В социальных сетях появилась интересная работа по вещному праву на немецком языке. Ее можно читать с использованием интернет-переводчиков, которыми следует пользоваться в Чат-GPT и в яндексе.
Труд именуется: Hauck R. Nießbrauch an Rechten. Tübingen: Mohr Siebeck, 2014. 432 S. (Jus Privatum: Beiträge zum Privatrecht. Bd. 194).
Rechte an Rechten, или права на права (отрывок)
«Возможны ли права на права?» — этот вопрос, которым Густав Хартманн в 1880 году начинает рецензию на три юридических труда, посвящённых в целом пользованию (узуфрукту), а в более широком плане — учению о пользовании правами, должен быть предпослан и настоящему исследованию.
Данное исследование посвящено пользованию правами и, таким образом, феномену права, которое должно существовать в отношении другого права. Для ряда авторов, по крайней мере в более ранней литературе, такая концепция представлялась едва ли не презренной.
Йозеф Колер отмечал, что вопрос о существовании «прав на права» — это не просто научная интеллектуальная игра, а проблема, имеющая существенное юридическое значение. Ведь если дать на этот вопрос отрицательный ответ, то пользование правами также окажется невозможным. Это значительно сократило бы объём настоящей работы.
Кроме того, вообще отсутствует более детальное рассмотрение этой формы обременения. В то время как благодаря труду Вольфганга Шёна имеется всестороннее изложение пользования вещами, пользование правами до настоящего момента ещё не становилось предметом углублённого — по крайней мере монографического — исследования.
При этом проводимое исследование не ограничивается проблемами, специфичными для узуфрукта. Напротив, предпринимается попытка, посредством углублённого изучения феномена прав на права, также разобраться с фундаментальными проблемами вещного права по Гражданскому уложению Германии (BGB), например:
- с сущностью обременения объектов по Гражданскому уложению (то есть, согласно традиционному взгляду, вещей и прав) в целом;
- с содержанием субъективных прав.
При этом существующие варианты решений подвергаются критической оценке, и в каждом случае предполагается разработать собственный альтернативный подход.
Границы данного исследования определяются там, где отсутствует непосредственная связь с темой настоящей работы. Ведь, разумеется, вопросы, например, обоснования существования субъективных прав и распределения благ, выходят далеко за рамки темы, подлежащей рассмотрению в данном исследовании.
Подобными вопросами следовало бы заниматься также с точки зрения философии права и социологии права — однако это остаётся в ведении соответствующих специалистов.
Как уже упоминалось в начале, вопрос о том, могут ли вообще существовать права на права, уже на этапе создания Гражданского уложения Германии (BGB) обсуждался крайне противоречиво.
Однако, в отличие от Хартманна, законодатель, по‑видимому, не видел проблемы в признании прав на права. Напротив, он полностью воздержался даже от постановки этого вопроса.
Иначе невозможно объяснить существование норм, регулирующих узуфрукт (§§ 1068–1084 и §§ 1085–1089 BGB), а также залоговое право на права (§§ 1273–1296 BGB).
Прежде всего это относится к прямому утверждению в § 1068, абз. 1 BGB: «Предметом узуфрукта может быть также право».
При этом положения, регулирующие пользование правами (узуфрукт), носят лишь фрагментарный либо малоинформативный характер. В значительной степени они сводятся к отсылкам к нормам о пользовании вещами (§§ 1030–1067 BGB).
Таким образом, законодатель Гражданского уложения Германии (BGB) следует традиции римской юриспруденции. Последняя, со своей стороны, хотя и признавала сервитуты и в особенности пользование правами, но также воздерживалась от каких‑либо развёрнутых положений на этот счёт.
Аналогичная ситуация наблюдается и в отношении Общего земского права для Прусского государства 1794 года (далее — ALR), а также иных предшествующих нормативных актов, ставших прообразом BGB.
