История 73
Из цикла про Ильясовых.
Утро не задалось.
Лил предательский мартовский дождь, растворяя снег. У Галки, как обычно в дождливую погоду, не было настроения, и она усиленно отжималась в дальней комнате.
Трофим терпеть не мог, когда Галина такая, а жена ничего не могла с собой поделать: с детства дождь не любила. Он единственный мог испортить ей настроение надолго; в душу пробиралась хандра, и Галке хотелось выть белугой.
Пришлось Трофиму из-за этого сбежать из дома на целых 3 часа, так как в 17-00 по прогнозу уже обещали солнышко.
Галка под конец вспомнила о Зинкиной беговой дорожке, когда руки устали отжиматься, и пошла к подруге.
Трофим этим временем брёл в сторону администрации. У входа повстречал не менее тусклого, чем жена, Димку Жукова. Он являлся бессменным главой вот уже восемь лет.
– Да что ж все такие мрачные-то сегодня? – сказал Трофим вместо приветствия.
– А чему радоваться, Трофим Максимыч? Маразм крепчает! Я устал выполнять одну команду хуже другой! То музей им организуй, то подумай, как в Камышах развить туризм, и теперь вот хор!
– Хор? Какой хор?
– Любительский! – простонал Жуков. – Где я им музработника возьму?
– “Не слышны в садууу даже шорохиии…” – пропел густым баритоном Ильясов.
Димка с интересом взглянул на него.
– Неожиданно! А вдруг идея не настолько провальная? А что если удастся нам скорыми темпами сколотить коллектив, а? Это буквально на месяц. Выступим на Первомай – и отбой!
– Только не бери в хор Зинку, у неё нет слуха. И Нехочухина тоже гони оттудова метлой, ему весь медвежий прайд по ушам прошел…. А вот моя Галина хорошо поёт, и братья Стружкины тоже не подкачают. Динка-одноглазиха красиво поёт по-татарски. Ленуська, Генкина внучка, поющая, Олеська моя исполнит тебе всё, что захочешь. Гертруда Назарова, жена Ивана Назарова, по молодости имела сильный голос… Значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день, как пела группа «Кино».
– Объявление сарафанное сможешь сделать, дядь Трофим? – по-детски спросил Димка.
– Объявление тут не поможет. Интерес нужен! А вот чем ты завлечёшь наших людей, – не знаю. Будет профит, и тогда от желающих спеть отбоя не будет. Вон, тракторист Лепетов тебе даже станцует в Динкиных труселях танец маленьких дизелей…
– А чем завлечь-то?
– Известно чем… Вот ты из-за чего на посту держишься? Думай, Ватсон!
В глазах Жукова появилось понимание.
– Спасибо за дельный совет, Трофим Максимович. Заплатим. Солистам – двойной тариф.
…Через некоторое время по главному громкоговорителю Камышей раздалось:
«Виолетта! Как эту херабору включить? Я тебя зачем снова на работу взял, чтоб холодный кофе пить и самому во всем разбираться? Как это работает? Уже включил? Да?!…Ох, жёваная шкурка… Уважаемые жители Камышей! Объявляется набор красивых голосов в любительский хор Камышей. Выступление состоится 1 мая, на демонстрации Трудящихся.
Возрастных ограничений нет. Участников не забудем! Клянусь! Вырубай уже, блин! Куда жать? Красную? А, вот. Всё».
Что тут началось!
В хор набралось сорок человек. Записались даже Галкин брат Григорий и Демидка Глазков с женой Риткой Волочайкой.
– Галка! Вынь заглушку от морщин со рта! Намечается дело великое! – скандировал дома Трофим. – Пей сырые яйца, солировать будешь, звезда моя морская!
– Я?
– Ну а кто. Димке без нас никак. Он меня так сразу и спросил: “Кочевник, почему один? А где твоя верблюдица?” Потому что солистам – двойной тариф! Давай репетировать, Галя.
И они запели: «Если с другом вышел в путь! Веселей дорога…»
… Такого ажиотажа Камыши не видели со времён прошлогоднего конкурса на самую большую тыкву, в котором победила бабушка Ритки Волочайки, божий одуванчик Сима Кирилловна.
