8.01.38 у меня началась новая жизнь. Последний круговорот событий начался за день до Рождества, и я многого добился за те недели. Жена ушла от меня с вещами; затем хозяин вышвырнул из квартиры; в довершение, я потерял работу. Пожив пару дней в дешëвых отелях, я присел на пороге дома мамы – трясущийся, не брившийся и разбитый. Многое из этого со мной происходило часто, но на этот раз на меня свалилось все сразу. Это был предел.
Вот я, 39-летний неудачник во всех отношениях. Мать согласилась взять меня к себе при условии, что запрет меня в кладовке и я отдам ей свою одежду. Мы уже играли в эту игру. В таком виде и застал меня Джеки: я лежал на койке в нижнем белье, меня бросало то в жар, в сердце стучало.
Сомневаюсь, что когда-то обратился бы за помощью, но Фитц, школьный друг, убедил Джеки навестить меня. Приди он чуть позже, думаю, я бы выгнал его; но он появился, когда я был открыт для всего.
Джек пришел в 7 ч. вечера и говорил со мной до 3 ч. ночи. Я мало что помню, но все же уяснил, что на свете есть еще 1 такой же парень, как я. Тем не менее, он был счастлив, спокоен, уверен в себе. В ту ночь я не стал ощетиниваться своими колючками и признался в своем бессилии. Джеки рассказал, что в Нью-Йорке есть группа людей, куда входит и мой друг Фитц, у которых та же проблема, что и у меня. Но теперь они не пьют и так же счастливы, как и он, и все благодаря тому, что вместе работают с целью помочь друг другу. Джеки что-то говорил о Боге или Высшей Силе, но я отмахнулся от этого. Не для меня.
Так состоялось мое знакомство с «понимающим Сообществом». Лишь год спустя наше Сообщество стало называться «Анонимные Алкоголики».
Всем членам АА знакомо счастье, которое несет трезвость, но у нас случаются и трагедии. Пример – мой спонсор, Джеки. Он привел в АА многих из членов, однако сам не смог справиться со своим алкоголизмом и умер от него. В моей памяти жив урок, преподанный его смертью. Я часто спрашиваю себя, что могло произойти, если бы тот визит мне нанес кто-то другой. И потому я всегда говорю, что буду оставаться трезвым, пока помню 8 января.
Для АА актуален извечный вопрос: что было сначала – невроз или алкоголизм? Я предпочитаю думать, что был нормальным человеком до того, как алкоголизм взял меня под контроль. Ранний период жизни я провел в Балтиморе, где отец работал врачом и занимался торговлей зерном. Дела моей семьи процветали, и, хотя родители пили, иногда даже много, ни один из них не был алкоголиком. Отец был цельной натурой, и, несмотря на то, что мать была чувствительна, эгоистична и требовательна, жизнь в доме протекала гармонично. Нас, детей, было 4, и, хотя оба мои брата позже стали алкоголиками – один умер из-за этого, – сестра ни разу в жизни не пробовала спиртного.
До 13 лет я ходил в обычную школу, вовремя переходил в след. класс и получал средние оценки. Талантов я не выказывал; впрочем, не имел я и амбиций. Когда исполнилось 13, меня отправили в Вирджинию, в протестантский пансион. Я провел там 4 года и окончил его, ничем не выделившись.Я занимался спортом, имел довольно широкий круг знакомых, но близких друзей у меня не было. Я был самодостаточным. Несмотря на все, именно здесь я сделал 1 шаг к своему алкоголизму, приобретя ужасное отвращение ко всем церквям и религиям. Моя природа восставала против всего этого, что я поклялся никогда не ходить ни в какую церковь.
В 17 лет я поступил в университет, чтобы удовлетворить желание отца, который хотел, чтобы я изучал там медицину. Там и выпил свою 1 рюмку. После 1-ой каждая рюмка, как казалось, производила меньший эффект, а после 3-4 спиртное вообще глоталось, как вода. Чем больше я пил, тем тише держался, и чем больше пьянел, тем отчаяннее старался остаться трезвым. В компании я обычно выглядел самым трезвым, но потом резко оказывался самым пьяным. В тот вечер у меня случился провал в памяти, и этот факт заставляет меня полагать, что я стал алкоголиком с самой 1 рюмки. В течение 1-го года в колледже я еще кое-как учился. Специализировался я в области покера и спиртных напитков.
