Когда смотришь на карту России, в глаза бросается одна странность. Крупные города стоят там, где им, казалось бы, не место. Ни удобных путей сообщения, ни богатых природных ресурсов, ни выгодного географического положения.
И всё же они выросли, обрели улицы, школы, заводы, театры. Вопрос, который задают себе многие: откуда они взялись? Ответ уходит корнями в 1930-е годы, когда экономика страны начала развиваться по законам военного времени, даже когда войны ещё не было.
Рабочие в полосатых робах
11 июля 1929 года Совнарком СССР принял постановление «Об использовании труда уголовно-заключенных». Документ, на первый взгляд технический, изменил лицо страны. ОГПУ предписывалось расширить систему лагерей «в целях колонизации отдалённых районов и эксплуатации их природных богатств». Так родилась идея, которая вскоре обросла плотью.
К середине 1930-х система ГУЛАГа превратилась в гигантский механизм. Лагерные управления возникали там, где планировалось строить заводы, добывать руду, прокладывать дороги. Историки выделяют особый тип поселений — «город-лагерь».
Это не просто место заключения, а полноценный населённый пункт, где бараки для осуждённых соседствуют с жильём для вольнонаёмных, детскими садами и школами.
В чём была логика? Стране нужно было осваивать территории и строить промышленные объекты. Свободных рук не хватало. А здесь — рабочая сила, которую можно было направить куда угодно, без учёта мнения самих работников.
Экономисты до сих пор спорят о рентабельности такого подхода. Но факт остаётся фактом: сотни городов обязаны своим рождением именно этой системе.
Как строили Красноярск-26
Осенью 1950 года на берегу Енисея началось строительство города, который долгие годы не имел названия. В документах он значился как Красноярск-26. Сегодня это Железногорск. Начальником стройки назначили генерала Михаила Михайловича Царевского — человека с опытом и нестандартным мышлением.
Ежедневно на площадку выходила бригада заключённых женщин из колонки №102. Работали они дружно и прилежно. Охранники сначала требовали обозначить зону работ красными флажками.
Но вскоре отношения наладились. Женщины приносили обед для бригады, строители делились с ними сухим пайком (чай, сахар, конфеты). В обеденный перерыв у костра собирались все, включая охрану.
Случай, который запомнили надолго. В первые месяцы стройки остро встала проблема с фундаментами. Бетонные блоки обещали из Красноярска, но они не поступали. Генерал Царевский осмотрел спиленные стволы лиственницы и предложил решение: сделать фундаменты из обожжённой древесины.
«В местных деревнях нижние венцы рубленых домов из лиственницы не гниют», — объяснил он.
Так и поступили. Спустя 27 лет, когда эти дома разбирали, на фундаментах не нашли признаков гниения.
Зимой того же года случился другой показательный эпизод. Наступили морозы, поставки материалов прекратились, и главный инженер решил не выводить заключённых на площадку. Приехал Царевский, обошёл заснеженные улицы и вызвал инженера в конторку. Сказал спокойно, но жёстко:
«В лагере без выхода на работу заключённые разлагаются, играют в карты — и неизвестно, чем это кончится. Завтра выведете всех. Пусть расчищают снег, приводят в порядок инструмент, учатся. Они должны быть заняты».
Это была не жестокость ради жестокости, а понимание, что безделье в замкнутом пространстве опаснее любой тяжёлой работы.
Магадан: порт, которого ждали
История Магадана началась не с лагеря, но лагерь сделал его городом. В 1928 году экспедиция Юрия Билибина обнаружила золотоносные руды на Колыме. Бухту Нагаева на Охотском море признали удобным местом для порта. В 1931 году создали трест «Дальстрой», а в ноябре того же года в бухту доставили первую партию заключённых (сто человек).
Осенью 1932 года на Колыму этапировали 12 тысяч лагерных рабочих. В октябре проложили улицы Советскую и Коммуны, запустили водопровод, построили кирпичный завод, электростанцию, телеграф. Появилась газета «Советская Колыма».
Зиму не пережил никто: ни заключённые, ни охранники, ни первая сотня заключенных, ни даже сторожевые собаки. Из следующей партии выжили единицы. Но город строился.
В 1935-м открылась первая школа. К концу 1930-х в Магадане уже были театр, библиотеки, детские сады. В 1939-м построили Дом пионеров (предшественник современного Дворца детского творчества). Город жил, несмотря на то, что основную рабочую силу составляли те, кто не имел права его покинуть.
Качество, о котором спорили
Как ни парадоксально, но построенное руками заключённых часто отличалось высокой добротностью. Жорес Медведев в книге «Атомный ГУЛАГ» заметил: «гулаговские» сооружения, включая жилые дома, строили лучше, по более высоким стандартам. В бригадах были специалисты: плотники, каменщики, механики, электрики. Во главе ставили людей с опытом работы на стройках.
В Красноярске-26 заключённый Скороходов (около 30 лет, механик) вызвался организовать все работы по устройству электросетей и механической мастерской. И справился блестяще.
В 1950 году только в одном лагерном отделении обучили 1255 заключённых строительным специальностям. Люди получали профессии, которые потом пригодились бы им на воле (если бы они вышли).
Судьбы городов после лагерей
Что случилось с этими городами, когда система ГУЛАГа прекратила существование? Они остались. Магадан в 1953-м стал центром новообразованной области. В 1957-м «Дальстрой» упразднили, но город продолжил расти. Здесь открыли научно-исследовательский институт, развивали рыбную промышленность, добычу золота.
Красноярск-26 тоже обрёл новую жизнь. Секретный атомный город превратился в один из центров космической промышленности. И сегодня дома, заложенные заключёнными в 1950-м, всё ещё стоят. Те самые, с фундаментами из обожжённой лиственницы.
Экономист Татьяна Михайлова из РАНХиГС отмечает: расселение людей по территории всегда очень инерционно. Если город построен, его трудно разрушить или переселить. Поэтому география ГУЛАГа до сих пор читается на карте страны. В тех местах, где были лагеря, население росло быстрее. И этот процесс продолжился даже после распада СССР.
Была ли альтернатива? Строители канала Москва-Волга сначала пытались работать силами вольнонаёмных. Но быстро поняли: при отсталой материально-технической базе и дефиците финансов справиться с задачей в сжатые сроки невозможно.
Для воплощения амбициозных проектов советская власть применила свой главный экономический козырь (мобильную и бесправную армию труда).
А что думаете вы? Можно ли отделить созданное этими городами от того, как они создавались? И что важнее для будущего: память о цене, которой они достались, или тот факт, что они вообще появились на карте страны? Поделитесь своим мнением в комментариях, будет интересно почитать.