Предметами пользования правами согласно широкой формулировке в § 1068 абз. 1 Гражданского кодекса Германии (BGB) могут быть права всякого рода, то есть как вещные, так и обязательственные права, при условии их передаваемости (см. § 1069 абз. 2 BGB). Правовая природа пользования правом часто рассматривается как вещная, однако это вполне обоснованно вызывает сомнение. Ведь если пользование устанавливается "в отношении требования" (сравните § 1074 BGB), то, согласно такому мнению, возникает вещное абсолютное право пользования на относительное обязательство, что ставит вполне закономерный вопрос о том, каким образом такая конструкция может быть обоснована догматически. Далее удивляет уже само расположение норм о пользовании правами в третьей книге BGB, озаглавленной "Вещное право". Ведь вещи, согласно § 90 BGB, являются лишь физическими объектами, к которым едва ли можно отнести "права", о которых говорится в § 1068 BGB.
Уже этот очерк показывает, что в отношении пользования правами и, шире говоря, существования прав на права в рамках систематизации регулирующих положений BGB вообще возникает немало вопросов. Однако в этих пояснениях намечается и определённая слабость, которой эта работа неизбежно должна коснуться, хотя, надеюсь, её удастся обойти стороной. Потому что первоочередной задачей является определение основных юридических понятий, которые сначала должны быть определены, прежде чем на их основе можно будет заняться дальнейшими проблемами. Что касается этих понятий, то сегодня справедливо то же самое, что Рудольф Зом выразил в своей статье о понятиях "имущественное право", "предмет" и "распоряжение" ещё в 1906 году, а именно, что несмотря на наличие бесчисленных предложений решений, "особенно относительно фундаментальных понятий частного права, на которых основывается вся наша наука частного права", юридическая терминология в конечном итоге несовершенна. Ведь попытки определить понятия, как верно заметил Зом, происходят "из субъективного восприятия отдельного писателя", что изначально ограничивает убедительность этих попыток.
Что эта работа всё-таки не является чисто юридической игрой в бисер, становится ясно уже потому, что пользование правами играет весьма значительную практическую роль. Это особенно актуально для пользования имущественными правами интеллектуальной собственности и участия в капитале компаний. Цель подобного установления пользования состоит, вкратце, в создании фиксированного источнику дохода, обладающего вещно-правовым характером, в пользу управомоченного лица, например, путём заранее подготовленного наследования. Если учесть возрастающее значение наследственного права, то это обстоятельство не покажется удивительным. Кроме того, решения, основанные на пользовании, признаются пригодными для избежания определенных (нежелательных) последствий банкротства, касающихся прав интеллектуальной собственности. Таким образом, пользование правами приобретает значение средства обеспечения.
В настоящей работе также рассматриваются положения о пользовании имуществом и наследством. Эти нормы содержатся непосредственно вслед за основными положениями о пользовании правами в отдельном подразделе (§§ 1085–1089 BGB), хотя они тесно связаны с предыдущими нормами. Из рассмотрения в целом исключены вопросы налогового права. Здесь речь идет о специальной области, которая требует отдельного изучения. Особенно это важно ввиду множества возможных видов прав, являющихся предметом пользования, и обширных возможностей по оформлению, включая необходимую налоговую оценку каждого конкретного случая.
Именно учитывая опасность "потери ориентации" среди определений понятий, изложенных выше, далее будет предпринята попытка сосредоточить внимание на исследуемом предмете при рассмотрении указанных понятий. Что касается альтернативных концепций, намеченных выше и подлежащих разработке здесь, в частности объяснения сущности обременения вообще, то следует учитывать удачное замечание Колера, который считал, что "самой большой ошибкой, какую можно совершить в конструкции, является конструирование института не по действительному существованию, а по идеальной цели, к которой он стремится".
Вариант: Учитывая описанную выше опасность «потеряться» в определениях понятий, в дальнейшем будет предпринята попытка всегда ориентировать работу с понятийным аппаратом непосредственно на предмет исследования.
Что касается уже упомянутых альтернативных концепций, которые ещё предстоит разработать (в частности, для объяснения сущности обременения в целом), следует иметь в виду ценное замечание Колера. Он считал, что «величайший ошибка, которую можно допустить при построении конструкции, — это конструировать институт не в соответствии с его реальным бытием, а в соответствии с идеальной целью, к которой он стремится».
