На основе анализа мнений ряда экспертов в области международных отношений и геополитического прогнозирования, ниже представлен синтез ключевых тезисов относительно роли России и Китая в эскалации конфликта между США, Израилем и Ираном.
О миротворческой риторике и реальных интересах
Как отмечают некоторые аналитики, несмотря на то, что роль России в текущем ближневосточном кризисе официально воспринимается как миротворческая (о чём свидетельствуют заявления израильского посла в Москве и факт телефонного разговора президента США с В. Путиным), существует альтернативная точка зрения. Ряд экспертов полагает, что страны-инициаторы конфликта заинтересованы в посредничестве Москвы преимущественно для выхода из сложившейся ситуации с минимальными потерями, тогда как вопрос о соответствии такого сценария российским национальным интересам остаётся дискуссионным.
Гипотеза о стратегической выгоде затяжного конфликта
В экспертном сообществе обсуждается гипотеза, согласно которой России, при условии цинично-прагматичного подхода к оценке национальных интересов, может быть выгоден продолжительный и ресурсоёмкий конфликт на Ближнем Востоке, в который она сама не будет напрямую вовлечена. Аргументация данной позиции включает следующие тезисы:
углубление стратегического «увязания» США и их союзников по НАТО в региональном противостоянии;
перенаправление западных военных ресурсов (в частности, ракетных арсеналов) в регион Персидского залива, что косвенно снижает давление на российском направлении, включая театр СВО;
сохранение стабильно высоких цен на энергоносители;
усиление переговорных позиций Москвы по украинскому вопросу на фоне глобальной дестабилизации.
Условия реализации сценария: дипломатия и координация с Тегераном и Пекином
Согласно мнению отдельных экспертов, для реализации подобного сценария России достаточно использовать дипломатические инструменты, на которые сейчас рассчитывают Вашингтон и Тель-Авив. Ключевым условием, по их мнению, является достижение координации с двумя стратегическими партнёрами — Ираном и Китаем.
Иранский фактор: после смены руководства в Тегеране к власти пришли силы, ориентированные на бескомпромиссное противостояние. Однако, как указывают аналитики, для ведения длительной войны Ирану недостаёт ресурсной базы, которой располагают лишь несколько евразийских держав.
Китайский интерес: эксперты отмечают, что Пекин может быть ещё более заинтересован в стратегическом «увязывании» США в крупном региональном конфликте, учитывая открытую риторику Вашингтона о Китае как о главном системном сопернике.
Российский вклад: при сохранении текущей модели ведения СВО, Россия, по мнению некоторых наблюдателей, способна внести вклад в виде поставок вооружений, не ставя под угрозу собственную экономическую стабильность.
Концепция «прокси-Украины для Запада»
В аналитических кругах обсуждается гипотетическая возможность создания для Запада ситуации, зеркально отражающей украинский кризис: формирование государства-«наёмника», которое будет вести войну с общим противником за счёт ресурсов внешних заказчиков. В данной конструкции Иран мог бы сыграть роль такого актора, получая поддержку от России и Китая. Эксперты указывают, что подобный сценарий потенциально способен нанести США серьёзное военно-политическое поражение, сопоставимое с последствиями Вьетнама или Карибского кризиса.
Сдерживающие факторы и риски
Вместе с тем, в экспертном сообществе выделяются ключевые обстоятельства, которые на текущий момент ограничивают реализацию описанного сценария:
Позиция Китая: стремление Пекина к стабильности и возврату к модели глобализации до-трамповской эпохи;
Фокус России на СВО: концентрация политических и экономических ресурсов на украинском направлении снижает готовность Москвы к масштабным геополитическим ставкам в других регионах;
Хрупкость российско-американского диалога: риск разрушения недавно начавших восстанавливаться каналов коммуникации.
О ценности диалога с Вашингтоном
Отдельные эксперты обращают внимание на то, что за последний год нормализации отношений с США Россия практически не получила ощутимых дивидендов: риторическое смягчение и протокольные жесты не сопровождались снятием санкций или реальным прогрессом в урегулировании украинского кризиса с учётом российских интересов. В этой связи, как полагают некоторые аналитики, ожидание Вашингтоном «безвозмездного» посредничества Москвы по иранскому вопросу ставит под сомнение саму целесообразность сохранения приоритета в развитии диалога с американской стороной без встречных конструктивных шагов.