Причем, она и не подозревала, что участвует в конкурсе. Просто сливала помои под тыкву…
Руководить хором вызвалась секретарша Жукова – Виолетта Тяпкина — оказавшаяся в ответственный момент девушкой решительной и строгой.
С главой она больше шашни не крутила. Просто, работа была сильно нужна, а в Берёзовке с этим вопросом наблюдалась напряжёнка.
Виолетта уговорила Димку добавить в штатку полставочки на себя.
Ленуська Ахмерова работала секретарем на полную ставку, просто в данный момент находилась в отпуске.
…Взяла Виолетта у Генки Этты напрокат баян, и, с внушительной папкой нот, собрала людей на первую репетицию.
Когда на неё явились даже батюшка Фотий Задуй-свеча, Аксинья Губцева и бизнесмен Борька Похрин, Тяпкина в полной мере ощутила всю ответственность!
Только, не могла Виолетта именно сейчас всем признаться, что в её резюме имеется постыдный факт: «Окончено четыре класса баяна (на пятом году не сложилось — поссорилась с преподавателем из‑за прогулов ансамбля)».
Но это не мешало ей сейчас размахивать карандашом, как дирижёрской палочкой, и кричать:
— Выше ноту «ля»! Руслан! Старайся петь, как твоя Ленуська! Супруги Шевченко! В чем дело? Вы же не лягушки на болоте, чтоб шеи зазря раздувать, вы – будущая гордость Камышей! Попадайте в ноты! Ну, Надежда Королькова... Стыдно... Вы же воспитательница и поэтесса! Почему слова не выучили?
Репетиции проходили в пельменной, так как клуб «Орион» затопило дождевой водой.
Под аккомпанемент дребезжащего баяна, который то и дело норовил сыграть танго вместо патриотической песни, жители Камышей старательно выводили свои партии.
А песня разучивалась соответствующая — «Славься, край родной, славься на века!».
При этом половина хора упорно пыталась перекричать соседа, а Галка Ильясова, чтобы поднять себе настроение, добавляла в припевы заливистые рулады, напоминающие то ли соловья, то ли сигнализацию.
В хоре не было из хорошо поющих людей лишь карлицы Евдокии Столяровой. Она молча взирала на происходящее со стороны.
******
...Выступление проходило в Берёзовке. На демонстрации хор «Камыш» грянул песню так мощно, что у половины зрителей заложило уши, а голуби над площадью устроили экстренную эвакуацию.
Жюри, состоявшее сплошь из представителей Берёзовки, долго совещалось и присудило Камышам второе место.
Первое же досталось хору «Берёзонька». Пели их двадцать участников тихо, но слаженно: «Ой, цветёт калина». Запевала Томка Пожиткина. При этом администрация Берёзовки не поскупилась на новые сарафаны и рубахи, а также выделила двоих профессиональных музыкантов.
“Камыш” в сравнении с ними пел гораздо зрелищнее и масштабнее, особенно расстаралась солистка Галка Ильясова, но… хористы были одеты вразнобой и напоминали какой-то сброд…
Из хорошего – громкостью они смогли перекрыть все недостатки игры Виолетты, которая ошибалась почти в каждой музыкальной фразе...
Карлица взирала на все это со стороны с поджатыми губами и ждала — когда же случится развязка?
Димка Жуков, предвкушая славу, уже мысленно тратил бюд.жетные деньги на... памятные грамоты. Но, услышав вердикт, побледнел.
Второе место? Это же провал по всем направлениям!
А с другой стороны… можно и не отвечать за свои клятвенные слова, будто он не забудет участников…
– Всем спасибо! Как говорится, долг грильяжом красен! – объявил он на сцене, велел всем участникам выдать конфеты, и на этом его пламенная речь закончилась.
Тут из толпы вышла карлица Евдокия — маленькая, но решительная. Она взяла микрофон.
– В жюри меня не позвали почему? – тихо спросила она судей.
Те её прекрасно знали, поэтому начали вразнобой ссылаться на какие-то неотложные дела и побледнели.
Евдокия, глядя каждому в глаза, угостила жюри яблочным вареньем того года... Сказала съесть, как придут домой. Столовой ложкой.
После чего вернулась на сцену.
— Опять ты обманул народ, сучок хитро.задый? — вкрадчиво спросила она у Жукова.
