Начало ⬇️
Гул вертолетов наверху сменился резким, визгливым скрежетом. Синдикат не собирался вести переговоры. Они резали металл гермозатвора, и искры, летевшие из щелей, казались мне предвестниками ада.
— Уходите, — Седой стоял у главного пульта, его пальцы лихорадочно бегали по аналоговым тумблерам. Кабели, тянущиеся из его затылка, подергивались, словно он бился в невидимых судорогах. — Я запущу магнитный импульс. Он выжжет электронику «Чистильщиков» в радиусе ста метров. Но он выжжет и меня. — Седой, нет! — я сделала шаг к нему, но Варг жестко перехватил меня за талию. — Он уже мертв, Вика. Он подключил свой мозг напрямую к катушкам. Сейчас он — часть цепи.
Старик обернулся. Его единственный живой глаз слезился. — Беги, девочка. Твой ребенок не должен стать строчкой в отчете Игоря. Вскрывай «Спектр-1». Ключ сам найдет дорогу. Ищи правду в соли...
Вспышка. Мир на мгновение стал абсолютно белым. Звук исчез, сменившись невыносимым писком в ушах. Я почувствовала, как наноботы в моей крови на долю секунды замерли — магнитный удар Седого едва не остановил мое собственное сердце. Когда зрение вернулось, Архива больше не было. Всё, что было цифровым, превратилось в прах. Седой застыл у пульта, как соляной столп, — его мозг выгорел вместе с серверами.
— Быстрее! — Варг толкнул меня в узкий технический зев шлюза. Мы провалились в темноту, которая пахла не просто старостью, а забвением. Это был «Спектр-1». Седой в моей памяти всегда говорил об этом месте с дрожью, но реальность оказалась страшнее. Варг приложил ладонь к сенсору гермодвери, который чудом еще подавал признаки жизни. С тяжелым, стонущим скрежетом металл разошелся.
Внутри открылся зал, залитый призрачным, едва живым светом аварийных ламп. Десятки высоких цилиндрических резервуаров выстроились бесконечными рядами, как колонны в затонувшем храме. В мутной, желтоватой жидкости плавали тела. Некоторые всё еще напоминали людей. Некоторые — уже нет.
Я подошла к ближайшему баку. Внутри застыл мужчина с прозрачным, словно отполированным черепом. Сквозь кость, ставшую похожей на мутное стекло, была видна пульсирующая золотая сеть наноботов — они заменили собой кору головного мозга, превратив орган в сияющую микросхему. В соседнем резервуаре дрейфовала женщина; её правая рука была расщеплена на сотни тонких волокон, превратившись в живой кабельный жгут.
— Прототипы, — глухо произнес Варг, не оборачиваясь. — Те, на ком Ключ учился выживать.
Я прошла дальше, чувствуя, как ледяной холод лаборатории пробирается под кожу. Мой фонарь выхватил бак поменьше. Внутри, в окружении датчиков, находился мальчик. На вид ему было не больше десяти. Его кожа была неестественно бледной, почти синей, а на груди чернела несмываемая татуировка: К-17. Я прижала ладонь к холодному оргстеклу. Мальчик казался спящим, но в ту секунду, когда Ключ в моей крови срезонировал с его системой, его веки дрогнули. Глаза открылись. В них не было зрачков — только ровное, безжизненное серебро. Он смотрел прямо на меня, сквозь жидкость и стекло. Его губы шевельнулись. Беззвучно, медленно, он произнес всего одно слово, которое я прочитала по буквам: «М-а-м-а…»
— Варг! — вскрикнула я, отпрянув. Он резко нажал на рычаг на консоли. Питание отключилось, резервуар мгновенно потемнел, скрывая серебряные глаза ребенка в маслянистой тени.
— Они иногда… приходят в себя, — Варг тяжело задышал, его лицо в полумраке казалось маской. — Ключ внутри них не спит. Он пытается найти соединение, которого больше нет.
— Это дети? — прошептала я, и мой голос сорвался. — Мой отец делал это с детьми?
Он толкнул плечом стальную плиту, и мы выбрались на поверхность. После липкой темноты лабораторий свет уличных фонарей показался мне ослепительным. Мы оказались на техническом выступе Пятой авеню. Манхэттен встретил меня тишиной, от которой закладывало уши. Город выглядел… слишком идеальным. Дороги были полны бесшумных электрокаров, скользящих без водителей. Но страшнее всего были люди. Они шли по тротуарам ровным, мерным шагом, словно по невидимым рельсам.
Над крышами небоскребов пронесся низкий, едва слышный гул. Я подняла голову и увидела „Стрижа“ — скоростной перехватчик Синдиката. Он шел по вектору нашего выхода из коллектора. — Они не восстанавливают логи, — Варг схватил меня за плечо и прижал к холодному стеклу витрины. — Они просто сужают кольцо. Олег использует частоту „Эха“, чтобы превратить каждого прохожего в живой датчик. Любое отклонение в ритме толпы — и нас вычислят за секунды.
Я остановилась у витрины. Рядом стояла женщина в сером пальто. Она замерла, но смотрела сквозь стекло. Её зрачки бешено метались под веками. — Простите… — я коснулась её плеча. Женщина не шелохнулась. На её виске пульсировал имплант «Эха». Я потянула её за руку. Она вздрогнула, и на мгновение в её глазах вспыхнул животный ужас. — Где… — она часто задышала. — Где я? Но имплант вспыхнул синим, и лицо женщины мгновенно разгладилось. Она блаженно улыбнулась пустоте: — Всё хорошо. Мне здесь нравится. Здесь всегда солнце.
Она ушла, мгновенно поймав ритм толпы. Я отшатнулась. Там, внизу, были мертвые черновики моего отца. А здесь, наверху — живые чистовики Игоря. — Идем, Сармат, — Варг потянул меня в тень переулка. — Не смотри на них. Нам нужно пересечь мост и уйти в шахты Нью-Джерси, пока «Чистильщики» не восстановили логи.
Мы бежали по мертвому, идеальному городу, где миллионы людей спали с открытыми глазами, и я впервые по-настоящему испугалась своего ребенка. Кем он будет в этом мире? Программным сбоем или единственным, кто сможет проснуться?
Продолжение ⬇️
#конкурс_литрес #киберпанк #антиутопия #что_почитать #литрес #эра_стеклянных_людей