Уважаемые охотники, приветствую вас!
Позвольте мне поделиться с вами моим личным мнением касательно горячо обсуждаемой ситуации, произошедшей с двумя охотниками — Алексеем Козаком и Виталием Комленко из города Дмитров Московской области, которых 12 декабря 2025 года задержали на дороге общего пользования номер 46Н-01079 сотрудники ГАИ из УМВД России «Дмитровское» в Дмитровском охотхозяйстве МООиР.
Давайте будем честны хотя бы перед собой: каждый охотник из нашего сообщества, услышав эту историю, ловил себя на мысли: «Не может такого быть, чтобы полиция вела себя по беспределу, а охотники при этом были ни в чём не виноваты»?
Вот и я, рассуждая примерно так же, подключился к этой истории. Не как адвокат, который во что бы то ни стало будет отстаивать права клиента, а как правозащитник — чтобы разобраться в ситуации и понять, есть ли хоть какая-то вина в действиях нашего собрата. И в случае невиновности охотников — оказать им поддержку в отстаивании справедливости.
Моя позиция проста: виноват — отвечай, а нет — буду помогать!
После того, что я увидел и услышал в Московском областном суде 29 января 2026 года в апелляционной инстанции на заседании, где судья Михаил Валентинович Мертехин рассматривал дело № 12-38/2026 в отношении Виталия Викторовича Комленко по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ, я сделал для себя определённые выводы. О самом судебном процессе я уже публично высказался.
В ситуации с Алексеем Козаком появилась возможность побороться в апелляционной инстанции. В разговоре с хорошо известным вам Алексеем Кришталем — юристом региональной общественной организации «Союз охотников Оренбуржья» и одним из учредителей общероссийской общественной организации «Союз владельцев гражданского оружия России» — и самим Алексеем Козаком было принято решение, что в роли общественного защитника выступлю я, поскольку судебные процессы по КоАП РФ это позволяют.
План был такой: учитывая, что у меня есть опыт в судах, понимание того, что и как там происходит, в том числе и то, как и что может пойти не так, а также принимая во внимание, что я погружён в тонкости охотничьей тематики, я должен был, следуя инструкциям Алексея Кришталя, всё согласованное с ним заранее реализовать в судебном процессе. Все мои предложения, даже если они не шли вразрез с выстроенной позицией защиты, всё равно строго согласовывались с Алексеем Кришталем и либо утверждались им, либо отвергались.
На втором судебном заседании в Московском областном суде по делу № 12-37/2026, которое рассматривала судья Ольга Владимировна Комарова в отношении Алексея Александровича Козака также по ч. 1 ст. 19.3 КоАП РФ и которое для меня как защитника было первым, в самом начале заседания, после того как я был представлен суду в качестве защитника по доверенности, суд спросил: согласны ли мы рассмотреть дело без вызова для допроса сотрудников полиции из УМВД России «Дмитровское». Я ответил, что нет, не согласны, что у нас слишком много к ним вопросов, чтобы от этого отказываться. Суд на этом основании вынес определение о переносе заседания на 10 марта 2026 года. После заседания судья Ольга Владимировна спросила у Алексея Козака, как обстоят дела с судом по ст. 20.9 КоАП РФ — той самой, где сотрудники полиции вменяли Алексею вмешательство в конструкцию его охотничьего ружья, утверждая, что у него на стволе стоял не ДТК закрытого типа, а ПБС. По информации от Алексея, ему в Рогачёвском пункте полиции сказали, что материалы дела по нему переданы в мировой судебный участок № 28.
Этим переносом мы выиграли время, в том числе для переписки с начальником УМВД России «Дмитровское» полковником полиции Олегом Валерьевичем Васильевым, его подчинённым — врио начальника Рогачёвского ПП Андреем Геннадьевичем Носковым, мировым судьёй судебного участка № 28, поставив в известность и Дмитровского городского прокурора Алексея Владиславовича Приходченко.
