Встретил я Серегу в коридоре, и первое, что бросилось в глаза — это свежая ссадина под левым глазом. Фиолетовая, с оттенком утренней синевы, такая, что даже мои очки для чтения не скрыли бы. Серега сидел на подоконнике, пил кофе из автомата и делал вид, что так и надо.
— Ого, — сказал я, подсаживаясь. — Ты это где? В спарринге с ксероксом?
— Лучше не спрашивай, — буркнул Серега.
— А если спрошу?
— Если спросишь, я расскажу, и ты удалишь все приложения для кэшбэка.
Я, конечно, спросил. Потому что кто ж упустит возможность услышать историю, после которой человек выглядит как боксёр после третьего раунда, хотя в жизни он максимум поднимал гантели Колины.
Серега допил кофе, поморщился и начал.
— Ты знаешь программу «Едадил»?
— Ну, такая, где чеки сканируют? Лена пробовала, но у неё терпения хватило на три чека.
— А я, — сказал Серега с гордостью, которую трудно было сочетать с фингалом, — я на этом деле почти пять тысяч отбил. За полгода.
— Пять тысяч? — переспросил я. — Это, по ощущениям, сколько? Пять походов в «Пятёрочку»?
— Не важно. Важно, что я нашёл способ зарабатывать больше. Я не только свои чеки сканировал, но и чужие.
— Как это — чужие?
— А вот так. Иду в супермаркет, смотрю — на кассе самообслуживания чек остался. Кто-то не забрал, бросил. Я его — хвать. Или в корзинке валяется. Или на полу. Раньше, когда кассиры были, они чеки выбрасывали сразу. А сейчас, в самообслуживании, люди часто забывают. Ну или специально не берут. А я беру. Дома сканирую — и копейка капает.
— Серега, это же… ну, не то чтобы криминал, но…
— Это не криминал, это рациональное использование ресурсов, — отрезал Серега. — Чек всё равно в мусорку. А так хоть какая-то польза. Я даже систему выработал: захожу в «Магнит», прохожусь по кассам, собираю оставленные чеки. Потом покупаю своё, чек забираю. Всё чин-чинарём.
— И что, никто не замечал?
— А кто заметит? Я ж не из рук вырываю. Просто подбираю.
Тут Серега помолчал, потрогал ссадину и добавил:
— До вчерашнего дня.
Я приготовился слушать. Серега вздохнул так тяжело, будто собирался поднимать штангу, которую Коля бросил на середине подхода.
— Вчера зашёл в «Магнит» у дома. Надо было хлеба, молока и ещё чего-то по мелочи. Прошёлся по кассам — на одной чек лежит. Я его в карман. На другой — ещё один. Тоже взял. На третьей ничего не было, но это уже мелочи. Собрал свои покупки, расплатился картой, свой чек тоже в карман. Пришёл домой.
— И что? Жена увидела?
— Жена, — сказал Серега с выражением человека, который произносит имя древнего проклятия. — Тамара. Я пришёл, выложил пакет на стол, а сам — в туалет. Ну, понимаешь, организм после работы.
— Понимаю.
— И пока я там… ну, в общем, я чеки из кармана выложил рядом с пакетом, чтобы потом отсканировать. И тут, видимо, Тамара вышла на кухню, увидела пакет и решила посмотреть, что я купил.
— И?
— И она взяла первый чек, который сверху лежал. А там… — Серега сглотнул, — а там среди покупок значился тест на беременность.
Я подавился кофе.
— Тест? — переспросил я. — То есть кто-то в «Магните» купил тест на беременность, бросил чек, а ты его подобрал?
— Именно. И этот чек оказался сверху. Тамара смотрит на чек, потом на меня, потом на чек. А я из туалета выхожу, ничего не подозреваю.
— И она…
— И она спросила, что это. Я говорю: «Чеки, для „Едадила“». Она говорит: «А это?» И тычет пальцем в строку «Тест на беременность, 1 шт., 189 рублей».
Серега замолчал, будто воспроизводя сцену в деталях.
— Я сначала не понял. Говорю: «Ну, тест. Кто-то купил, а чек бросил». А она смотрит на меня так, что я начинаю понимать: она думает, что тест купил я. И не для неё.
— Ох, — сказал я. — Классика.
