— А ну пошла вон, приживалка! Чтобы духу твоего здесь не было! — орал он, выкидывая мои сапоги из квартиры. Я стояла, обхватив себя руками, и не верила, что это происходит со мной. Холод подъезда пробирал до костей, но внутри разгорался совсем другой пожар. Он думал, что победил. Он думал, что я сломаюсь. Господи, какой же он идиот...
***
Машину заносило на поворотах так, что содержимое багажника исполняло симфонию для кастрюль с оркестром. Я вцепилась в руль, проклиная и гололед, и коммунальщиков, и, в особенности, Игоря. Моего, пока еще, зятя.
Звонок сестры полчаса назад был коротким и страшным. Сквозь рыдания я разобрала только: «Оля, он меня выгнал... Я у соседки... Мне некуда идти».
Маша, моя младшая. Тихая, интеллигентная, вечно с книжкой. И этот... царек местного разлива.
Подъехав к старой пятиэтажке, я увидела свет в окне первого этажа. Там жила та самая соседка, у которой приютилась моя сестрёнка. Изольда Марковна, была местная достопримечательность и бывшая прима драмтеатра на пенсии.
Дверь мне открыла сама хозяйка. В ярко-малиновом тюрбане и с неизменным мундштуком (правда, незажженным) она выглядела как императрица в изгнании.
— А, кавалерия прибыла! — прогрохотала она басом. — Проходи, милочка. Твоя страдалица на кухне, чаем отпаиваю. Валерьянка у меня закончилась еще в девяносто восьмом, так что добавила коньяку.
Машка сидела за столом, кутаясь в стеганое одеяло. Нос красный, глаза опухшие. На столе дымились пирожки.
— Он... он сказал, что квартира его, и он имеет право... — всхлипнула сестра. — Что я никто. Что он приведёт туда Ленку с работы.
Я скрипнула зубами. Игорь всегда кичился этой «двушкой». Мол, наследство бабушки, родовое гнездо. Марина там даже прописана не была, всё «потом, потом».
— Так, — я села напротив. — Слёзы отставить. Изольда Марковна, благодарю за приют. Марин, ты у меня переночуешь. А завтра...
— А завтра мы будем мстить! — воинственно воскликнула Изольда Марковна, взмахнув мундштуком как шпагой. — Подлецов нужно учить! Я в шестьдесят пятом году одного такого режиссера... Впрочем, это другая история. Но помни, деточка: месть — это блюдо, которое подают не просто холодным, а замороженным!
Утром мы сидели в офисе у Юлии. Юля была не просто юристом, она была акулой в человеческом обличии, но акулой своей, домашней. Мы дружили со школы.
— Значит, выгнал? В мороз? — Юля постукивала карандашом по столу. — И утверждает, что собственник?
— Ну да, бабушка ему оставила, — неуверенно сказала Маша.
— Давай-ка проверим, — Юля быстро застучала по клавиатуре. — ЕГРН нам в помощь. Адрес?
Маша назвала. Юля хмыкнула. Потом нахмурилась. Потом расхохоталась.
— Оля, держи меня! «Собственник»! Да он там никто!
— В смысле? — хором спросили мы.
— Квартира приватизирована пятнадцать лет назад. Единственный собственник — Гусева Клавдия Захаровна.
— Тётка Клава! — ахнула Маша. — Это же его тетка из деревни. Бабушка умерла, когда Игорь был маленьким, и тётка Клава вступила в наследство, потому что отец Игоря отказался.
— А Игорь?
— А Игорь там просто зарегистрирован. Как член семьи. И всё! — Юля победно откинулась в кресле. — Никакой доли у него нет.
— Но он всегда говорил... — Маша растерянно моргала.
— Мало ли что он говорил. Он, видимо, рассчитывал, что тётка старая, в город не ездит, помрет — ему достанется. А пока живет как барин.
В моей голове начал складываться план. Злой, но справедливый.
— Маша, а как у тебя отношения с Клавдией Захаровной?
