Света вздохнула. «Консультант» был солидной конторой. Она машинально поправила очки, которые носила уже лет десять, с тех пор как зрение село за отчетами.
— А платить там хоть будут? Или опять за спасибо? Помнишь, как ты прошлым летом в ту турфирму ходил, три месяца пыль собирал, а получил только кружку с логотипом?
— Ма-ам! Это не турфирма! Там директор — реально крутой чувак. Говорят, его папан из бизнесменов, но он сам всего добился. Фамилия какая-то простая, то ли Соколов, то ли Соколовский… Неважно.
У Светы внутри что-то кольнуло. Глупость. Просто фамилия показалась знакомой. Соколовых в городе — пруд пруди.
— Ладно, — сдалась она. — Иди. Только галстук надень! И брюки не те, в клетку, а серые, классические!
— Есть, командир! — Сашка чмокнул её в макушку и умчался, едва не сбив с ног кота Барсика, который, в свою очередь, едва не сбил с ног Свету, решив, что его сейчас тоже начнут кормить.
Света посмотрела на кота, на свою штопку, на фотографию на комоде, где она, совсем юная, глупая, смеялась в обнимку с Андреем на фоне серого здания ЗАГСа.
— Ну вот, Света, — сказала она сама себе. — Бухгалтер, муж — автослесарь, сын — будущий юрист. Красота.
***
В «Юридической группе «Консультант» царила стерильная чистота и пахло дорогим кофе и кожей дорогих кресел. Сашка, он же Александр Андреевич Прохоров (по паспорту), чувствовал себя немного не в своей тарелке, но старался держаться уверенно.
Сам директор, Александр Сергеевич Соколов, вызвал его в кабинет через неделю после начала практики. Соколов выглядел именно так, как и должен выглядеть успешный юрист — подтянутый, седоватый на висках, с цепким взглядом. Он просматривал набросанный Сашкой проект договора.
— Садитесь, Прохоров, — сказал он, не поднимая глаз. — Читал вашу курсовую по налоговым спорам. Толково. Кто научный руководитель?
— Петровский Игорь Семенович, — четко ответил Сашка.
— Знаю Петровского, — Соколов наконец поднял взгляд и… замер. Всего на секунду. Но Сашка это заметил. Директор смотрел на него так, будто увидел призрака. Потом моргнул, и наваждение прошло. — Хороший мужик. Слушайте, Александр, а давайте-ка мы вам практику продлим и оформим вас официально младшим помощником. На полставки, конечно, параллельно с учебой. Справитесь?
Сашка чуть не задохнулся от счастья.
— Да! То есть… Да, Александр Сергеевич, конечно!
— Отлично. Тогда завтра же несите в отдел кадров документы. Паспорт, ИНН, диплом пока не нужен, справку с учебы, автобиографию… Ну, стандартный набор. Анкету заполните.
Сашка вылетел из кабинета на крыльях. А Александр Сергеевич Соколов откинулся в кресле и провел ладонью по лицу. Показалось. Просто показалось. Двадцать лет прошло. Двадцать лет с тех пор, как он, дурак, послушал мать и улетел в Лондон на ту чертову стажировку. С тех пор, как его женили на Леночке, дочке папиного партнера, которая через три года укатила в Майами с каким-то теннисистом, забрав половину его нервов и приличную сумму отступных.
Он так и не женился больше. Работал. Строил карьеру. Иногда, очень редко, вспоминал Свету. Её смех, её глаза, её упрямство. Как она сказала ему по телефону, когда мать всё ей рассказала про Леночку: «Саша, не звони мне больше. Ты сделал свой выбор». И трубку повесила. А он и не посмел перезвонить. Стыдно было. И гордость… Дурацкая мужская гордость.
***
В отделе кадров работала Зинаида Сергеевна, женщина с добрым сердцем и хронической невнимательностью. Она приняла у Сашки документы, кивнула, сунула их в стопку и забыла. А вечером, когда нужно было срочно подготовить приказ на подпись директору о назначении нового сотрудника, она схватила эту стопку и, не глядя, приложила к приказу всё, что там было: заявление, копию паспорта, справку и ту самую автобиографию, которую Сашка накатал второпях: «Я, Прохоров Александр Андреевич, родился такого-то числа 2006 года в городе N…».
Приказ лёг на стол Соколову уже в седьмом часу вечера. В офисе было тихо. Саша (мысленно он всё ещё называл себя Сашей, когда оставался один) открыл папку, пробежал глазами текст… и увидел листок с автобиографией. Чужой, случайно подсунутой.
Он хотел уже отложить ее в сторону, но взгляд зацепился за дату рождения. 14 марта 2006 года. Он машинально начал читать дальше. Место рождения. Потом строка: «Мать — Прохорова Светлана Ивановна, 1986 года рождения, работает главным бухгалтером».
Сердце пропустило удар. Он перечитал снова. Прохорова Светлана Ивановна. Двадцать лет назад, когда он уезжал, его Свете было девятнадцать. Она была бы ровесницей этой Светланы Ивановны.
Он лихорадочно начал листать документы дальше. Копия паспорта Александра. Фотография. Он всмотрелся в лицо парня. Тот самый взгляд, который утром показался ему знакомым. Свои собственные глаза, свой разрез глаз, свой подбородок, только более юный. Имя. Его имя. Саша.
Он посмотрел на дату рождения. Четырнадцатое марта. Девятый месяц после его отъезда. После той ночи перед аэропортом, когда Света плакала и просила его не уезжать, а он говорил, что это всего на год, что это для их будущего.
Трубка, которую она повесила. Её голос: «Ты сделал свой выбор».
