скоростью звука" убирала со стала чашки, варенье и пакет с сушками. Будто заметала следы преступления.
- Это всего лишь старшая по дому, которая пришла поинтересоваться нет ли у нас каких либо претензий к её работе, - сообщил «муж на час». – Я за Вас расписался. - А потом заметив моё скорбное лицо, процитировал Тютчева:
- Не рассуждай, не хлопочи!.. .Безумство ищет, глупость судит: Дневные раны сном лечи. А завтра быть тому, что будет. Живя, умей всё пережить: печаль, и радость, и тревогу. Чего жалеть? О чём тужить? День прожит, ну и Слава Богу!
*** *****
Мы с Константином выходили на одной станции метро и обычно в одно и тоже время. Мы шли до дома и просто разговаривали. И это были мои лучшие минуты каждого дня, после которых я становилась несколько другим человеком. А тот, который всегда был покорной прислугой, призванной всем угождать, ловить настроение каждого, подстраиваться под него и при этом всегда был в чем-то виноват, уже не был на сто процентов таковым.
Как-то в один из вечеров муж буквально приказным тоном заявил мне:
- Завтра же начинай собирать все необходимые бумаги для оформления кредита. У мамы плохо с ногами и её надо отправить на лечебные озёра в Венгрию.
- А что мы будем есть и чем оплачивать коммуналку, выплачивая такой большой кредит? – Впервые осмелилась спросить я.
- Ты жена и должна уметь правильно вести семейный бюджет и выкручиваться, - заявил муж. – И не забывай, что при моём гастрите питание должно оставаться прежним - разнообразным, диетическим и вкусным.
Стоило Константину открыть мне дверь, как я влетела к нему на кухню и, буквально рухнув, на маленький диванчик разрыдалась в голос. Размазывая слёзы по лицу, я причитала, вспоминая, какие унижения я терпела от сестры и матери. Как унижала и эксплуатировала меня свекровь. Как муж не хотел детей, «потому что в таком случае ему достанется мало внимания». Как, зарабатывая больше мужа, всегда должна была спрашивать разрешения у него и его мамы на покупку «лишних трусов или колготок».
- Домой ты больше не вернёшься. Нельзя даже ради семьи идти на такие жертвы, - заявил Константин. – Мы с женой в своё время вложили деньги в недвижимость и купили двушку в новом доме. Квартира, конечно, не обустроена, но жить в ней можно.
Костя почти ежедневно приходил в квартиру как «муж на час». Что-то прибивал, доделывал, привозил какую-то мебель…
После моего развода, когда лишившаяся прислуги свекровь, вылила на меня ушат грязи, Константин решил, что пора "иначе мою психику эта семейка разрушит в хлам", сделал мне предложение.
- Прошу самую красивую, милую и умную женщину в мире стать моей женой, - сообщил он мне , встав на одно колено и протянув коробочку с кольцом. – В свою очередь клянусь оберегать этот свалившийся в мои руки бриллиант до последнего вздоха.
Нашей дочке уже второй год. И теперь я точно знаю, что мечтать о хорошей семье – это здорово. Вот только ради этого никогда и не под кого нельзя сильно прогибаться.
Семья – это сотрудничество, забота и поиск компромиссов, а не игра в сообщество, где одни самоназначенные короли, а ты лишь прислуга, которая всем должна.
За те четыре года, что мы с Костей вместе, у нас тоже бывали разногласия. Но наше взаимное уважение друг другу и неизменное желание в порыве эмоций не унизить или оскорбить близкого человека, было и есть нашим главным помощником.
Именно в таких семьях надо трудиться для их сохранения, а из таких, где о тебе не заботятся и унижают, надо бежать. Чтобы сохранить себя и своё здоровье. Теперь я это точно знаю!