Когда на афише значатся имя Александра Зацепина и адрес «Театральная площадь, 1», подсознание рисует триумф имперского масштаба. Музыка этого человека десятилетиями служила хребтом советского кинематографа, превращая бытовые комедии в бессмертные полотна. Казалось, чествование живой легенды в его 100-летний юбилей обязано стать эталоном стиля.
Однако реальность, развернувшаяся на главной сцене страны, больше напоминала судорожные попытки организовать корпоратив в последний вечер перед Новым годом. Вместо монументального чествования зрители наблюдали странную эклектику, где пафос золоченых лож столкнулся с абсолютной творческой беспомощностью постановщиков.
Ведущая шоу выдала такой мощный старт, что эстетическое чувство публики моментально ушло в глубокий нокаут. Златопольская, которую все привыкли видеть в амплуа рафинированной интеллектуалки, на этот раз явно перемудрила с самовыражением.
Она выплыла на сцену в чем-то настолько несуразном, что этот перформанс трудно втиснуть в рамки элементарной логики. Вместо привычного лоска зрители получили визуальный хаос, который вызывал только один вопрос: что именно пытался сказать автор этого наряда?
Оголенное плечо соседствовало с клочковатой меховой отделкой, а нижняя часть ансамбля вызывала подозрение, что юбку удерживает обыкновенная бельевая резинка.
Дополнительный хаос вносила прическа: создавалось впечатление, что ведущая попала под сильный порыв ветра по дороге в театр и не успела воспользоваться зеркалом. Такой «деревенский шик» выглядел бы уместно на тематическом девичнике, но в интерьерах Большого театра он смотрелся как открытый вызов здравому смыслу.
Зрители тщетно пытались считать в этом образе скрытый подтекст или дань уважения какой-то конкретной киноленте, но за экстравагантным фасадом скрывалась лишь обыкновенная безвкусица.
Попытка интегрировать в музыкальный вечер образ великого поэта обернулась форменным фарсом. Евгений Миронов, артист колоссального дарования, стал заложником катастрофического грима.
Наклеенные в спешке бакенбарды жили своей жизнью, периодически стремясь покинуть лицо актера. Когда Миронов принялся декламировать строки про «Лукоморье», размахивая массивным белым пером, зал охватило чувство неловкости.
Использование столь примитивного реквизита выглядит как расписка в профессиональной немощи режиссера. Видимо, организаторы сочли публику недостаточно образованной, решив, что без гигантского пера никто не идентифицирует в человеке с бакенбардами Александра Сергеевича.
Вместо глубокого погружения в связь времен и смыслов, зрители получили карикатурную зарисовку, достойную школьной постановки, но никак не академических подмостков.
Музыкальное наполнение вечера и вовсе вызвало оторопь. Список приглашенных «звезд» выглядел максимально случайным. Если присутствие Ирины Пеговой и Юлии Пересильд еще можно объяснить их медийной активностью, то качество исполнения их партий вызывает серьезные вопросы. Певица Базыкина и вовсе превратила зацепинские шедевры в упражнения по вокальной импровизации, регулярно промахиваясь мимо нот.
Апогеем музыкального фиаско стало выступление актера Ткачука. Артист выглядел потерянным, его взгляд метался по шпаргалкам, а интонации выдавали полное отсутствие подготовки. Сложилось стойкое убеждение, что человека буквально выдернули из закулисья за пять минут до выхода, всучили микрофон и приказали «спасать ситуацию».
Наблюдать за тем, как разрушается филигранная структура мелодий Зацепина под натиском дилетантизма, было физически больно.
Сам маэстро, Александр Зацепин, наблюдал за происходящим из ложи. Его мудрый, спокойный взгляд резко контрастировал с тем балаганом, который развернулся внизу. В глазах юбиляра читалось стоическое терпение человека, который видел в этой жизни всё, включая и такие нелепые постановки в свою честь.
Участие ветеранов сцены, таких как Сергей Шакуров, тоже оставило двоякое впечатление. Безусловно, Шакуров титан, но заставлять легендарного актера петь в его нынешней форме означает проявлять неуважение к его прошлому.
Это выглядело не как чествование, а как эксплуатация великого имени для закрытия дыр в сыром сценарии. Зачем превращать трибьют в испытание на прочность для пожилых артистов, остается загадкой, ответ на которую кроется в элементарном отсутствии вкуса у продюсеров шоу.
Одним из самых трогательных, на первый взгляд, моментов стала встреча Александра Зацепина и Александры Пахмутовой у рояля. Два символа эпохи, два гиганта советской песни наконец-то оказались рядом. Это был идеальный кадр для хроники, если бы не одна существенная деталь.
Пока легенды обменивались улыбками и касались клавиш, реальный звук шел от другого инструмента, за которым в тени трудился молодой пианист.
Безусловно, возраст берет свое, и технические страховки в таких случаях оправданы. Однако общая атмосфера вечера, пропитанная имитацией и фальшью, заставила воспринимать этот жест как очередную декорацию. Когда даже искренность превращается в технологический процесс, смысл праздника окончательно испаряется.
В этой череде странных номеров и случайных людей даже Андрей Малахов, привыкший к формату шоу, смотрелся едва ли не самым честным участником, искренне пытающимся склеить обломки этого странного зрелища.
В итоге празднование столетия Александра Зацепина оставило послевкусие разочарования. Главный вопрос, который хочется задать организаторам: почему для юбилея такого масштаба не нашлось достойного режиссера и качественного состава исполнителей?
Неужели творческое наследие композитора заслуживает лишь поспешной сборки из того, что было под рукой?
Вместо глубокого осмысления вклада Зацепина в культуру, Большой театр предложил зрителям суррогат. Это был вечер не о музыке, а о том, как легко превратить золото в медь при наличии достаточного бюджета и полном отсутствии понимания материала.
Маэстро, безусловно, выше этого шума, его музыка переживет и этот концерт, и его авторов. Но обида за профессиональный цех остается, ведь такие даты случаются раз в сто лет, и тратить их на посредственность непозволительная роскошь.