— Да хорошие... Были. Я ей продукты возила, когда она ногу ломала. Игорь тогда сказал: «Нечего бензин тратить на старую каргу». А я тайком ездила. Шторы ей стирала. Она меня «Марусей» зовет.
— Едем в деревню, — скомандовала я. — Юля, готовь бланки.
***
В деревне Нижние Петушки нас встретил лай и запах дыма. Клавдия Захаровна, крепкая старушка в валенках и пуховом платке, рубила дрова так, что щепки летели в соседний огород.
Услышав историю, она воткнула топор в колоду с таким звуком, будто отсекла Игорю голову.
— Ирод! — выплюнула она. — Я ж ему, паразиту, пустила пожить, чтоб за квартирой приглядывал. Коммуналку платил. А он жену на мороз? Марусю мою?
Тётка Клава уперла руки в бока.
— Он мне звонил месяц назад. Просил генеральную доверенность. Мол, продать надо хату, деньги в бизнес вложить, а мне — домик в Крыму. Я его послала. Знаю я его бизнес — игровые автоматы да девки расписные.
— Клавдия Захаровна, — вступила Юля. — Ситуация такая. Игорь считает квартиру своей. Выгнать его сложно, прописка есть. Но если сменится собственник... Новый собственник имеет право снять с регистрации бывших жильцов через суд.
Тётка прищурилась.
— Чего мудрить? Маруся, паспорт с собой?
— С собой...
— Пиши, юристка, бумагу. Дарственную. Дарила я квартиру эту племяннику в мыслях, а подарю жене его. За то, что человеком осталась. А Игорь пусть ко мне едет. У меня свинарник не чищен, рабочая сила нужна.
Мы с Машей переглянулись. Это было слишком щедро.
— Я не могу... — начала сестра.
— Бери! — рявкнула Клава. — Не тебе даю — справедливости ради! Да и надоела мне эта квартира, одни налоги. Оформляйте!
***
Месяц тянулся долго. Мы подали документы на регистрацию перехода права через МФЦ. Игорь жил в квартире, ничего не подозревая. Маша жила у меня. Мы ждали выписку из реестра.
И вот, заветная бумага с синей печатью у нас на руках. Мария— полноправная хозяйка.
На операцию «Возмездие» мы шли подготовленной группой. Я, Маша, Юля (на всякий случай) и дядя Паша — слесарь из ЖЭКа, которого я наняла. Дядя Паша был личностью легендарной: он мог открыть любой замок шпилькой, при этом цитируя Омара Хайяма.
— Истина в вине, а тайна за дверью, — философски заметил дядя Паша, подходя к двери квартиры. — О, личинка китайская, дешёвка. Хозяин — жмот.
— Ломайте, Павел Игнатьевич, — разрешила Маша. Голос у неё больше не дрожал.
Скрежет металла был музыкой для моих ушей. Дверь распахнулась.
В коридоре, в одних трусах, стоял Игорь. Из спальни выглядывала крашеная блондинка.
— Вы?! — Игорь выпучил глаза. — Ты как сюда вошла? Я же замки сменил! Пошли вон! Я сейчас полицию вызову! Проникновение в жилище!
— Вызывай, — спокойно сказала Маша, проходя в кухню и ставя сумку на стол. — Прямо сейчас и вызывай.
Игорь, красный от ярости, схватил телефон.
— Алло, полиция! Тут бывшая жена вломилась, грабит! Адрес...
Пока мы ждали наряд, Игорь бегал по квартире, натягивая штаны и сыпля угрозами. Блондинка, почуяв неладное, тихонько собирала вещи в углу.
— Ты пожалеешь, Машка! — орал он. — Ты у меня сядешь! Это моя квартира!
Приехали двое полицейских. Молодой сержант и уставший лейтенант.
— Что тут у нас? Бытовуха? — лениво спросил лейтенант.
— Вот! — Игорь ткнул пальцем в Машу. — Вломилась! Чужой человек! Выведите её!
— Документы, граждане, — вздохнул полицейский.
Игорь гордо сунул свой паспорт с пропиской.