Остается надеяться, что данное исследование сможет последовательно назвать проблемы, нуждающиеся в разъяснении, и затем предложить решение, которое было бы понятно, тем самым оправдав свое существование. Пусть это будет работа, о которой можно сказать в положительном смысле, что она была как раз необходимой.
Комментарии Chat-GPT: Представленный текст затрагивает сложную проблему правовой природы Nießbrauch an Rechten (узуфрукта в отношении прав) в контексте Германского гражданского уложения (BGB). Ключевой вопрос заключается в том, следует ли рассматривать такой узуфрукт как dingliches Recht (вещное право), несмотря на то, что его объектом могут быть schuldrechtliche Rechte (обязательственные права), которые по своей природе являются относительными.
Согласно § 1068 Abs. 1 BGB, объектом узуфрукта могут быть права любого вида, включая как вещные, так и обязательственные, при условии их передаваемости (übertragbar — § 1069 Abs. 2 BGB). Это означает, что узуфрукт может быть установлен не только на материальные вещи, но и на права (например, на долговые требования, лицензии, доли в GmbH и т. д.).
При этом традиционно узуфрукт рассматривается как dingliches Recht (вещное право), что подразумевает его абсолютный характер: он действует против всех и не зависит от конкретных лиц. Однако в случае, когда узуфрукт установлен на обязательственное право (например, на долговое требование — Nießbrauch an einer Forderung, § 1074 BGB), возникает парадокс: абсолютное (вещное) право возникает на относительное (обязательственное) право, которое по своей природе рассчитано только на конкретных участников правоотношения.
Аргументы против признания вещной природы
- Конфликт природы прав. Обязательственные права (например, долговые требования) по определению являются относительными: они связывают только конкретных кредитора и должника. Вещные же права абсолютны и действуют против всех. Создание абсолютного права на относительное право ставит вопрос о том, как такая конструкция может быть теоретически обоснована. Например, если узуфрукт установлен на долговое требование, то возникает вопрос, как абсолютный характер узуфрукта сочетается с относительностью самого требования. kettenbach-immobilien.de +1
- Расположение норм в BGB. Правила об узуфрукте на права включены в третью книгу BGB («Sachenrecht» — «право вещей»), хотя согласно § 90 BGB «Sachen» («вещи») — это только материальные объекты. Права, о которых идёт речь в § 1068 BGB, к материальным объектам не относятся. Это вызывает вопросы о систематическом месте таких норм.
- Проблема абсолютности. Если узуфрукт на обязательственное право признаётся вещным, то это означает, что любое лицо, не являющееся участником обязательственного отношения, будет связано узуфруктом. Однако это противоречит природе обязательственных прав, которые не рассчитаны на такое воздействие.
Возможные объяснения и подходы
- Специальная регламентация. Несмотря на общую привязку к «Sachenrecht», для узуфрукта на права предусмотрены отдельные нормы (§§ 1069–1084 BGB), которые учитывают специфику таких отношений. Это позволяет адаптировать общие принципы узуфрукта к особым случаям. steuerschroeder.de +1
- Двойственная природа. Некоторые исследователи допускают, что узуфрукт на права может иметь смешанный характер, сочетая элементы вещного и обязательственного права. Это объясняется тем, что, хотя объект является относительным, сам узуфрукт как право на использование этого объекта сохраняет некоторые черты вещного права (например, абсолютную защиту).
- Исторический аспект. Узуфрукт исторически возник как право на материальные вещи, и его распространение на права могло быть обусловлено практическими потребностями, а не теоретической безупречностью конструкции.
Вывод
Вопрос о правовой природе узуфрукта на права остаётся дискуссионным. Хотя традиционно узуфрукт рассматривается как вещное право, его применение к обязательственным правам ставит под сомнение эту квалификацию из-за конфликта между абсолютным характером узуфрукта и относительностью обязательственных прав. Это требует тщательного анализа конкретных обстоятельств и применения специальных норм BGB.