По итогам переписки из мирового судебного участка № 28 мне сообщили, что материалы по ст. 20.9 КоАП РФ в отношении Алексея Козака сотрудниками Рогачёвского пункта полиции туда переданы не были.
С 15 декабря 2025 года у УМВД России «Дмитровское» не было оснований удерживать ружьё, патроны, не говоря уже о другом имуществе Алексея Козака — радиостанциях и документах, которые вообще непонятно на каком основании были изъяты. Дело в том, что уже 15 декабря в УМВД имелся результат исследования: начальником отдела ЭКО УМВД России «Дмитровское» Борисовым А.В. проведено баллистическое исследование (справка № 345), которым установлено: следов, указывающих на внесение каких-либо изменений в конструкцию охотничьего ружья, не обнаружено; предмет, установленный на дульном срезе ствола, является дульным тормозом-компенсатором закрытого типа, а не прибором бесшумной стрельбы. Таким образом, официальным документом, составленным экспертно-криминалистическим подразделением УМВД, подтверждено отсутствие состава административного правонарушения, предусмотренного ст. 20.9 КоАП РФ. И это в дополнение к тому, что у Алексея Козака сертификат на ДТК был при себе на момент изъятия оружия, но его у него никто из полицейских почему-то не спросил.
Все документы переписки я ходатайством приобщил к материалам дела как доказательство незаконных действий УМВД России «Дмитровское».
Что касается изъятого сотрудниками полиции УМВД России «Дмитровское» охотничьего ружья, патронов к нему и другого имущества Алексея Козака — прицелов, радиостанций, документов — ситуация следующая. Всё это у него изъяли ночью 13 декабря 2025 года, при этом оснований изъятия Алексею не сообщили! Изымала всё это, включая автомобиль, прибывшая на место СОГ, вызванная сотрудниками ГАИ Сергеем Михайловичем Щуровым и Александром Алексеевичем Макаровым. Они, почему-то не попросив у Алексея сертификата на ДТК закрытого типа, решили сразу вызвать следственно-оперативную группу, заподозрив Алексея в том, что у него на ружье якобы стоит ПБС. Но опять же — Алексею о своих подозрениях почему-то не сообщили!
Рассказывать пошагово в подробностях о том, как проходили три судебных заседания, я смысла не вижу — это будет слишком долго. Я расскажу вам, какую картину я увидел, сложив совокупность данных: документы полиции УМВД России «Дмитровское», моя вышеупомянутая переписка, позиция Алексея Кришталя, аудиозапись разговора с эвакуаторщиком Михаилом, свидетельские показания Александра Лопатина — представителя общественного объединения «Союз владельцев гражданского оружия», показания полицейских в судебном заседании, где я их допрашивал, показания самого Алексея Козака и выводы судов первой и апелляционной инстанции.
Само неприятное событие началось с непонятной причины остановки транспортного средства Алексея Козака. В тот злополучный вечер 12 декабря 2025 года, управляя своим автомобилем, Алексей Козак никаких нарушений ПДД не совершал, но был остановлен сотрудниками ГАИ УМВД России «Дмитровское» — старшим госавтоинспектором капитаном полиции Сергеем Михайловичем Щуровым и старшим госавтоинспектором старшим лейтенантом полиции Александром Алексеевичем Макаровым — во временном интервале, так и не установленном судами из-за существенной разницы в показаниях полицейских и составленных ими документах: где-то между 21:00 и 21:30.
Из допроса в суде апелляционной инстанции Сергея Михайловича Щурова было установлено, что проводился рейд по выявлению нелегальных охотников. Александр Алексеевич Макаров, уходя от прямого ответа, проговорился в другом: сказал, что недалеко от их места дислокации якобы находится заповедник, а тут охотники со свежими следами выстрелов… Но когда я положил перед ним карту, он растерялся и даже отказался в неё смотреть, заявив что-то вроде: «Я в картах ничего не понимаю». Забавно было слышать такое от старшего госавтоинспектора в офицерском звании. Сам Сергей Михайлович Щуров в суде заявил, что не является охотником и не обязан разбираться в охоте. При этом судья Ольга Владимировна была крайне недовольна тем, что я касался темы охоты.
