По мотивам сказки Корнея Чуковского "Федорино горе"
Офис, где даже стулья мечтали уволится
В одном бизнес-центре, который местные называли «Ноев ковчег», потому что там работали представители всех видов офисного планктона, на пятом этаже располагался отдел «Посуда и Кº». Отвечал он за поставки кухонной утвари в розничные сети. Но в народе отдел называли просто «Федорино царство», потому что начальница у них была та ещё.
Федора Ивановна, или просто Федя (как её называли за глаза, а иногда и в глаза, но потом жалели), была женщиной суровой, с лицом, которое могло заставить плакать даже самую стойкую чашку. Она носила строгие костюмы, говорила басом и любила повторять: «Я здесь главная, а вы так, посуда».
Сотрудники её не любили. Но терпели. Потому что зарплату платили вовремя (правда, премии постоянно урезали). Потому что офис был рядом с метро. Потому что кофе-машина варила сносный американо. Но главное — потому что они были профессионалами и привыкли терпеть.
Но однажды чаша терпения переполнилась. Буквально.
Утро, которое всё изменило
В то утро Федора Ивановна пришла на работу в особенно плохом настроении. У неё сломалась кофеварка, муж забыл про годовщину, а вчерашний борщ подгорел. В общем, жизнь не задалась.
— Сотрудники! — рявкнула она, влетая в открытое пространство. — Я сказала, сотрудники!
Но сотрудников не было. Точнее, они были, но делали вид, что не слышат. Тарелки — менеджеры по продажам — дружно уткнулись в мониторы. Чашки — секретарши и помощницы — уставились в телефоны. Ложки — курьеры и логисты — делали вид, что сортируют накладные. Вилки — дизайнеры и маркетологи — углубились в макеты. Самовар — главный технолог — и вовсе ушёл в серверную.
— Я сказала: план продаж на сегодня! — заорала Федора так, что с полки упала папка.
— План выполнен, — тихо сказала старший менеджер Тарелка Тарелкина (в миру просто Таня). — Мы сдали всё вчера.
— Вчера! — фыркнула Федора. — А сегодня? Сегодня надо перевыполнить!
— Но у нас нет заказов, — робко заметил курьер Ложкин.
— Найди! — рявкнула начальница.
Ложкин вздохнул. Он искал заказы каждый день. И каждый день Федора была недовольна.
— А вы? — она повернулась к секретаршам-чашкам. — Почему не звоните клиентам?
— Мы обзвонили всех вчера, — сказала старшая секретарша Чашкина. — Сегодня выходной у половины.
— Выходной? — взвилась Федора. — Какой выходной? У нас работа!
— У них выходной, — поправила Чашкина.
— Мне плевать! — закричала Федора. — Звоните!
Чашки переглянулись и начали набирать номера.
Дизайнеры-вилки тихо переговаривались в углу. Они уже три дня делали новый фирменный стиль, но Федора каждый раз говорила: «Не то! Переделайте!» Сегодня они ждали очередного разноса.
— Что вы там шепчетесь? — набросилась на них Федора. — Где макет?
— Мы пришлём вам на почту, — сказал старший дизайнер Вилкин.
— Пришлют они! — фыркнула Федора. — Лично принесите!
Вилкины вздохнули. Они знали, что Федора опять будет ругаться. И будет права. Потому что макет действительно был не тот. Они уже не знали, какой нужен.
Самовар, главный технолог, вышел из серверной с чашкой кофе.
— Самоваров! — накинулась на него Федора. — Почему у меня не открывается почта?
— У всех не открывается, — спокойно сказал Самоваров. — Сервер упал.
— Чини!
— Чиню, — кивнул Самоваров и ушёл обратно.
Федора осталась одна посреди офиса. Вокруг неё кипела работа, но всё было не так. Не так, как она хотела. Не так, как она требовала.
— Бездельники! — закричала она. — Все вы бездельники! Ничего не делаете, только зарплату получаете!
В офисе воцарилась тишина. Такая тишина, что было слышно, как капает кофе из сломанной кофеварки в кухне.