— Я здесь зарегистрирован и проживаю. А она — никто. Мы в разводе.
Полицейский повернулся к Маше.
— А вы, гражданка?
Маша молча протянула свежую выписку из ЕГРН и свой паспорт. Лейтенант изучил бумагу, поднял брови, посмотрел на Игоря, потом снова на бумагу.
— Гражданин Горелов, — в голосе полицейского появилось стальное звучание. — Данная квартира принадлежит гражданке Гореловой Марии Викторовне на основании договора дарения. Вы здесь кто?
— В смысле? — Игорь побледнел. — Какого дарения? Это ошибка! Тётка Клава... она не могла!
— Могла, — подала голос Юля. — И сделала. И кстати, на основании статьи 292 ГК РФ, переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника. Так что, Игорь, ты здесь теперь гость. И тебе не рады.
И тут случилось то, чего мы не ожидали.
Игорь вдруг осел на пуфик. Его лицо стало серым.
— Нет... Не может быть... Я же... Я же задаток взял...
— Какой задаток? — насторожилась я.
— Я её продал... Почти... — прошептал он, не глядя на нас. — Вчера подписал предварительный договор. Взял триста тысяч аванса. Они сказали, если через неделю не освобожу и документы не принесу — на счётчик поставят. Это серьезные люди...
В комнате повисла тишина. Даже дядя Паша перестал греметь инструментами.
— Ты продал чужую квартиру? — уточнила Маша.
— Я думал, успею доехать до тетки, заставить её подписать... Или подделаю... Мне деньги нужны были срочно, долг карточный закрыть...
Блондинка в углу издала странный звук, похожий на кряканье, схватила сумку и, не прощаясь, шмыгнула за дверь. Только стук каблуков по лестнице.
— Ну, это уже мошенничество, статья 159, — бодро прокомментировал лейтенант. — Гражданин, собирайте вещички. Собственник требует освободить помещение.
— Мне нельзя на улицу! — взвыл Игорь, хватая Марину за руку. — Машка, спаси! Они меня убьют! Там отморозки! Дай мне хоть неделю пересидеть!
Маша посмотрела на него сверху вниз. В её взгляде не было ни жалости, ни злорадства. Только брезгливость. Как будто она смотрела на раздавленного таракана.
— Помнишь, Игорь, — тихо сказала она, — месяц назад ты выкинул меня в минус двадцать. Без денег, без телефона, в халате. Ты тогда сказал: «Выживает сильнейший».
Она открыла дверь.
— Пошёл вон.
— Но куда я пойду?!
В дверном проеме нарисовался дядя Паша. Он покрутил в руках разводной ключ и подмигнул:
— А вы, барин, к тетке в деревню езжайте. Там дрова, свежий воздух. Глядишь, и от кредиторов спрячетесь. Свинарник, опять же, не чищен.
Полицейские вывели упирающегося Игоря. Он что-то кричал про любовь, про ошибку, но дверь захлопнулась.
Дядя Паша деловито начал врезать новый замок.
— Хороший механизм ставлю, итальянский, — бормотал он. — Чтобы всякая шелупонь не шастала.
Мы с Машей и Юлей сели на кухне. Той самой, где месяц назад сестра была бесправной рабыней. Маша налила нам чаю. Руки у неё больше не тряслись.
— А знаешь, — задумчиво сказала она, глядя в окно, где понурая фигура Игоря брела прочь от подъезда, — права русская пословица: «Не плюй в колодец — пригодится воды напиться».
— Точно, — кивнула я, откусывая печенье. — Только он туда не плюнул. Он туда нагадил. А теперь пусть сам и расхлёбывает.
Телефон Маши звякнул. СМС от Изольды Марковны: "Ну что, мои валькирии? Враг повержен? Ставлю чайник, с вас подробности и торт!".
Жизнь налаживалась. А в деревне Нижние Петушки тётка Клава ожидала непутевого племянника. Если он, конечно, успеет доехать раньше своих «кредиторов». Но это уже была совсем не наша проблема.