— Классика, — кивнул Серега. — Я начал объяснять, что это не мой чек, что я собираю брошенные чеки, что тест чужой. Но она, знаешь, когда в её глазах загорается огонь подозрения, слова уже не работают. Она спросила, где моя карточка. Я говорю: в кармане. Она достала, открыла приложение банка, посмотрела историю операций. А там — сумма покупки не соответствует чеку с тестом. Но она не успокоилась.
— А что ещё надо? Нет же покупки.
— Ей надо было понять, почему чек оказался у меня. Я говорю: «Я же объясняю, я подбираю чеки на кассах». А она говорит: «Ты хочешь сказать, что ты шаришься по мусорным бакам?»
— Ну, не по мусорным, а по кассам…
— Это она называет «шариться». И потом она спросила: «А если тест не твой, то чей? Кого ты водил в „Магнит“?»
— О господи.
— Вот и я так подумал. Но сказать не успел, потому что в этот момент она схватила сковородку.
— Сковородку? — переспросил я, глядя на его ссадину. — Ту, которой…
— Ту, которой жарят. Чугунную. У нас такая старая, тяжёлая, ещё от её бабушки. Она ей обычно котлеты отбивает. А тут решила отбить мою память.
— И отбила.
— И отбила, — подтвердил Серега, потирая синяк. — Я, честно говоря, сначала не понял, что произошло. Просто вдруг вспышка, звон в ушах и понимание, что я лежу на полу, а надо мной стоит Тамара и говорит: «Кто она?»
— И что ты?
— Я лежал и думал: если сейчас встану, она ударит ещё раз. Поэтому я остался лежать и начал заново объяснять про чеки, про «Едадил», про то, что я вообще не покупал никакой тест, что это чужой чек, что я его подобрал на кассе. Она не верила.
— Почему?
— Потому что, — Серега вздохнул, — потому что у меня в кармане нашли второй чек. Тот, который я первым подобрал. И там тоже был тест.
Я чуть не упал с подоконника.
— Два теста?!
— Два. Я, видимо, в тот день удачно прошёлся по кассам. Кто-то купил два теста, или два разных человека, и оба бросили чеки. А я их оба подобрал. И Тамара решила, что я купил два теста на беременность.
— Но зачем человеку два теста?
— Вот и Тамара спросила. И добавила: «На две разные, что ли?» И тут началось.
Серега замолчал и уставился в стену.
— Ты не поверишь, но она обыскала всю квартиру. Всю. Заглянула в каждую тумбочку, в шкафы, даже в коробку с инструментами, которую я десять лет не открывал. Потом спустилась к машине. У меня там в бардачке, знаешь, всякая фигня: салфетки, зарядка, фонарик. Она всё вытряхнула.
— И что, нашла что-то?
— Там был протокол техосмотра 2021 года. Она спросила, чей это. Я говорю: «Мой». Она: «А почему на другой фамилии?» Я говорю: «Там ошибка, я не заметил». Она не поверила. Сказала, что я вообще ничего не замечаю, кроме чужих чеков.
— И как ты выкрутился?
— Никак. Я два часа доказывал, что тесты не мои. Показывал ей приложение «Едадил», рассказывал, как оно работает, даже ссылку на сайт ей скинул, где написано, что можно сканировать любые чеки. Она прочитала, посмотрела на меня, потом на сайт, потом опять на меня и сказала: «Всё равно ты мог купить тесты за наличные».
— Логично, — заметил я.
— Вот! — Серега чуть не подпрыгнул. — Она то же самое сказала. И тогда я спросил: «А зачем мне наличные? У меня карта есть, я везде картой плачу». А она: «Чтобы я не увидела». И тут я понял, что спор бессмысленный.
— Что было дальше?
— Дальше она сказала, что спать я сегодня буду на балконе.
— На балконе? Серега, у нас же апрель. Ночью холодно.
— А у нас балкон застеклённый. И тепло было, — сказал Серега, но без особой уверенности. — Я взял плед, подушку и пошёл на балкон. Сидел там, смотрел на звёзды и думал о том, зачем я вообще сканирую чужие чеки. Ради пяти тысяч? Ради того, чтобы меня чуть не убили сковородкой?
— И что, ты пробыл там всю ночь?
— Всю ночь. Под утро уснул. Проснулся от того, что Тамара открыла балкон и подала мне кружку кофе. Сказала: «Я проверила. Твоя карта. Там нет тестов. И в машине ничего нет. Извини».
— Извинила?