В тот вечер Алексей Козак по первому требованию сотрудников ГАИ предъявил документы на автомобиль и водительское удостоверение. На вопрос «Что вы здесь делаете?» он дал исчерпывающий ответ: «Мы с другом — охотники, жители Дмитрова, на основании разрешений на охоту в Дмитровском охотхозяйстве двигаемся по направлению к нашей приваде на лису». На вопрос «Есть ли у вас оружие?» Алексей ответил, что есть зарегистрированное охотничье ружьё, и по просьбе сотрудников предъявил и документы, и само ружьё, которое, как и патроны к нему, перевозилось без каких-либо нарушений. В осмотре документов и ружья приняли участие подошедшие сотрудники ППС из припаркованного напротив автомобиля УАЗ «Патриот».
Также сотрудниками полиции был произведён досмотр автомобиля Алексея Козака — без понятых и без составления протокола досмотра. На вопрос охотников, разве для этого не нужны понятые, полицейские с уверенностью в голосе ответили, что понятые не требуются, потому что (!!!) всё записывается на их нагрудные регистраторы «Дозор», являющиеся спецсредствами полиции. После осмотра ружья сотрудники полиции сообщили Алексею и Виталию, что вызвана следственно-оперативная группа. На вопрос, для чего, им сухо ответили: «Вам всё объяснят позже».
Для понимания: следственно-оперативная группа вызывается только в рамках раскрытия преступлений.
Вы это хорошо расслышали?
В рамках раскрытия преступлений, а не административных правонарушений. Но при чём здесь наши охотники?
И вот с этого момента начинаются действия сотрудников полиции, которые, по моему мнению, можно квалифицировать как действия с признаками превышения должностных полномочий. У Алексея Козака и Виталия Комленко, по их словам, Сергей Михайлович Щуров «просит» и забирает без составления протокола их личные смартфоны, лишив охотников права и возможности сообщить о ситуации куда-либо и/или начать сбор доказательств своей невиновности и возможных противоправных действий со стороны полиции. В апелляционном суде на допросе Сергей Михайлович Щуров заявит, что смартфоны не забирал. Протоколов задержания Алексея Козака и Виталия Комленко составлено также не было!
После этого сотрудники ГАИ обратили внимание на мигающую лампочку «АВС» на панели приборов автомобиля. И вот здесь внимание! Сотрудники ГАИ вместо того, чтобы разъяснить Алексею Козаку его права — что у него есть два способа избежать административной статьи и эвакуации автомобиля на штрафстоянку, а именно: устранить неисправность на месте или вызвать эвакуатор самому для доставки автомобиля в удобный для него автосервис, — в нарушение ст. 25.1 КоАП РФ ставят Алексея перед фактом, что его автомобиль будет эвакуирован на штрафстоянку, и составляют на него протокол по ст. 12.5 КоАП РФ и протокол об отстранении от управления транспортным средством. Алексей Козак, поражённый в своих правах действиями сотрудников ГАИ, лишённый возможности сделать звонок для консультации, соглашается с протоколами и подписывает их. Но и в этот момент ни Алексей Козак, ни Виталий Комленко не считаются задержанными, так как протоколы задержания в отношении них не составлены. Уже на этом этапе возникают вопросы об истинных причинах действий сотрудников полиции.
