Утром 11 апреля 1822 года в Москве в доме калужского помещика и фабриканта Павла Григорьевича Щепочкина на Тверской случился переполох – пропала дочь - 16-летняя Анна.
Накануне вечером как обычно после ужина Анна, получив родительское благословение, ушла в свою комнату спать. Утром она не вышла к завтраку. В комнате её не оказалось. Стали искать во всём доме, но Анны нигде не было.
Встревоженные родители послали за полицейским в ближайшую Сретенскую часть.
При более детальном осмотре комнаты пропавшей обнаружилось, что постель не тронута и пропали некоторые вещи и платья Анны. Стало ясно – ночью она бежала.
Подозрение в похищении девицы пало на отставного штаб-ротмистра, а ныне Венёвского помещика Федора Ипполитовича Сухотина. Позволим себе предположить (в полицейских документах этот факт не был отражен), что до того случая ротмистр бывал в доме Щепочкиных, вероятно сватался к Анне Павловне и, несмотря на древность рода и состояние, получил отказ от родителей. Возможно, по малолетству невесты. Но своенравная девица не могла смириться с таким решение «тирана»-отца. Вероятно, она была до беспамятства влюблена в 25-летнего ротмистра, да и все её 6 старших сестёр уже давно были замужем за военными. Только Анна и её младшая 11-летняя сестра Мария сидели в девках. Вот она и решилась на побег.
Усадьба Щепочкиных на Тверской была роскошной – большой каменный дом с флигелями и садом. Но охранялась она тщательно: на ночь запиралась и выставлялся караул из дворовых мужиков. Стало понятно, что без помощи прислуги девица бежать не могла. Подозрение в пособничестве пало на лакея Ивана Степановича Попова, бывших в ту ночь на карауле дворовых Ивана Акимова и Антона Иванова, и комнатную девку Анны - Федосью Герасимову.
Все четверо было арестованы и доставлены в полицейский участок, где начался их допрос. Но как не старались следователи, ничего добиться от подозреваемых они не смогли. Все дворовые утверждали, что когда и куда пошла Анна Павловна и куда девалась ночью они не знают.
Тогда в полицейскую часть был вызван священник, который стал увещевать слуг покаяться в содеянном грехе и всё рассказать о бегстве Анны. Но дворовые держались стойко и так и не выдали свою беспутную барышню.
Отец Анны -Павел Григорьевич- был человеком весомым и известным не только в Калуге и Москве, но и во всей империи, а потому о печальном происшествии в его доме было сразу доложено военному генерал-губернатору Москвы князю Дмитрию Владимировичу Голицыну.
Губернатор распорядился отправить на поиски беглецов лучших московских сыщиков. Им удалось проследить путь ротмистра с девицей до Тулы.
А вскоре объявилась и сама Анна – она сообщила родителям, что венчалась с Федором Сухотиным и сейчас действительно находиться в Туле.
Горю, отчаянию и злобе несчастных родителей не было предела.
В сердцах Павел Григорьевич и Александра Гавриловна составили следующую бумагу:
«Мы нижеподписавшиеся порутчик и кавалер Павел Григорьев Щепочкин и жена его Александра Гаврилова дочь сим объявляем: что наша родная дочь Анна Павлова, не внимая нашему родительскому о благополучении её попечению и полезным наставлениям, неоднократно причиняла нам грубостию и неповиновением чувствительных оскорблений, и наконец заключила тем к сущему ей самой поношению и нам к тяжкому прискорбию и обид, что прошедшего апреля 11 числа 1822 года бежала от нас в ночное время после ужина из московского дому нашего, состоящего на Тверской улице в приходе Благовещения Пресвятой Богородицы, и, как теперь известно, она вышла замуж самовольно в противность церковных правил и законных в таковых случаи постановлениев без родительского благославления за отставного штаб –ротмистра Федора Ипполитова сына Сухотина. А потому, дабы она непокорная дочь наша по ветрености ея характера не имела за собой никакого имения, не могла завести себя в неоплатные долги и в подобные сему под разными названиями обстоятельства в чаинии получить от нас приданое или после нас наследства за оказанные её противу нас дерзкие поступки по праву родительскому по сему закону лишаем мы её преступную дочь нашу Анну всякого наследства из движимого и недвижимого могущего остаться после смерти нашей имения и просим по обстоятельствам и ни по каким актом яко ничтожным денег её не давать и ни в какие дела её не входить.»
Документ был написал и отправлен в Городской Магистрат для придания ему законности и опубликования в сенатских законодательных изданиях.
