Толстой мог взять название у французского анархиста Прудона — но главную идею романа он нашёл у Пушкина. Именно об этом — небольшая история из большой биографии «Войны и мира».
«Война и мир» — одно из известнейших произведений мировой литературы, входящее в списки ста лучших книг, обязательных к прочтению. Правда, объём многих отталкивает… Но здесь всегда нужно помнить: четыре тома романа-эпопеи, которые мы знаем, изначально были шестью. Автор нас очень пожалел — убрал большую часть философских отступлений и описаний исторических событий.
Против Великого человека
Нас будет интересовать одна конкретная идея — роевая история. Толстой последовательно оспаривает романтическую концепцию роли Великого человека в истории. По сути, это та же теория, которая легла в основу статьи Родиона Раскольникова, делящей всех людей на «тварей дрожащих» и «право имеющих». Главным героем Раскольникова был Наполеон — и не случайно именно Наполеон оказывается одним из важных персонажей у Толстого.
Даже во второй половине XIX века французский император всё ещё остаётся воплощением Великого человека. В русской литературе его образ закреплён прежде всего благодаря стихам Пушкина и Лермонтова:
Чудесный жребий совершился:
Угас великий человек.
В неволе мрачной закатился
Наполеона грозный век.
…
Да будет омрачен позором
Тот малодушный, кто в сей день
Безумным возмутит укором
Его развенчанную тень!
(Пушкин, «Наполеон»)
Толстой переосмысляет этот образ — недаром самой запоминающейся деталью облика Наполеона у него оказываются комичные, почти сатирические жирные ляжки:
это был Наполеон. Он только что окончил свой туалет для верховой езды. Он был в синем мундире, раскрытом над белым жилетом, спускавшимся на круглый живот, в белых лосинах, обтягивавших жирные ляжки коротких ног, и в ботфортах. (Т.3)
А вот Пьер в начале романа формулирует ту же идею, что и Раскольников, — правда, для отречения от неё герою Толстого не потребуется убивать старушек:
Я потому так говорю, — продолжал он с отчаянностью, — что Бурбоны бежали от революции, предоставив народ анархии; а один Наполеон умел понять революцию, победить ее, и потому для общего блага он не мог остановиться перед жизнью одного человека. (Т.1)
Толстой, как и Достоевский, приводит своего героя к отрицанию величия одного человека над другими и заставляет его понять: жизнь — это не личная траектория, а необходимость прийти в согласие с другими людьми, с народным роем:
Есть две стороны жизни в каждом человеке: жизнь личная, которая тем более свободна, чем отвлеченнее ее интересы, и жизнь стихийная, роевая, где человек неизбежно исполняет предписанные ему законы.
Человек сознательно живет для себя, но служит бессознательным орудием для достижения исторических, общечеловеческих целей.
Эта идея оказалась центральной для романа. Ей бессознательно живёт Наташа, к ней перед смертью приходит Андрей, её благодаря Платону Каратаеву формулирует Пьер.
Но как же сам Толстой пришёл к ней?
Прудон: похожее название, чужие идеи
В 1861 году Толстой путешествует по Европе и, в частности, заезжает в Брюссель к Пьеру-Жозефу Прудону — с рекомендательными письмами от А. Герцена, с которым много общался в Лондоне. О самой встрече почти не осталось свидетельств: вскоре умирает Николай Николаевич, брат Льва, и потрясённый писатель перестаёт вести дневник.
Английский философ Исайя Бёрлин предполагал, что «более чем вероятно» Толстой заимствовал название у Прудона, публиковавшего книгу "La Guerre et la Paix" в 1861 году. Однако сам Бёрлин признавал: найти что-то сугубо прудонистское в Войне и мире, за исключением названия, весьма затруднительно.
И это неудивительно. Прудон считал войну естественным способом взаимодействия между народами, явлением с «чисто юридической природой», выполняющим положительную роль в развитии цивилизации. Толстой же писал прямо противоположное:
война, т. е. … противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие.
Так что даже если название и было позаимствовано, ни о каком влиянии Прудона на историософию Толстого говорить не приходится. Источник нужно искать в другом месте.
Пушкин: роевая история в «Капитанской дочке»
Настоящий источник историософии Толстого — Пушкин. В конце жизни он профессионально занимался историей, будучи придворным историографом. Известно, что Пушкин давно хотел написать исторический роман: так появились «Арап Петра Великого», «Борис Годунов», замысел большой истории Петра, «История Пугачёва». Её «побочным продуктом» стала «Капитанская дочка» — первое историософское художественное произведение в русской литературе.