— Я, значит, бездельник? — медленно спросила Тарелкина, вставая.
— А кто? — усмехнулась Федора.
— Я работаю здесь пять лет, — тихо сказала Тарелкина. — Я приношу компании миллионы. Я выполняю планы, которые ты завышаешь каждый квартал. Я прихожу раньше всех и ухожу позже всех. И я бездельник?
— Именно! — усмехнулась Федора.
— Я увольняюсь, — сказала Тарелкина. — Сегодня.
— И я, — поднялась Чашкина.
— И я, — встал Ложкин.
— И мы, — поднялись дизайнеры-вилки.
Самоваров выглянул из серверной.
— Я тоже, — сказал он.
Федора опешила.
— Вы что? Вы не можете! У вас контракты!
— Можем, — улыбнулась Тарелкина. — По собственному желанию. Завтра приходить не будем.
Она взяла сумочку и вышла. За ней Чашкина. За ней Ложкин. За ней все вилки. Самоваров закрыл серверную, положил ключи на стол Федоры и тоже ушёл.
Офис опустел. Федора осталась одна.
Радость одиночества
Сначала Федора обрадовалась. Она села в кресло Тарелкиной, вытянула ноги на её стол и достала телефон.
— Ну и ладно, — сказала она. — Сама справлюсь. Без них лучше.
Она открыла почту. Сервер не работал. Самоваров ушёл.
— Ничего, — сказала она. — Я и сама починю.
Она пошла в серверную, посмотрела на мигающие лампочки, на провода, на кнопки. Ничего не поняла. Вернулась на место.
— Звонки, — сказала она. — Я сама позвоню клиентам.
Она взяла список, набрала первый номер.
— Алло? — сказал голос в трубке.
— Здравствуйте, это Федора Ивановна из «Посуда и Кº». Мы можем предложить вам...
— Мы уже работаем с вашим отделом, — перебил голос. — С Татьяной. Она у вас? Передайте, что договор подписан.
— Татьяна уволилась, — сказала Федора.
— Жаль, — сказал голос. — Хороший менеджер. А вы кто?
— Я начальник, — гордо сказала Федора.
— А, — сказал голос и повесил трубку.
Федора набрала следующий номер.
— Здравствуйте, это Федора...
— Мы работаем с вашим курьером, Иваном. Он когда приедет?
— Иван уволился, — сказала Федора.
— А кто тогда приедет?
— Я, — сказала Федора.
— Вы? — удивился голос. — А вы умеете водить?
— Умею, — соврала Федора.
— Тогда приезжайте.
Федора поехала. Она не умела водить. Вернее, умела, но только теоретически. Она села в служебную «Ладу», завела мотор, но не смогла даже тронуться.
— Ну и ладно, — сказала она, вылезая из машины. — Сами придут.
Никто не пришёл. Она вернулась в офис. Там было пусто. Никто не разговаривал, не смеялся, не пил кофе. Даже кофеварка сломалась окончательно.
Федора сидела в пустом офисе и чувствовала, как одиночество сжимает её горло.
— Ну и ладно, — повторила она. — Мне и одной хорошо.
Но было не хорошо. Было плохо. Очень плохо.
Погоня
На следующий день Федора приехала в офис раньше всех. Она надеялась, что сотрудники одумаются и вернутся. Но офис был пуст. Только на столе Тарелкиной лежало заявление об уходе.
— Татьяна, — прошептала Федора. — Куда же вы?
Она взяла список адресов и поехала. Сначала к Тарелкиной.
Тарелкина жила в панельной девятиэтажке на окраине. Федора поднялась на лифте, постучала.
— Кто там? — спросил голос из-за двери.
— Это я, Федора.
— Не открою, — сказала Тарелкина.
— Таня, вернись! — закричала Федора. — Я повышу тебе зарплату! Дам премию! Отпуск!
— Ты всегда так говоришь, — ответила Тарелкина. — А потом забываешь.
— Не забуду! — пообещала Федора. — Честное слово!