На 2-ом году ограничивался тем, что пил по выходным, однако меня чуть не исключили из-за проблем с учебой.
Весной 1917 я превратился в «патриота» и пошел служить в армию. Я – один из тех, кто окончил службу в более низком чине, чем при поступлении на нее. Я прошел военную подготовку и пришел в армию сержантом, но демобилизовался рядовым, а для этого нужно было быть действительно необычным человеком. В армии я стал периодическим алкоголиком, причем периоды наступали всегда, когда была такая возможность. Мой последний армейский запой длился с 5 по 11 ноября 1918 года. 5 числа мы услышали по радио, что на следующий день будет подписано перемирие, чтобы отпраздновать событие, я выпил пару рюмок коньяка; затем поймал грузовик и самовольно отлучился. Следующий эпизод – пришел в сознание за много миль от базы. 11 числа вокруг звенели колокола и гудели свистки в честь настоящего перемирия. И вот он я, оборванный и грязный, не помнящий ничего из своих скитаний, но герой для местных жителей. По возвращении в лагерь мне все простили, потому что это был Конец Войны. В свете того, что я с тех пор узнал, вижу, что в 19 лет уже был законченным алкоголиком.
После войны, вернувшись вместе с другими ребятами домой, я за 3 года сменил несколько работ, а затем меня приняли в новую фин.компанию в числе 1-ых сотрудников. Какие же возможности мне там открывались, пока я не разбил их вдребезги! Теперь годовой оборот этой компании составляет более 3 миллиардов &. Через 3 года, в возрасте 25 лет, я открыл отделение компании и руководил им, зарабатывая больше, чем когда-то впоследствии. Меня считали светлой головой, однако 2 годами позже занесли в ЧС как пьяницу.
Затем я устроился в одну нефтяную компанию, где быстро стал важным человеком и получал множество похвал. Потом за короткое время разбил 2 машины компании – снова вылетел с работы. Любопытный факт: большой босс, вышвырнувший меня оттуда, оказался одним из людей, которых я позже встретил при знакомстве с группой АА в Нью-Йорке. Он также прошел весь путь через алкогольную мясорубку и к моменту нашей встречи 2 года сохранял трезвость.
После увольнения я вернулся к родителям, тк моя жена сказала мне «прощай». Меня взяли в отдел продаж нац.компании, выпускающей шины, и 18 месяцев спустя, когда мне было 30, мне предложили управлять филиалом. В связи с этим меня послали на съезд компании, чтобы я рассказал важным персонам, как мне это удалось. В тот период я сдерживал себя, а за последний месяц вообще не брал в рот ни капли. Заглянув в свой номер, я заметил на комоде листок, подписанный президентом компании, на котором значилось: «На этом съезде принимать спиртные напитки категорически ЗАПРЕЩАЕТСЯ». Это меня добило! Вы это говорите, мне? Единственному агенту по продажам, приглашенному выступить на съезде? Человеку, который возьмет на себя управление одним из крупнейших филиалов?Больше меня в компании не видели.
Пока дела шли туго, работа представляла собой вызов, у меня получалось справляться с пьянством. Но, как только я разбирался в правилах игры и брал ситуацию под контроль, а босс начинал хлопать по плечу, я уходил в запой. Рутина меня утомляла, но я охотно брался за трудные задачи, работая днем и ночью, пока не овладевал ситуацией. За усилия я неизменно вознаграждал себя «первой» рюмкой.
После ухода из шинной компании наступили 30-е годы, Великая депрессия, и я покатился под гору. За 8 лет, которые прошли, прежде чем меня нашли АА, я сменил более 40 работ. Все они были связаны с торговлей и разъездами. 3-4 недели я вкалывал без глотка спиртного, откладывал деньги, оплачивал счета, а затем «вознаграждал» себя алкоголем. И опять все терял, скитался по отелям, время от времени проводя ночь в тюремной камере и испытывал кошмарное чувство – «все бессмысленно». Когда у меня были провалы в памяти (после каждой пьянки) меня грыз страх: «Что я наделал на этот раз?» Однажды я это выяснил. Многие алкоголики научились проносить с собой в кинотеатр бутылку, чтобы пить, засыпать, просыпаться и снова пить в темноте. Как-то я с утра отправился в такую киношку и вышел оттуда только к вечеру.