Именно там, в диалоге Гринёва и Пугачёва, уже живёт та самая идея, которую Толстой развернёт в роман-эпопею:
— А ты полагаешь идти на Москву?
Самозванец несколько задумался и сказал вполголоса:
— Бог весть. Улица моя тесна; воли мне мало. Ребята мои умничают. Они воры. Мне должно держать ухо востро; при первой неудаче они свою шею выкупят моею головою.
— То-то! — сказал я Пугачеву. — Не лучше ли тебе отстать от них самому, заблаговременно, да прибегнуть к милосердию государыни?
Пугачев горько усмехнулся.
— Нет, — отвечал он, — поздно мне каяться. Для меня не будет помилования. Буду продолжать как начал. Как знать? Авось и удастся! Гришка Отрепьев ведь поцарствовал же над Москвою.
— А знаешь ты, чем он кончил? Его выбросили из окна, зарезали, сожгли, зарядили его пеплом пушку и выпалили!
Обычно этот эпизод помнят по «сказке» об орле и вороне. Но если посмотреть, что на самом деле обсуждают герои, — это и есть роевая теория в действии.
Пугачёв — царь, пусть и самозванец, предводитель восстания. Но почему он не может вырваться из сетей истории? Потому что «улица его тесна»: он полностью зависим от своих «ребят», которые его продадут при первой возможности. Повернуть назад тоже нельзя — восстание не даст. Пушкин хорошо знал, что значит быть заложником истории: в научном труде о восстании он описывает, как под влиянием соратников Пугачёв убивает собственную жену и ребёнка. В повести он совсем иной — но точно так же подчинён Истории.
Не эта ли идея звучит затем у Толстого?
Фатализм в истории неизбежен для объяснения неразумных явлений (то есть тех, разумность которых мы не понимаем). Чем более мы стараемся разумно объяснить эти явления в истории, тем они становятся для нас неразумнее и непонятнее.
Каждый человек живет для себя, пользуется свободой для достижения своих личных целей и чувствует всем существом своим, что он может сейчас сделать или не сделать такое-то действие; но как скоро он сделает его, так действие это, совершенное в известный момент времени, становится невозвратимым и делается достоянием истории, в которой оно имеет не свободное, а предопределенное значение.
«Сердце царево в руце божьей».
Царь — есть раб истории.
Что говорили современники
Толстой был внимательным читателем Пушкина. В 1853 году он записал:
Я читал «Капитанскую дочку» и увы! Должен сознаться, что теперь уже проза Пушкина стара — не слогом, но манерой изложения. Теперь справедливо — в новом направлении интерес подробностей чувства заменяет интерес самих событий.
Стиль уже кажется устаревшим — но идеи нет. Критик Н. Страхов писал о близости двух произведений прямо:
Есть в русской литературе классическое произведение, с которым «Война и мир» имеет больше сходства, чем с каким бы то ни было другим произведением. Это — «Капитанская дочка» Пушкина. Главное сходство — во внутреннем духе обоих произведений. «Капитанская дочка» тоже не исторический роман… Исторические лица — Пугачев, Екатерина — являются у Пушкина мельком в немногих сценах, совершенно так, как в «Войне и мире» являются Кутузов, Наполеон и пр.
Идеи в культуре не живут автономно. Между романтическим и реалистическим искусством нет непроницаемой границы — и «Война и мир» тому лучшее доказательство.
Если вы знаете подобные истории литературных перекличек — делитесь в комментариях. Если есть вопросы об истории или теории литературы, автор канала готов помочь найти ответы.
Оставайтесь на связи!
Вам нужна помощь в понимании и усвоении этих и других литературоведческих понятий? - пишите автору, он обязательно поможет во всём разобраться.
- Если у вас есть вопросы по представленному материалу, нужна консультация по написанию сочинения, проекта, научной работы, необходимо подготовиться к экзамену, ЕГЭ, ОГЭ, можно обратиться напрямую к автору.
- Я готов делиться своим опытом с каждым, накопленные мной материалы обязательно пригодятся для успешной сдачи экзамена любой сложности. Работаю с теми, кому нужно разобраться со сложной темой или кому нужны систематические занятия для подготовки к экзамену, конкурсу, олимпиаде.
- Есть опыт работы с учениками 5-11 классов, студентами, учителями.
- Темы для мастер-классов, открытых лекций о писателях и по теории литературы, созданию текста и многом другом.
Если вам понравился материал, скажите спасибо, буду благодарен и за обратную связь, что очень важно!