Она была беременна. Она была беременна, когда он улетал развлекаться с Леной в Лондон. Она не сказала ему. А потом, когда узнала про Лену, она решила всё сама. За него.
Он сидел в пустом кабинете, сжимая в руках листок с убористым текстом, написанным от руки его сыном. Его сыном! Который полдня просидел с ним в кабинете, обсуждая налоговые споры. Который носит его имя и работает на него.
Первым чувством был не гнев, нет. Дикое, всепоглощающее сожаление. Сожаление о том, что он не узнал. Что его лишили возможности знать, как растет его мальчик. Что он не держал его на руках, не водил в школу, не ругал за двойки. Что Света… его Света… растила ребенка одна.
Потом пришла злость. На мать. На отца. На себя, идиота. На Свету. Почему она не сказала?! Почему решила за двоих?!
Он набрал номер Светы. Тот старый, который помнил наизусть двадцать лет, был давно недействителен. Тогда он ещё раз посмотрел документы, лежащие перед ним. Конечно, в анкете Александр указал номера ближайших родственников: мамы и папы. Светлана Ивановна Прохорова. Телефон был мобильный.
Александр Сергеевич Соколов, известный циник и трудоголик, никогда в жизни не нервничал так, как сейчас, нажимая кнопку вызова.
Гудок. Два. Три.
— Алло? — усталый, немного хрипловатый женский голос. Голос, который он не узнал, но который отозвался где-то в самой глубине души.
— Света… — его голос сел. — Света, это Саша. Соколов.
В трубке повисла тишина. Такая долгая, что он подумал — она бросила трубку.
— Ты зачем звонишь? — спросила она наконец. Голос стал жестким, колючим.
— Я… Я сейчас у себя в кабинете. — Он говорил тихо, сбивчиво. — Света… Я только что держал в руках автобиографию парня, который пришел ко мне на работу. Прохорова Александра Андреевича. Света… Это мой сын?
Снова тишина. Потом тяжелый вздох.
— Да, Саша. Твой.
— Как ты могла? — вырвалось у него. — Как ты могла не сказать мне?! Ты понимаешь, что я двадцать лет…
— А ты как мог? — перебила она, и в голосе её зазвенела та самая сталь, которую он так любил когда-то. — Ты как мог уехать? С ней? Ты даже не спросил, не поговорил со мной нормально! Твоя мамочка позаботилась, чтобы я всё узнала в красках. И что мне было делать? Ехать за тобой в Лондон с животом? Умолять? Я была молодой, Саша. Гордой. И очень раненой.
— Я был дурак! Я ничего не знал! Мать сказала, что ты сама не захотела меня ждать, что у тебя кто-то есть…
— Врёшь, — спокойно сказала Света. — Но теперь это уже неважно. У меня есть муж. У меня есть сын. И я не позволю тебе сейчас ворваться в его жизнь и всё сломать.
— Сломать? — он почти задохнулся от абсурдности этого слова. — Света, он — моя плоть и кровь! Я имею право…
— Ты имел право двадцать лет назад, — отрезала она. — Ты его потерял. Когда сел в тот самолет. Я не буду тебе мешать, Саша. Если Сашка сам захочет с тобой общаться — его выбор. Он взрослый. Но не проси меня простить тебя и сделать вид, что ничего не было. Было. И шрамы остались.
— А твой муж? — тихо спросил он. — Он… он знал?
— Мой муж знал всегда, — голос Светы чуть дрогнул, потеплел. — Андрей — самый лучший муж на свете. Он меня пожалел, когда мне было очень плохо. Он дал фамилию твоему сыну и вырастил его. Он решал с ним задачи по математике и лечил ему насморк. А ты в это время… Ну, ты знаешь, что ты делал.
Саша закрыл глаза. В голове не было ни одной умной мысли. Только картинки: вот они со Светой в парке, вот она смеется, вот он говорит ей: «Я на тебе женюсь, вот увидишь». Как же глупо, как по-идиотски глупо всё вышло.
— Можно мне… — он запнулся. — Можно мне увидеться с ним? Не как директор с подчиненным. Как… ну, ты понимаешь.
— Это ты у него спрашивай, — сказала Света. — У Александра Андреевича. А не у меня. Спокойной ночи, Саша.
Она положила трубку.
Александр Сергеевич Соколов остался сидеть в темном кабинете. Перед ним лежала папка с документами. На приказе о назначении младшего помощника нужно было поставить подпись.
Он взял ручку, посмотрел на графу «ФИО сотрудника: Прохоров Александр Андреевич» и медленно, очень медленно, поставил закорючку.
Сын. У него есть сын. Который носит чужую фамилию. Который вырос с другим отцом. Который смотрит на него сейчас как на успешного дядю-начальника, а не как на папу.
Он вспомнил, как мальчик сегодня улыбнулся, когда он похвалил его договор. Улыбнулся точно так же, как улыбалась Света. Та самая ямочка на щеке.
Саша (он снова почувствовал себя просто Сашей, тем самым, из прошлой жизни) открыл ящик стола, достал бутылку коньяка, которую держал для особых случаев, налил в кофейную чашку и выпил залпом. Коньяк обжег горло, но тоску не заглушил. В наступившей тишине было слышно только, как тикают напольные часы в приемной, отсчитывая минуты той жизни, которую он бездарно про… нет, не профукал. Упустил. Сел не на тот самолет.
Если вам понравился мой рассказ, читайте и другие истории на дзен-канале ВЕЧЕРНИЙ КОФЕ, пишите комментарии. До встречи!
➡️ ПОДПИСАТЬСЯ НА ГРУППУ: ok.ru/...ilee]