Найти в Дзене
Глагол38

Валентин Распутин, последний классик

Известный колумнист Владимир Демчиков написал этот текст 11 лет назад, сразу после смерти Валентина Григорьевича Распутина. Он ушел 14 марта 2015 года, не дожив одного дня до своего 78-летия. Довольно странно сейчас слышать в теленовостях прибавление – «писатель». Телезрителям как бы напоминают, чем занимался, чем был знаменит. Впрочем, пусть напоминают. Распутин, конечно, и был прежде всего – гениальный писатель. Его рассказы и повести, написанные в 60-70-е годы, производили сильнейшее впечатление. От точности распутинского языка, от его умения ухватить тонкие, еле заметные движения человеческой натуры – просто захватывало дух. До сих помню впечатление от «Живи и помни» - мозги трещали, так хорошо было это написано. И вообще, тогда, в 70-е, он был в Иркутске даже не знаменитым писателем, а просто каким-то главным человеком. Просто самым главным. Читающие люди ловили каждое его слово. Напряженно ждали новых вещей. На встречи с ним набивались полные залы. Это довольно трудно представить

Известный колумнист Владимир Демчиков написал этот текст 11 лет назад, сразу после смерти Валентина Григорьевича Распутина. Он ушел 14 марта 2015 года, не дожив одного дня до своего 78-летия.

Фото: Борис Дмитриев
Фото: Борис Дмитриев

Довольно странно сейчас слышать в теленовостях прибавление – «писатель». Телезрителям как бы напоминают, чем занимался, чем был знаменит.

Впрочем, пусть напоминают. Распутин, конечно, и был прежде всего – гениальный писатель. Его рассказы и повести, написанные в 60-70-е годы, производили сильнейшее впечатление. От точности распутинского языка, от его умения ухватить тонкие, еле заметные движения человеческой натуры – просто захватывало дух. До сих помню впечатление от «Живи и помни» - мозги трещали, так хорошо было это написано.

И вообще, тогда, в 70-е, он был в Иркутске даже не знаменитым писателем, а просто каким-то главным человеком. Просто самым главным. Читающие люди ловили каждое его слово. Напряженно ждали новых вещей. На встречи с ним набивались полные залы. Это довольно трудно представить сегодня – но это было именно так.

Потом что-то изменилось. Рассказ «Что передать вороне?» (написанный им после долгого молчания), от которого все были в восторге, уже резко отличался от всего, написанного ранее. Стало ясно, что прежний материал, с которым Распутин работал и «из которого» он писал – у него на исходе. Ясно это было и внимательному читателю, и, думаю, самому писателю. «Пожар» был уже резко публицистической книгой.

И потом, в течение следующих нескольких десятилетий, Распутин продолжал работать как прозаик уже на стыке виртуозной психологической прозы – и прямого публицистического высказывания. Попытки синтезировать эти противоположные стихии в рамках одного высказывания кому-то казались развитием распутинского таланта, новым качеством.

А кому-то – попыткой (довольно неудачной) расширить территорию литературы за счет публицистики, превратить литературу в одну из дубинок в борьбе за сохранение исходных, самобытных культурных начал России. Борьбе с тлетворным влиянием запада и защите России от внешних и прочих врагов Распутин отдал много сил. Но сегодня это уже не так важно.

Главное, что останется после Распутина – это его книги. Он написал не очень много, но у каждого есть что-то свое, «свой Распутин».

Кто-то называет «Уроки французского».

Кто-то - «Живи и помни» и «Прощание с Матёрой».

Кто-то добавит «Василия и Василису», «Деньги для Марии», рассказы.

А кто-то - «Пожар» и даже «Дочь Ивана, мать Ивана» – чтобы видеть его писательскую эволюцию.

А есть ведь еще и «Последний срок», и последнюю фразу оттуда до сих пор вспоминаешь, вздраигвая.

Его книги не просто впечатались в нас испытанными при прочтении потрясениями и сильными эмоциями, они оказались как бы растворены повсюду. Мало того, чго его герои переселились в наш личный опыт, как это происходит с героями классических книг. Оказалось, что невозможно жить в Иркутске, в Сибири – и не вспоминать о его книгах даже тогда, когда вроде и нет повода.

Где бы ни оказался, на Ангаре, в какой-то деревне, в зимнем лесу – везде вдруг мелькнет то распутинская строка, то смутное воспоминание об ухваченном у него настроении, то вдруг вспомнишь, как он писал об умирающей и уходящей деревне. Он был сильный писатель, и даже отстраняясь от него и споря с ним, мы так и не смогли избавиться от его пристального взгляда: живи – и помни.

В последние годы Распутин заметно помягчел, дал несколько очень теплых и почти лирических интервью (в частности, о Вампилове телеканалу «Культура»). Очень жаль, что этого «позднего» Распутина мы сможем теперь только слушать в записи – на тексты уже не хватило жизни.

Будем помнить, Валентин Григорьевич.

Автор: Владимир Демчиков.

Возрастное ограничение: 16+