По пути домой купил газету. Представьте мое изумление, когда на 1-ой странице увидел сообщение, что сегодня около полудня меня в бессознательном состоянии увезли на «скорой» из кинотеатра, доставили в больницу, сделали промывание желудка и отпустили. Очевидно, я прямиком направился обратно в киношку, запасшись бутылкой, провел там несколько часов и пошел домой, не сохранив никаких воспоминаний о произошедшем.
Невозможно описать состояние ума больного алкоголизмом. Я обижался не на отдельных людей – весь мир, на мой взгляд, был устроен неправильно. Мои мысли вращались вокруг одного вопроса: «Какой во всем этом смысл?» Все идет не так, и черт с ним. В течение последних лет своего пьянства, выпивая, я молился, чтобы не проснуться снова. За 3 месяца до встречи с Джеки я совершил попытку самоубийства.
После того, как в течение 2 недель сохранял трезвость, опираясь на Джеки, я внезапно обнаружил, что превратился в спонсора, своего спонсора, так как Джеки напился. Я был в шоке, узнав, что, когда он пришел рассказать мне об АА, он держался месяц или около того! Я позвонил группе, с которой еще не был знаком, чтобы попросить о помощи, и услышал предложение приехать к ним.
Мы отправились туда на следующий день. Это была возможность увидеть себя глазами трезвого человека. Мы зашли домой к Хэнку, который уволил меня 11-тью годами ранее, там я познакомился с Биллом, 2-им из основателей АА. К тому времени Билл был трезв уже 3 года, а Хэнк 2. Тогда они показались мне парочкой сумасбродов, потому что собирались спасти не только всех пьяниц мира, но и всех нормальных людей! Мы провели выходные с ними, и они говорили только о Боге и о том, каким образом они наладят мою жизнь и жизнь Джеки. В эти дни мы часто проводили моральную инвентаризацию друг друга. Мне понравились новые друзья, потому что они были похожи на меня. Они также становились важными шишками и раз за разом все сами себе портили. Они тоже садились на поезд, направляясь в какой-нибудь город, и приходили в себя в месте, стоящем от него на сотни миль, не имея ни малейшего представления, как там очутились. Такое поведение было общим для всех нас. Я решил остаться в Нью-Йорке и принять то, что они предлагали, за исключением «болтовни о Боге». Им нужно исправить собственный образ мышления, я-то был в порядке; просто слишком много пил.
Я не пью уже 3 недели, пришел в норму и помог своему спонсору вернуться к трезвости, и всего этого достиг собственными силами!
Билл и Хэнк только что вступили во владение компанией, выпускающей автокосметику. Они предложили мне работать у них за 10$ в неделю и жить у Хэнка. Все мы были полны решимости устранить конкурентов.
В то время группа состояла из 12 мужчин, которые работали по принципу «каждый пьяница – сам за себя»; у нас не было ни доктрины, ни имени. В течение определенного периода мы придерживались чьих-нибудь идей, затем приходили к заключению, что этот человек неправ, и переключались на еще чей-то метод. Но все же оставались трезвыми до тех пор, пока держались вместе. Мы собирались раз в неделю в доме Билла и по очереди разглагольствовали о том, как изменили свою жизнь за сутки, скольких алкоголиков спасли и направили на путь истинный и, последнее, как Бог лично похлопал каждого из нас по плечу. В наших сердцах жило единственное стремление – не пить. Несколько месяцев я представлял собой угрозу спокойствию на собраниях, тк при любом случае критиковал «духовный аспект», как мы его называли, и все остальное, окрашенное теологией. Позже я узнал, что опытные члены АА провели много собраний, на которых молились в надежде найти способ меня урезонить, сохраня при этом терпимость и духовность. Похоже, ответа они не получали,тк я по-прежнему оставался трезвым и продавал много автокосметики, на которой они делали огромную прибыль. Так я шел своим независимым путем до июня, когда отправился торговать в Новую Англию. Через неделю работы, 2-е покупателей пригласили меня на ланч. Мы заказали сэндвичи, и один из них сказал: «3 пива». Я не пил. Вскоре другой заказал 3 пива. Я опять не пил. Пришла моя очередь, и я сказал: «3 пива».
