— Звать-то тебя как? — поинтересовался я после того, как мы обменялись клятвами.
— Тоха, — ответил призрак, к чему-то прислушиваясь. — Антоном отец назвал. Маме это имя не нравилось. Слушай, ведьмак, — сменил он тему, — как бы мне Димаса треснуть? Я в кино видел. — Говоря это, Тоха не сводил глаз со стонущего толстого мальчишки. — Во гад, выводит. Интересно, кто ему мячом зарядил в пузо? Вот бы Серёга... Хотя нет, он с Серёги потом спросит вдвойне. Эх, я не видел этого, а то порадовался бы.
— Что, лидер в классе? — спросил я, глядя, как мама Димаса, смочив носовой платок под краном, обтирает сыну лицо. Как она ни ругалась, ни кричала, подходить к её мальчику никто не спешил. Очень надеюсь, что не только я вижу, что Димочка притворяется. А то и врачи, видя это, не спешат на помощь. А может, пацан и не притворяется? Может, он изо всех сил старается не стонать, поэтому получается так наигранно? Хотя нет. Глаза вон, какие лукавые. И боли в них нет ни на грамм.
Глава 22 / Начало
— Кто? Этот? Да щас. У нас Танюха. Она во, — призрак сжал кулак, — всех вот так держит. А Димон так, слабак и нытик. Только кулаком и берёт. Так что? Получится как в кино?
— Нет, — твёрдо сказал я, решив не показывать ему, как пользоваться энергией. Чувствую, что плохой из него разведчик получится, если научить его этому фокусу. Ведь не удержится. Молодость. Может, потом, как-нибудь.
— Жалко, — вздохнул Тоха и попытался ещё раз пнуть толстячка. Мама Димона продолжала ругаться со всеми, требуя немедленного оказания помощи мальчишке.
Наконец к ним спустился молодой врач и устало поинтересовался, что произошло.
— Вы что, не видите? Мальчику совсем плохо! — пошла на второй круг воплей мамаша. — Ему в живот мячом попали.
— Всем в детстве в живот мячом попадали, — устало проговорил врач, садясь рядом с Димоном, — никто от этого не умирал, — и вдруг резко надавил ладонью на мягкий животик мальчишки. Тот удивлённо посмотрел на доктора и запоздало ойкнул. — Всё с вашим сынишкой в порядке. Идите домой.
— Как домой? Без УЗИ? Без рентгена? — От возмущения мамаша Димона аж заговорила шёпотом.
Ответить доктор не успел: в приёмный покой вошла старушка, держа за руку бледного как мел мальчишку. Вежливо поздоровавшись со всеми, мальчик привалился к стене и прикрыл глаза.
— Что у вас? — обратил на них внимание врач.
— Рвёт его, — тихо проговорила старушка.
— Да, ба, говорю же: яблок зелёных поел, — всё так же тихо проговорил мальчик и тут же, закусив губу, согнулся как-то боком.
— На кушетку, — скомандовал доктор.
— То есть! — опять взвилась мама Димона. — А мы? Мы первые! Да я... Да вы...
— Направление на УЗИ выпиши им, — тихо проговорил доктор, наблюдая, как только что пришедший мальчишка, чуть скособочившись, идёт в палату приёмного покоя. — Подозрение на панкреатит, — добавил он и закрыл дверь палаты.
Дальше я досматривать скандал не стал. Мама Димона принялась кому-то названивать. Вероятно, жаловаться. Её право. Она мать и за своего ребёнка готова порвать любому глотку. Вот только на пользу ли это ребёнку?
— Давай-ка сходим к тебе домой, — предложил я Тохе.
— Это ещё зачем? — судя по тому, с какой бравадой он это сказал, домой к маме ему хотелось сильно. — Горе у неё там, делать нечего.
— Ну, я сам решу, есть что или нечего, — оборвал я призрака. — Ты мне клялся служить. Вот и служи. Адрес говори.
Тоха жил недалеко от больницы, в соседнем микрорайоне. Старые двухэтажки, стоящие кругом, образовали огромный двор. Когда-то во дворе играли дети, бабульки обустраивали свои клумбы. Остатки таких клумб ещё были видны под колёсами машин. Полусгнившая деревянная песочница сиротливо стояла рядом с такой же древней «копейкой», явно давно брошенной. Сейчас двор был весь заставлен машинами, лишь немного пустовало парковочных мест. Лавочки у подъезда, старые, некоторые без дощечек в спинке, давно ждут замены. Но вместо этого их выкрасили в ярко-синий цвет, не удосужившись отремонтировать. На ремонт, скорее всего, деньги были списаны.
— Я туда не пойду, — остановился возле старой «копейки» Антон.
— Почему? — не понял я.
— Не хочу, — буркнул он, ныряя в машину, и тут же пояснил: — Видеть её не хочу такой. Ведьмак, ты это... Если она не пила, хотя время к вечеру... Пила, конечно. У, если что — меня позовёшь. А так... нет. Не хочу.