— Сказала, что перегрелась. Но сковородку я теперь прячу. И приложение «Едадил» удалил.
— Удалил?
— Навсегда, — сказал Серега твёрдо. — Я больше не собираю чужие чеки. Вообще. Если увижу чек на кассе — пройду мимо. Пусть лежит. Пусть его другой дурак подбирает. А я лучше свои сканировать буду. Но и свои тоже, наверное, не буду. Потому что если я однажды забуду свой чек, а Тамара его найдёт, а там, допустим, что-то, что я купил ей на день рождения втайне… Нет. Не надо мне этих рисков.
— Мудрое решение, — сказал я. — А сковородка?
— Сковородка на месте. Я её проверил. Целая. Даже если бы она меня ещё раз ударила, ей бы ничего не было. А мне было бы.
Мы посидели молча. Я допил кофе и спросил:
— А тесты-то хоть настоящие были? Или там какой-то другой товар?
— Нет, настоящие, — вздохнул Серега. — Я потом специально сходил в тот «Магнит», посмотрел на кассах. Там такие тесты продаются, в розовой упаковке. Кто-то купил, может, для себя, а чек бросил. И этот кто-то даже не представляет, что из-за него мужчина ночевал на балконе.
— А если бы у тебя нашли тесты, ты бы не ночевал?
— Если бы я не подобрал те чеки, я бы спал на диване. И у меня не было бы синяка. И я бы сейчас не выглядел как человек, который пытался отобрать мяч у Коли.
— У Коли мяча нет. Коля теперь кота стримит.
— Тем более.
Серега встал, поправил воротник рубашки.
— Слушай, — сказал он на прощание. — Если твоя Лена когда-нибудь спросит, почему у тебя в кармане чужой чек с тестом на беременность, просто скажи: «Это Серега подобрал». Я подтвержу.
— А если у меня не будет чужого чека?
— Тогда просто не сканируй чужие чеки. Это я тебе как друг говорю. И как человек, который спал на балконе.
Я кивнул. Серега ушёл в свой кабинет, а я остался сидеть и думать о том, сколько неожиданных опасностей таит в себе обычная экономия. Пять тысяч рублей — это, конечно, деньги. Но можно ли ими измерить ночь на балконе, ссадину под глазом и чувство, когда на тебя летит чугунная сковородка, доставшаяся по наследству от бабушки?
Я решил, что не стоит. И даже если Лена когда-нибудь спросит, почему я не качаю чеки в «Едадиле», я скажу: «Я ценю семейное спокойствие выше кэшбэка». Она, конечно, не поверит. Но хотя бы сковородку не схватит.
Вечером я рассказал эту историю Лене. Она посмеялась, потом задумалась и сказала:
— А у нас, кстати, тоже есть чугунная сковородка.
— Я знаю, — сказал я. — Я её вчера мыл.
— И она тяжёлая, — добавила Лена.
— Я знаю.
— Просто имей в виду.
Я пошёл и удалил «Едадил» со своего телефона. На всякий случай. Потому что, как показала практика, лучше потерять пять тысяч рублей, чем спать на балконе, даже если балкон застеклённый и на улице апрель.
Кстати, на следующий день Серега пришёл с новостью. Он сказал, что Тамара, пока он спал на балконе, нашла в интернете статью про «Едадил» и поняла, что он не врал. И даже извинилась. Но сковородку перепрятала в другое место, чтобы не была под рукой.
— Зачем? — спросил я.
— На всякий случай, — сказал Серега. — Сказала, что если я когда-нибудь снова принесу домой чужой чек, она будет бить, не разбираясь.
— А ты?
— А я теперь все чеки выбрасываю на кассе. Даже свои. Пусть их другие собирают. Я не жадный.
Мы помолчали. Потом Серега добавил:
— Хотя, если подумать, кто-то сейчас подберёт мой чек, отсканирует и получит копейку. А у меня дома будет спокойно.
— Круг добра, — сказал я.
— Скорее, круг идиотов, — ответил Серега и пошёл делать себе кофе.
Я сидел и думал: а ведь наша жизнь — это вообще сплошной риск. Купил хлеб — получи чек. Подобрал чек — получи сковородой. Не подобрал — получи спокойствие. И только непонятно, что ценнее: полтинник на телефоне или хорошие отношения с женой.
Я, конечно, выбрал отношения. Тем более что у нас сковородка тоже чугунная и тяжёлая.
Так-то.