Давайте признаем: история Лерчек (Валерии Чекалиной) теперь пугает не тем, что она подсудимая — страшно так поздно узнать, что у тебя рак. Пост- поискал в прессе несколько случаев ремиссии на последних стадиях — и позвонил этим людям сейчас. Вот какие советы они дают.
● Ирине Пустовой из Кущевки рак груди диагностировали в 2013 году — тогда ей не было и сорока. Опухоль имела четыре очага и пустила метастазы. Пустовая прошла через операции и химиотерапию. После лечения ремиссия наметилась в 2018 году, но на следующий год состояние Ирины снова ухудшилось. Устойчивое выздоровление началось в 2021 году и продолжается до сих пор.
«Очень тяжелое было лечение. У меня еще диабет. Но выхода другого не было. Не поверить и отказаться? Были такие случаи на моей памяти, но этих людей уже нет в живых. Я не представляю, как это пережила. Я на самом деле не сильный человек. От жалости к себе хочется плакать.
В начале болезни меня сон преследовал, что я в подвале сижу и только просвет в нем небольшой. Я вижу, что люди ходят, ищут меня, а я к ним пробиться не могу. Это очень похоже на этот диагноз».
Каждые три недели Ирина ходит на капельницы, а каждые три месяца у нее полноценное обследование: “Благодаря врачам я жива уже 13 лет”. Она отмечает, что из-за препаратов у нее часто есть физическая слабость и небольшие когнитивные нарушения.
► Сейчас Пустовая — педагог в детской школе искусств. Занимается танцами, путешествует, воспитывает двух взрослых дочерей: «Я знаю, что мои дети никогда не закончат жизнь самоубийством, потому что они видят, как я борюсь за жизнь». Вот пожелание Ирины:
«Нужно надеяться. У нас медицина вперед продвигается, и организм может неожиданно среагировать так, что легче будет. Мы все уйдем из этой жизни, я вечных людей не встречала. Нужно все с благодарностью принимать. Самое главное — не унывать и достойно прожить все до конца».
● История Евгения Шабловского облетела СМИ в 2012 году: у гомельского спасателя нашли меланому в 26 лет (это очень агрессивный тип рака). Врачи не верили, что Евгений выживет. Тогда Шабловский нашел клинику в Мюнхене, которая проводила на добровольцах исследования нового препарата без сертификации в ЕС. Терять Евгению было нечего, и, собрав деньги, семья отправилась в Германию.
Лечение новым препаратом помогло Евгению. Более того, по возвращении в Беларусь он смог добиться, чтобы местные власти закупили для него лекарство: “Я тогда был единственный, кто в стране его принимал”.
В 2015 году Шабловский закончил лечение, у него началась ремиссия. Какое-то время он наблюдался в онкодиспансере. Но болезнь больше десяти лет не возвращается: “В нормальный образ жизни вошел. Но активности и сил, как у обычного человека, у меня нет”.
► Когда-то Евгений говорил, что у него есть мечта: прийти к своему белорусскому врачу и сказать: «Вы не верили, а я выжил». Шабловский говорит, что этого медика так и не встретил. Вот его пожелание:
«Есть люди, у которых поддержка будет, все будет — а они сами внутри себя не хотят бороться. Могу пожелать не опускать руки, надеяться, до конца пробовать, за последнюю соломинку хвататься».
► Сейчас Шабловский живет в Беларуси, занимается ремонтом компьютеров, любит работать с автомобилями. У него уже взрослая дочь, которая почти не помнит, как папа болел.