Пожав плечами, я направился в квартиру, номер которой мне сказал Тоха. Дорогая железная дверь. Кто не знает — решит, что обыкновенная, деревянная. Большая современная кнопка звонка. У порога резиновый коврик, между прочим, не из дешёвых. Нажав на звонок, подождал, прислушался. Из квартиры не раздалось ни звука. Хотя звук не пропускала бронированная дверь. И всё же создавалось впечатление, что дома никого. Нажав на звонок ещё раз и всё же услышав слабый звук трели, подождал ещё немного. Дверь так никто и не открыл.
Выйдя на улицу, подошёл к «копейке». Тоха так и сидел в машине, пытаясь схватить рычаг передач. Вот научится он сам управлять энергией — как пить дать научится. Ну, пусть сам. Может, тогда и будет применять её осознанно.
— Дома никого, — доложил я Тохе.
— А куда мама делась? — удивился он. — Некуда ей идти. С работы её уволили. Была у неё подруга, так она с ней на прошлой неделе разругалась. — Тоха задумался.
— Может, оформлять тебя пошла?
— Может. Если с утра бутылки не было. Доставка работает, поэтому с утра без бутылки никак. — Вздохнул призрак и устремился к окнам своей квартиры. Позаглядывал через стекло и проник в квартиру. И минуты через три вылетел словно пробка.
— Как это? — растерянно пробормотал он. — Миш, это как?
— Ого, ты имя моё запомнил, — усмехнулся я. — Что, домовой из дому попёр?
— Домовой? — удивился Антон, чуть задумался и ответил: — Нет. Мама. Это мама была. Миша, а она почему серая?
— Как серая?
— Я щас! — Тоха метнулся к окну, чуть повисел у стекла и отпрянул. — Она там... Ведьмак, она там на столе. — Тоха изобразил, как лежит, облокотившись на руки, мама. — А серая... А серая, она тоже мама... Миша, умерла она? — Он опять метнулся к окну, тут же вернулся. — Она злая. Да больно так треснула. А ты сказал, что призраки так не умеют.
— Она тоже призрак, — задумчиво ответил я, набирая номер Тараскина. — Оперативники нужны. Вскрывать квартиру, определять причину смерти. Ну и упокаивать душу. Серая — ещё не чёрная, но тоже не очень хорошо.
— Мама хорошая была, — рассказывал Тоха, пока мы ждали оперативников. — Но как бы тебе сказать... Ну, не нужен я ей был. Нет, она не ругалась и меня целовала. Но... не нужен я. А вот папка... С ним было хорошо. Знаешь, как он здорово на коньках катался? И меня научил. А на велике... Моцик мне обещал. Он бы купил. И теперь мама... Миш, почему мы все?
— Такая судьба. Что поделать, — пожал я плечами. Ну как объяснить, почему люди рождаются, а почему умирают? Нам на этом свете не дано этого узнать. Возможно, это известно тем, кто Калинов мост перешёл, а может, просто ждут своего перерождения, так и не зная, почему нить у Макоши обрывается и начинается.
— Кто её теперь хоронить будет? — вздохнул Антон. — И меня. И даже горсть земли никто на гроб не кинет.
— Ты видел покойников, лежащих на улице? — поинтересовался я.
— Нет, — удивился Тоха.
— Вот и вас похоронят. А горсть земли... Это придумали люди. Это не ритуал, это выдумка, ничего не значащая.
В квартире был полный порядок, если не считать грязной посуды на столе. Почти пустая бутылка водки и стакан, который обхватила окоченевшая рука.
— Больше похоже на остановку сердца, — сказал прибывший эксперт. — Но всё покажет вскрытие.
Дальше я дослушивать не стал. Серый призрак висел посреди комнаты, безучастно наблюдая за происходящим. Заметив меня, ринулся навстречу.
— Ведьмак! Почему я здесь? Мне к Илюше надо! Почему я не с ним? Ведьмак! Это же не самоубийство, я захлебнулась. Во сне. Мне плохо было. Очень. Ведьмак! Мне к Илюше надо!
— Сына Антоном звали, — напомнил я, не понимая, к какому Илюше ей надо.
— Сына? Сын причём? Он что? Тоже? Илюша — муж. И Антошка? — призрак расхохотался. — Выходит, и на том свете я с Ильёй не буду наедине? О! Как же я не хотела рожать! Я же знала, что малыш будет стоять всегда между нами. И в смерти он с нами. И в смерти он разлучил меня с Ильёй. Ведьмак! — Опять метнулась ко мне призрак. — Сделай так, чтобы я осталась только с Илюшей. Найди его, ведьмак! — Призрак начинал злиться. Она пыталась схватить меня за грудки, пыталась стукнуть рукой по стене, требуя найти Илью. У меня была мысль посоветовать не отлучаться от тела — тогда на кладбище, может, и с мужем бы увиделась. Но сейчас уверен, что делать этого не надо. Слишком много зла накопилось в этой душе. Её надо упокоить. Вытащив нож, я вонзил его в зарождающуюся черноту. Зачем злу рождаться? Пусть уж лучше ждёт перерождения в небытии. Продолжение