— Честное? — усмехнулась Тарелкина. — А когда ты последний раз его держала?
Федора замолчала.
— Вот то-то, — сказала Тарелкина. — Иди домой.
Федора пошла. К Чашкиной. К Ложкину. К дизайнерам-вилкам. К Самоварову. Везде её не пускали или пускали, но, услышав обещания, выпроваживали. К вечеру она устала, села на лавочку в парке и заплакала.
— Что же я наделала? — спросила она себя. — Как же я без них? Без Татьяны, которая знала всех клиентов? Без Маши, которая всё время на телефоне? Без Ивана, который развозил заказы? Без дизайнеров, которые делали красоту? Без Самоварова, который чинил всё, что ломается?
— Зато теперь у тебя есть свобода, — сказал голос.
Федора подняла голову. Перед ней стояла мышка. Маленькая, серая, в очках и с папкой в лапках.
— Кто вы? — спросила Федора.
— Я из отдела кадров, — сказала мышка. — Слышала, у вас проблемы.
— У меня все уволились, — всхлипнула Федора.
— Потому что ты плохая начальница, — спокойно сказала мышка. — Ты не ценила людей. Только ругалась и требовала. А когда они ушли, поняла, что одна не справишься.
— Поняла, — кивнула Федора.
— Тогда иди и попроси прощения, — сказала мышка. — По-настоящему. Не с обещаниями, а с сердцем.
— А если они не простят?
— Тогда будешь сидеть одна. В пустом офисе. И считать тараканов.
Мышка ушла. Федора посидела ещё немного и пошла.
Примирение
На этот раз она не обещала. Она просто говорила.
Тарелкиной:
— Таня, я была дурой. Ты лучший менеджер в моей жизни. Я не ценила тебя. Прости.
Чашкиной:
— Маша, ты держала весь отдел на телефоне. Я не замечала. Прости.
Ложкину:
— Иван, ты развозил заказы в любую погоду. А я только ругалась. Прости.
Дизайнерам:
— Ребята, я заставляла вас переделывать макеты по сто раз. Потому что сама не знала, чего хочу. Простите.
Самоварову:
— Ты чинил всё, что ломается. Даже то, что нельзя починить. Прости.
Они слушали. Молчали. Потом Тарелкина сказала:
— Ты правда изменилась?
— Правда, — кивнула Федора. — Я поняла, что без вас ничего не стою.
— А премия? — спросил Ложкин.
— Будет, — сказала Федора. — И отпуск. И кофеварка новая. И стол теннисный. И бумага в туалете.
— В прошлый раз ты тоже обещала, — напомнила Чашкина.
— В прошлый раз я не понимала, — сказала Федора. — А теперь поняла.
Они переглянулись. Потом Тарелкина вздохнула и протянула руку.
— Ладно, — сказала она. — Вернёмся. Но если ты снова начнёшь...
— Не начну, — пообещала Федора.
— Слово?
— Слово.
На следующий день все вышли на работу. Офис наполнился голосами, звонками, смехом. Кофеварка заработала. Сервер ожил. Заказы пошли.
Федора сидела в своём кабинете и слушала, как шумит отдел. И улыбалась.
Новая жизнь
Через месяц Федора Ивановна стала лучшим начальником года. Её отдел признали лучшим в компании. Тарелкина получила премию и повышение. Чашкина новую кофеварку и отпуск на море. Ложкин служебную машину. Дизайнеры долгожданное признание. Самоваров новое оборудование.
А мышка из отдела кадров получила благодарственное письмо.
— За что? — спросила она, когда ей вручили конверт.
— За мудрость, — ответила Федора. — Вы мне глаза открыли.
— Я просто подсказала, — скромно сказала мышка. — А изменилась ты сама.
Они выпили чаю (горячего, из новой кофеварки) и разошлись. В отделе снова кипела работа. Но теперь Федора не кричала. Она слушала. И всё получалось.
Вот так Федорино горе научило её ценить тех, кто рядом. И теперь она знала: без посуды — никуда. Даже если она начальница.
Конец