Многие студенты молятся, чтобы халява пришла. Но я был не такой.
Годы шли, а счастливее поры, чем университетская, я и вспомнить не мог. Были, конечно, и почти такие же счастливые, например, 10 и 11 классы, было чуть менее счастливое детство. Но университет ― только тёплые воспоминания.
Учился я не шаляй валяй, но и не переутруждался. Позволял себе иногда прогуливать, периодически опаздывал. Но что касалось зачётов и экзаменов ― зубрил, как проклятый.
Мама же моя в университете работала заместителем кафедры. И она очень сильно переживала за меня. Даже, когда не было поводов, она их обязательно находила.
И вскоре у нас состоялся такой диалог:
― Ох, чувствует сердце моё, что не потянешь право, ― нервно произнесла она.
Мы говорили о дисциплине «Правоведение». И эта дисциплина мне совершенно не нравилась.
― Потяну, ― уверенно сказал я, ― все три года всё тянул и это потяну.
― Да уж лучше перестраховаться, я поговорю с вашим преподавателем.
― Не надо.
― Поговорю!
Переубеждать её было бессмысленно. Советский человек. Если что-то в голову себе вбила, то уже и топором не высечь. Поэтому я махнул рукой, позабыл об этом разговоре и дальше учился.
Правоведение не шло. С преподавателем не складывалось. А впереди экзамен. Я зубрил всё, как мог. И успехи были. На отлично вряд ли сдам. Но «удовл» или «хорошо» получу. С хвостом точно не останусь.
Мама снова завела разговор о предмете за день до экзамена. То уже была пора, когда думал о лете, о свиданиях с девчонками и мороженом, которое таяло на солнце во время прогулки по Парку Горького.
Необходимый минимум по Правоведению я выучил. А дальше, как судьба сложится. Больше я в свою голову всё равно впихнуть не мог.
― Так, я поговорила с преподавателем, ― строго сказала она, когда мы встретились в коридоре университета, ― у вас там будет целых три принимающих. Иди к Владиславу Геннадьевичу. Он тебе всё поставит.
Честно говоря, я знал, что мама имела здесь связи, но не думал, что такие. Я даже был слегка удивлён. Неужели она настолько сильно переживала из-за этого треклятого правоведения?
― И что мне ему сказать?
― Ничего, он тебя знает, ― спокойно ответила она, в голосе не было ни грамма волнения, ― Просто садись к нему и отвечай билет. А дальше уже дело техники.
― Ловко ты это всё придумала, ― буркнул я недовольным тоном.
То, что мама вмешивалась в мои дела ― мне не нравилось.
― Точно, точно, ― улыбнулась она, ― ну всё, иди. Главное не забудь кому сдавать. В Лидии Ивановне точно не иди. Она тебя завалит. Она принципиальная.
― Угу, ― буркнул я, махнув рукой.
На следующий день я зашёл в аудиторию чуть ли не первым. Взял билет и сел готовиться. На первый вопрос ответ знал на зубок. Мог хоть по памяти пересказать. Во втором вопросе плавал, но всё же мог ответить. А вот третий ― запара.
Однако, всё по плану. Я поднял руку, встал и пошёл отвечать. Подсел к преподавателю, положил перед собой исписанные бумаги и поздоровался.
― Здравствуйте, Лидия Ивановна!
― Ну здравствуйте, ― она взяла мою зачётку и посмотрела фамилию, ― Коновалов. Отвечайте, будьте так любезны.
И я ответил.
Когда мама узнала, что я получил «удовлетворительно», она была в ярости.
― Я же говорила тебе! Иди к Владиславу Геннадьевичу! Почему не послушал?
― Потому что, мама, это моя жизнь. И мне решать, как действовать. Я знал на тройку. И я получил тройку.
Она скрестила руки на груди и нахмурилась.
― Халява мне не нужна!
― Как и красный диплом, ― язвительно подметила она.
― Как и красный диплом, ― с улыбкой повторил я.
Пару мгновений спустя мы рассмеялись. Злиться друг на друга было совершенно невозможно.
Конец.