Сын поселил у нас свою девушку, которая не переносит запах моей еды и требует готовить «что-то нейтральное»

Мне под пятьдесят, и я, кажется, начинаю понимать свою маму, которая ворчала, что «своя ноша не тянет, а вот чужие привычки — ещё как». Живём мы втроём: я, муж Сергей и младший сын Кирюшка, который ходит в пятый класс. А ещё есть старший, Егор. Он учится в магистратуре и не так давно привёл к нам жить свою девушку Алису.

На первый взгляд, Алиса — само очарование: стройная, с длинными волосами и вечной лёгкой полуулыбкой. Учится на дизайнера. Егор говорит, у них любовь и серьёзные планы. Я, как мать, рада за сына, но как хозяйка дома, потихоньку схожу с ума.

Я работаю бухгалтером, прихожу домой, готовлю. Продуктов, конечно, не жалко — пусть едят, пока молодые. Но недавно я заметила странную закономерность. Стоит мне начать готовить что-то с ярким ароматом, Алиса тут как тут.

Было это в субботу. Я решила побаловать мальчишек и пожарить картошку с шкварками и лучком, как это делала моя бабушка. Аромат — на всю квартиру. Заходит Алиса в своей шёлковой пижаме, томно так потягивается и идёт прямо к окну.

– Что-то душно, – сказала она и с усилием распахнула раму настежь. На дворе, между прочим, март.

Я только ковшик в руке сжала, но промолчала. Мало ли, может, и правда душно. Егор потом подошёл, обнял меня: «Мам, картошка супер!». И я успокоилась.

Но осадочек остался. А во вторник история повторилась. Я варила холодец. Процесс долгий, ответственный. Чувствую, на кухню влетает Егор, хмурый.

– Мам, слушай, – мнётся. – Тут такое дело… Алиса просила передать, может, ты не будешь варить это… ну, с мясом? Говорит, запах специфический, ей потом на учёбу идти, и вещи этим пахнут.

А я говорю:

– Егор, а она не пробовала сама ко мне подойти и сказать? Или, может, она ужин приготовит? Я целый день на работе, а вечером у плиты стою.

Он вздыхает:

– Мам, ну она стесняется.

– А тебя просить не стесняется? – усмехнулась я. – Сынок, это мой дом. Я тут хозяйка. И холодец – любимое блюдо твоего отца, между прочим.

Я решила не доводить до скандала и поговорила с Алисой сама, когда Егор ушёл в душ. Она сидела в гостиной с ноутбуком.

– Алис, – начала я миролюбиво. – Давай договоримся. Я понимаю, у тебя могут быть свои вкусы. Но и у меня есть свои привычки. Я люблю готовить наваристую еду. Давай я буду тебя предупреждать, когда планирую что-то «пахучее», а ты в это время можешь сходить в кафе или погулять? Я даже деньги дам на кофе.

Она подняла на меня свои красивые глаза и сказала то, от чего у меня волосы на затылке зашевелились:

– Вера Михайловна, а может, вам просто готовить что-то более нейтральное? Салаты, например. Это полезнее для здоровья.

Я онемела, только её указаний не хватало.

Вечером мы с Сергеем сидели на кухне. Я наливала ему борщ.

– Сереж, – говорю. – Я, кажется, начинаю жалеть, что мы родили гения. Егор наш в университете, видимо, только наукам учился, а житейской мудрости – нет. Он же не видит ничего плохого в том, что его девушка учит меня, как жить.

Муж хлебнул борща, крякнул довольно и выдал:

– А ты не парься, Вер. Сделай проще. Завтра суббота, я на рыбалку собрался. Приеду с уловом. Будешь жарить карасей в сметане? С лучком, как я люблю?

Я посмотрела на его хитрое лицо и рассмеялась.

– Буду, – сказала я. – Обязательно буду. И окна открывать не дам. Пусть привыкает. Не нравится – значит, пора своим гнёздышком обзаводиться. А в чужой монастырь, как говорится, со своим уставом не ходят.