Глава похолодел. Думал, в его случае дело тоже вареньем обойдется…
– Как вы с властями разговариваете? – нелепо пискнул он, дабы не ронять свой престиж в Берёзовке.
— Как они того заслуживают! Обещал ты хору награды, а выдал только сладкие слова? Ох, Великий Цезарь, не помри заново… Люблю ж я тебя, гада, как сына родного, но не оставляешь ты мне выбора. Чтоб у тебя челюсть отнялась, Димка, как у рыбы на берегу! Рыбы зря не болтают, вот и ты не будешь.
Не успел Жуков что-либо возразить, как почувствовал, что его челюсть перестала слушаться.
Он замычал, затряс головой, но карлица не терпела пустословия.
Жена Димки, Лариса, начала роптать.
Сколько ж её многострадальный муж будет нести наказание за общественные дела?
— Заступница? — ласково уточнила карлица. — Забыла, как изменял он тебе, ядрена кочерыжка? Как ноги я ему за это отстегивала? А давно ли он баню открывал, потом тоже три дня мычал, как кастрированный як? Не хочет супружник твой честно жить, не надо! Ой: а давай я тебе руки отсушу, чтоб неповадно было деньги хористов вместе с мужем тратить? А?
Димка пытался что-то сказать, но получалось только невнятное клацанье зубами, словно стоматолог заморозил ему челюсть. Он хотел предостеречь Ларису, чтоб не связывалась с карлицей…
Водитель от греха подальше увез Димку и Евдокию к ней домой — в «стационар», где нарушители ждали, когда их отпустит. Там уж Евдокия не стеснялась. Призывала их к совести, как надо. Гундела и гундела, а назказанный слушал.
*******
Тем временем паника в хоре «Камыш» нарастала. Виолетта Тяпкина предложила переждать и не паниковать. Мол, второе место — это не выигрыш. Денег не ждите.
— Виолетта! Смени акварель на лице на розовую! Когда объявляли конкурс, говорили про участие, а не про победу! — кричали хористы. — Обман! Мы месяц репетировали, дома свои, хозяйство забросили! За грильяж? Орёл щипАный твой Димка!
– Вам денег в случае проигрыша не обещали, – держала марку она.
– Не звени в рынду! Ты с ним заодно, позорница! Хоть бы партии выучила!
В итоге Димка, страдая и мыча, письменно распорядился выдать каждому участнику хора по тысяче рублей «за моральный подъём и акустический удар по району». А Галке – две тысячи!
Деньги подействовали лучше любого заклинания — народ успокоился, а Виолетта даже предложила «взять реванш».
– Ну вот, другое дело! Мы принимаем вызов! – согласился хор.
На 9 мая хор Камышей в полном составе отправился в Березовку. Все приоделись в белый верх, тёмный низ.
Выстроились участники на центральной улице, перед администрацией, и, дождавшись, пока «Берёзонька» закончит своё нежное «Ой, цветёт калина», грянули «Бьётся в тесной печурке огонь» в два голоса.
Ох, Галка заливалась!
Виолетта отрепетировала партию так, что пальцы от баяна отскакивали, как град от стекла!
«Берёзонька» растерялась, ведь они пели дважды одну и ту же песню…
А вот Камыши поразили всех новым, военным репертуаром, освоенным всего за неделю!
Но когда они исполнили в завершение праздника «День победы», им единогласно присудили первое место!
Димка, чья челюсть к тому моменту уже почти что слушалась, просиял.
— Ну что ж, — сказал он, потирая руки, — теперь можно и музеи открывать, и туризм развивать, раз уж классный хор у нас уже есть!
Хор улыбался. Всем было приятно!
— В августе у нас День села, — вспомнил Димка. — Виолетта, надо бы выступить. Отрепетируешь с ними «Шумел Камыш»?
— Бесплатно? — усмехнулась она. Димка тут же схватился за челюсть.
— Нет… конечно. Отныне каждое выступление будет… будет… будет… ммм... оплачиваться!
А солистка Галка, глядя на выглянувшее из-за туч солнце, только и усмехнулась.
К августу Димка с его короткой памятью опять будет корчиться в стационаре карлицы, как дождевой червяк в навозе!
Но это будет потом.
А сейчас Галке хорошо как никогда!… Надо будет, она и так споет. Бесплатно. Потому что она любит родное село и готова воспевать его вечно.
С теплом, Ольга.