О таком повороте дела было срочно доложено князю Голицыну. Прочитав бумагу, Дмитрий Владимирович написал личное письмо Павлу Григорьевичу.
Павел Григорьевич был приглашен на приём к московскому обер-полицмейстеру Федору Федоровичу Эртелю, который и передал Щепочкину послание князя.
Генерал-губернатор писал, что сам будучи отцом, понимает чувства оскорбленного родителя, но всё же просит Павла Григорьевича простить его неразумную дочь и не наказывать так строго, хотя бы позволить ей получить наследство после смерти родителей. И Павел Григорьевич, как писал в своем рапорте обер-полицмейстер: «преисполнившись снисходительнейшими родительскими чувствованиями и с чувствованием искренней благодарности» к генерал-губернатору подписал отказал от своего написанного ранее документа.
Брак Анны Павловны с Федором Сухотиным продлился к несчастью, а может и к счастью, недолго. Молодой супруг очень скоро скончался. Оставшись одна, блудная дочь вернулась в Москву в отцовский дом на Тверской.
Окончательно оттаяло родительское сердце, когда 7 марта следующего 1823 года Анна Павловна родила дочку Машу – Марию Федоровну Сухотину.
Бабушка Александра Гавриловна лично занялась воспитанием новой внучки. До кончины в середине 1830-х годов бабушки и дедушки Маша Сухотина жила в доме Щепочкиных в Москве.
Еще через год 23 апреля 1824 года Анна Павловна вновь вышла замуж. Её супругом стал командир 25-го Егерского полка 13й Дивизии, герой Бородинского сражения Артамон Иванович Киселевский. Венчались молодые в Москве в храме Благовещения Пресвятой Богородице на Тверской. Свадьба была пышной. Свидетелями со стороны невесты стали мужья её старших сестер: именитые офицеры, герои Наполеоновских войн генерал-майор Моисей Иванович Карпенко, генерал-майор Василий Дмитриевич Мещеринов и полковник Павел Степанович Краснопольский.
В приданое от родителей Анна Павловна получила село Шеметово Мещовского уезда Калужской губернии, к которому прилагалось 574 души мужского пола с детьми и женами, мукомольную мельницу на реке Течь, иконы в серебряных и позолоченных окладах, и «прочих вещей золотых и бриллиантов» на сумму 43654 рубля 50 копеек серебром.
В 1836 году после смерти Павла Григорьевича Анна Павловна, как и все её сестры, получила свою долю отцовского наследства.
Супруги Киселевские прожили в браке около 40 лет, родив 9-х детей.
Достигнув совершеннолетия, Мария Федоровна Сухотина получила в наследство долю имения своего отца в Венёвском уезде. Она вышла замуж за некого поручика Степанова.
Тайна венчания её родителей была раскрыта в 1864 году. Как помещица, Мария Федоровна имела право голоса на предстоящих выборах предводителя Венёвского дворянства, но она должна была подтвердить своё дворянское происхождение. Для этого она должна была предоставить метрическую запись о венчании родителей. Где точно произошло это событие никто не знал. Поиски записи велись в Тульской и Калужской епархиях, но результата не было. Пришлось задействовать связи и побеспокоить высокое церковное начальство. В результате запись о венчании Анны Павловны Щепочкиной и Федора Ипполитовича Сухотина была найдена в метрических книгах Храма Фрола и Лавра города Каширы.
Из этой записи стали понятны некоторые детали той давней истории. Побег готовился основательно и заранее. Бежали влюбленные из Москвы ночью 11 апреля. К утру 12 апреля они добрались в Каширу, где их уже ждали в Храме союзники жениха – его друг чиновник 8 класса Павел Дмитриевич Свечин и родственники: брат титулярный советник Иван Федорович Сухотин, сестра коллежская советница Екатерина Федоровна Карнавичева, бабушка Мария Яковлевна Сухотина и муж еще одной сестры полковник Матвей Васильевич Меринский. В последствии Матвей Васильевич стал крестным отцом Марии Федоровны.
Семья Щепочкиных была в близких соседских и дружеских отношениях с семьей Натальи Николаевны Гончаровой. Возможно, в доме Щепочкиных бывал и Пушкин. Знал он о семейной легенде Щепочкиных? Может быть именно история замужества Анны Павловны вдохновила поэта на написание загадочной повести «Метель»?....
…«— Боже мой, боже мой! — сказала Марья Гавриловна, схватив его руку, — так это были вы! И вы не узнаете меня?
Бурмин побледнел... и бросился к ее ногам...»… - А.С.Пушкин «Повести покойного Ивана Петровича Белкина. Метель», 1830 г.
На сегодня всё.