Раньше по соседству с нами обитала самая заурядная семья: родители и парнишка. Отец ушел из жизни рано, когда мальчишка только пошел в средние классы. Время пролетело, парень возмужал, отправился отдавать долг родине и оказался в погранвойсках на Дальнем Востоке. И вот, когда он вернулся в родные края в долгожданный отпуск (в ту пору срочникам порой выпадала такая удача), его позвали в нашу поселковую школу рассказать о службе. Я тогда была совсем соплюшкой, но этот бравый визит врезался в память. Впрочем, это лишь пролог, сама история началась гораздо позже...
Антонина Павловна, мать Севы, выращивала на продажу рассаду, как и моя матушка, на этой почве они и сдружились. Ну а я, крутясь рядом, частенько грела уши. Так я и узнала, что Сева после срочной решил подписать контракт еще на пятилетку — Антонина Павловна тогда сильно сокрушалась, жаловалась, что помощи от сына на старости лет не дождется. А вскоре пришла весть, что Сева женился, и мать ездила к нему на свадьбу на самый край света.
Когда срок службы истек, молодые, уже ожидавшие прибавления, перебрались в наши края насовсем. Шел 1988 год, я тогда как раз готовилась к выпускным экзаменам в восьмом классе.
Как-то раз стою в очереди за хлебом и слышу, как местные кумушки клюют Антонину Павловну из-за ее невестки. «Тонь, ну где он такую дурнушку откопал, блеклая же, как моль! Небось, никто не брал, вот и повисла на твоем красавце. На что ж он позарился-то? Что ж за внуки-то у тебя будут, людям показать стыдно!» — шипели они.
Антонина Павловна на эту дикую бестактность отвечала с поразительным спокойствием: «Внуки будут любимыми, вам-то какая печаль? С лица воду не пить. Главное, чтоб душа в душу жили».
Жена Севы, Лида, и впрямь была совершенно невыразительной. Угловатая фигура, тонкие губы, какая-то общая бесцветность... Если честно, я по юношеской глупости тоже недоумевала: как такой видный парень выбрал столь неприметную спутницу.
Лично мы с Лидой познакомились только через несколько лет. Я к тому времени успела выскочить замуж, родить дочь и перевестись на заочное, а Лида воспитывала уже троих детей-погодок.
Сблизила нас торговля — мы обе пытались выжить, мотаясь за дешевым турецким трикотажем. Веселое было время, хоть и тяжелое! Мы ездили на ночных электричках в областной центр на оптовые рынки. Вдвоем было не так страшно таскать эти неподъемные баулы. В этих промозглых поездках мы и сдружились, несмотря на ее превосходство в возрасте на семь лет.
Именно тогда у меня открылись глаза на то, какой это светлый человек. С Лидой было невероятно легко. За все время нашего общения я не услышала от нее ни грамма сплетен или осуждения. Она любила Севу глубоко и преданно, но без всякого раболепия — это было чувство равного партнера. Антонину Павловну она ласково звала «мамулей». А дети у них росли на редкость спокойными, красивыми и дружными.
Кстати, выяснилось, что отец Лиды был командиром части, где служил Сева. Там, в суровом военном городке, и зародилась их история. Больше они не расставались.
В лихие девяностые Лидина торговля буквально спасла семью от голода. Из меня вот коммерсантка не вышла: максимум одевала своих за копейки, а потом устроилась на нормальную работу и бросила эти поездки.
Когда слегла Антонина Павловна, именно Лида семь долгих лет была ее ангелом-хранителем: и сиделкой, и медсестрой, и прачкой. И все это без капли раздражения. Я заходила к ним и поражалась: в доме не было той гнетущей тяжелой атмосферы, что обычно витает вокруг лежачих больных.
Сева же, работая вахтами, по возвращении брал почти весь быт на себя, а иногда просто покупал жене путевку в санаторий — отдохнуть от кастрюль и стирки. По-моему, они даже голоса друг на друга не повышали.
Но судьба готовила им еще один страшный удар... У Севы обнаружили онкологию. Две тяжелейшие операции, бесконечные курсы химии. Лида снова встала стеной между мужем и отчаянием, воодушевляла, не давала опустить руки. И он выкарабкался, победил болезнь.
Сейчас их дом опустел — дети давно выросли и разъехались, а супруги перебрались поближе к южному морю. В наши холодные края они наведываются лишь раз в год — поклониться могилам родителей. И даже спустя сорок лет брака они смотрят друг на друга влюбленными глазами. И всегда держатся за руки.