На этот раз было по-другому, я вложил свои 30 центов, а при жаловании в 10$ - это много. Так что я выпил одну за другой все кружки, сказал: «Увидимся», и направился за бутылкой. Больше я никогда никого из них не видел.
Я напрочь забыл то 8 января, когда обрел Сообщество, и следующие дни слонялся по Англии в полупьяном состоянии, под чем я подразумеваю неспособность ни напиться, ни протрезветь.
Я пробовал связаться со своими нью-йоркскими друзьями, но телеграммы приходили обратно. Когда я дозвонился до Хэнка, он меня уволил. Вот тогда я впервые пристально посмотрел на самого себя. Мое одиночество было еще более полным, чем когда-либо ранее, потому что теперь от меня отвернулись даже мне подобные. На этот раз мне было очень больно, больнее, чем от тяжелейшего похмелья. Мой агностицизм исчез, и я понял, что те, кто искренне верили в Бога или честно пытались найти Силу, превышающую их собственную, были гораздо более уравновешенными и довольными жизнью, чем когда-либо был я, и, похоже, они были счастливы, насколько я никогда не бывал счастлив.
Несколько дней спустя, поторговав вразнос, чтобы возместить расходы, я вернулся в Нью-Йорк, неся с собой в значительной мере исправившийся образ мышления. Увидев, что мое отношение изменилось, мои товарищи приняли меня обратно. Ради меня они вынуждены были сделать мое возвращение в дело сложной задачей. В который раз мне бросала вызов трудная работа, но теперь я был полон решимости пройти весь путь. Долгое время единственной Высшей Силой, существование которой допускал, была сила группы. Это был прогресс, он мог служить началом. А оказалось еще и концом, потому что с 16.06.38 года мне больше не приходилось шагать по жизни одному.
В это время создавалась наша Большая Книга, благодаря чему все стало проще; мы получили формулу, которую 60 членов Сообщества приняли как срединный путь для всех алкоголиков, желающих достичь трезвости. За прошедшие годы эта формула не изменилась ни на йоту. Остальные не были убеждены в том, что я изменился, т.к они неохотно включили мою историю в книгу. Мой вклад в их литературный труд ограничился настоятельной рекомендацией снабдить слово «Бог» разъясняющей фразой «как мы Его понимаем». Я оставался противником теологии и мог воспринимать духовность только так.
После выхода книги все мы были очень заняты, ведь мы стремились спасти всех, но я, на деле, все еще был маргиналом в среде АА. Несмотря на то, что я участвовал во всем, что делали другие члены, и исправно ходил на собрания, до февраля 1940 года я не занимал ответственных должностей. Затем я получил очень хорошее назначение в Филадельфию и пришел к выводу, что, если хочу оставаться трезвым, мне нужно иметь рядом с собой алкоголиков. Так я очутился в новой группе. Когда я начал рассказывать ребятам об нью-йоркской опыте, о духовной части, то уяснил, что мне не будут верить, если я сам не буду практиковать принципы, которые проповедую. Потом я обнаружил, что становлюсь более спокойным, когда не сопротивляюсь духовной и личностной трансформации. Распространяясь перед новичками о том, как можно изменить свою жизнь, я осознал, что и сам пнемного меняюсь. До этого я был самонадеянным. Указывая новичку на его ошибки в отношениях и в действиях, на самом деле провожу собственную инвентаризацию. Этот процесс у меня идет медленно, но я получил от него громадные дивиденды.
В июне 45 я вместе с другим членом АА нанес свой первый и единственный визит по 12 Шагу женщине-алкоголику, а через год женился на ней. С тех пор она трезва, и это – истинное благо для меня. Мы можем делиться тем, что нас волнует со своими друзьями, и, что важно, можем рассказывать о своем образе жизни в АА и имеем возможность каждый день помогать другим людям.
Милостью Бога, как я его понимаю, буду жить в счастливой трезвости до тех пор, пока помню то 8 января.
