Здравствуйте, мои дорогие и уважаемые читатели! Вы знаете, я на днях буквально «провалилась» в одну историческую тему и до сих пор хожу под впечатлением. Казалось бы, мы все со школьной скамьи знаем про дуэль, Черную речку и Дантеса. Но вот скажите мне честно: вы знали, из-за какой конкретно фразы, сказанной на светском рауте, Александр Сергеевич окончательно потерял самообладание и отправил то самое роковое письмо?
Сегодня нашему «солнцу русской поэзии» исполнилось бы уже 227 лет (если считать от 1799 года), и его имя знает каждый первый. Но за бронзовым памятником мы часто забываем, что он был живым, очень ранимым и безумно ревнивым человеком. И история, о которой я хочу вам рассказать, — это не сухие строчки из учебника, а настоящий психологический триллер о том, как одна грязная шутка может разрушить несколько жизней.
Прежде чем мы перейдем к тому самому вечеру, давайте вспомним контекст. У Пушкина, как мы знаем, жизнь была бурной. До Натальи Николаевны его сердце разбивали многие, да и он сам не был ангелом. Но вот он женится на «первой красавице Петербурга» Гончаровой. Казалось бы — живи и радуйся. Но нет, на горизонте появляется молодой, наглый и невероятно уверенный в себе француз Жорж Дантес.
Знаете, что самое неприятное? Весь Петербург в 1836 году наблюдал за этим как за дешевым сериалом. Дантес лип к Наталье Николаевне повсюду: на балах, прогулках, в театре. Светские львицы, вроде Долли Фикельмон, только подливали масла в огонь, записывая в дневниках, что Наталья якобы «потеряла способность обуздывать этого человека». А я вот думаю: уважаемые читатели, а как молодая женщина должна была «обуздать» наглеца, который игнорирует все приличия? Инструкций-то никто не выдал!
Ситуация накалилась до предела, когда Дантес, пытаясь отвести подозрения (или, наоборот, стать еще ближе к семье), женился на родной сестре Натальи — Екатерине Гончаровой. Представляете, какой сюрреализм? По церковным законам того времени он стал Пушкину практически братом. Но вместо того чтобы остепениться, Жорж начал вести себя еще более вызывающе.
И вот мы подходим к кульминации — 23 января 1837 года, бал у Воронцовых-Дашковых. Представьте: блеск свечей, золото, лучшие люди империи, присутствует сам император. И тут Дантес, который уже считается «своим» в семье, подсаживается к Наталье Николаевне и прилюдно, громко, чтобы слышали окружающие, отпускает шуточку. Он говорит ей на французском:
«Теперь я знаю, что ваши мозоли красивее, чем у моей жены».
Казалось бы, ну что за бред? Какие мозоли? Но, уважаемые читатели, в этом и кроется весь яд. Накануне этот «французский прощелыга» перехватил у дверей своей жены мастера педикюра (мозольного оператора), который обслуживал обеих сестер. Он выпытал у бедного ремесленника подробности строения их стоп: мол, у кого кожа нежнее, у кого форма правильнее.
Но самое страшное не в педикюре. В французском языке слова «мозоль» (cor) и «тело» (corps) звучат абсолютно одинаково. В контексте того времени, когда о ногах дамы даже упоминать было верхом неприличия, фраза прозвучала для всех присутствующих однозначно:
«Я знаю, что ваше тело лучше, чем у моей жены».
Вы понимаете масштаб катастрофы? Это был прямой намек на то, что между Дантесом и Натальей Николаевной была физическая близость. Он буквально растоптал её репутацию на глазах у всего высшего света. Пушкин, стоявший неподалеку, увидел, как его жена вздрогнула и побледнела. Дома он добился от неё правды, и через день вызов на дуэль был отправлен.
Знаете, о чем я подумала, когда читала эти подробности? Удивительно, как жизнь все расставляет по местам, но какой дорогой ценой. Дантес ведь прожил долгую жизнь, стал сенатором во Франции, у него родились дочери. Интересно, когда он смотрел на своих подрастающих девочек, он осознал, как подло и жестоко он играл репутацией чужой жены? Хочется верить, что на старости лет ему хотя бы иногда становилось стыдно за это «солдафонское» остроумие. А еще было ли ему жаль, что он оставил детей Пушкина без отца? Вопрос...
Мы часто списываем поведение Пушкина на его «гениальность» и «шалость», когда он сам ухаживал за дамами. Но здесь он получил удар той же монетой, и удар этот оказался смертельным. В мемуарах Наталью Гончарову часто сравнивали с пальмой — такая она была высокая, стройная и экзотичная. И вот представьте: эта «пальма» и рядом юркий, небольшого роста поэт. Кто-то язвительно шутил, что это похоже на обезьянку рядом с деревом. Высший свет был запредельно циничен, и Пушкин, который всю жизнь терпел насмешки над своей внешностью и происхождением, просто не смог вынести, что теперь его любимая женщина стала объектом таких же грязных и похотливых шуток.
Когда поэта доставили домой, Натали потеряла сознание от шока. Жизнь Александра Сергеевича оборвалась через два дня. В этот скорбный период он проявлял удивительное мужество: вопреки боли, поэт заботился о душевном состоянии жены и перед всеми свидетелями подтверждал её полную невиновность.
Уважаемые читатели, как вы считаете: должен ли был Пушкин проигнорировать эту глупую игру слов и сохранить себе жизнь ради творчества, или в тот момент у него действительно не оставалось иного выхода, кроме как защищать честь жены ценой пули? Буду очень рада почитать ваши мысли в комментариях!