Почему материалы дела в отношении Алексея Козака и Виталия Комленко разделили на два? Этим вопросом я озадачился ещё 19 января 2026 года, когда приехал в Московский областной суд по брошенному в интернете кличу Евгения Шеляпина (основателя и руководителя проекта «Национальная Лига Охоты и Рыбалки»). Полицейские подозревали охотников в совершении преступления — это они отразили в своих рапортах! В деле № 12-38/2026 в отношении Виталия Комленко имеется рапорт инспектора Марченко Р.А. на листе формата А5, в котором указано, что Виталий Комленко «был выявлен по подозрению в совершении преступления, КУСП № 46750, и впоследствии доставлен в дежурную часть».
Таким образом, почему при едином событии — остановке одного автомобиля 12.12.2025, в котором находились оба гражданина, — в отношении Виталия Комленко, не имевшего при себе охотничьего ружья, заведён КУСП № 46750, а в отношении Алексея Козака — водителя, законного владельца транспортного средства и законного владельца охотничьего ружья — номер КУСП отсутствует?
В судебном заседании 10 марта 2026 года по делу № 12-37/2026 мною были допрошены сотрудники ГАИ Сергей Михайлович Щуров и Александр Алексеевич Макаров. На мой простой вопрос о том, в каком именно преступлении подозревался Алексей Козак, они не смогли дать внятного ответа. При этом в деле имеется рапорт старшего инспектора ГИБДД Сергея Михайловича Щурова от 12.12.2025, в котором прямо указано: «Полагал бы данный рапорт зарегистрировать в КУСП УМВД России «Дмитровское», так как в действиях Козак А.А., Комленко В.В. усматриваются признаки преступления, предусмотренного УК РФ». А в рапорте Александра Алексеевича Макарова указано, что автомобиль Алексея Козака был отправлен на штрафстоянку не по ст. 12.5 КоАП РФ из-за неисправности «АВС», а по решению следователя СОГ по итогам проведённых им следственных действий.
То есть над нашими охотниками кружит какое-то якобы совершённое ими преступление, но какое — сами полицейские не знают и даже суду поведать об этом не могут! Это как?
Ни 12.12.2025, ни 13.12.2025, ни в последующие дни Алексею Козаку и Виталию Комленко не было разъяснено, в чём именно они подозревались. И до настоящего времени им неизвестно: какое именно преступление им инкриминировалось, возбуждено ли уголовное дело, отказано ли в его возбуждении, сняты ли с них подозрения или нет. В соответствии со ст. 144–145 УПК РФ, по каждому зарегистрированному сообщению о преступлении должна быть проведена проверка, по результатам которой принимается одно из решений: о возбуждении уголовного дела, об отказе в возбуждении либо о передаче сообщения по подследственности. События произошли 12.12.2025. На момент направления требования прошло более трёх месяцев. Сроки проверки, установленные ст. 144 УПК РФ (до 30 суток), давно истекли. Непринятие процессуального решения и неинформирование граждан о результатах проверки является нарушением ст. 21 УПК РФ (обязанность осуществления уголовного преследования), ст. 46 УПК РФ (права подозреваемого) и ст. 52 Конституции РФ (право на доступ к правосудию).
А теперь, друзья, поставьте себя на место судьи, которому принесли толстую папку документов, составленных полицейскими, в которых рисуется мрачная картина:
поздним зимним вечером на тёмной дороге в лесу в ходе рейда отважными, неподкупными полицейскими остановлен автомобиль, в котором находились два охотника с нечищеными ружьями, с глушителями, со следами пороха от свежих выстрелов, подозреваемые в совершении преступления! В ходе оформления охотники оказали сотрудникам неповиновение!
Как вы думаете, друзья, могли эти документы, составленные полицейскими в красках о том, что им удалось пережить в тот морозный зимний вечер, повлиять на рассмотрение административных дел, а именно на внутренние убеждения судей? Лично я уверен: это не могло не повлиять на судей и их решения. Поэтому я просил суд не давать никакой оценки этим документам, а сам направил начальнику УМВД России «Дмитровское» полковнику полиции Олегу Валерьевичу Васильеву и Дмитровскому городскому прокурору Алексею Владиславовичу Приходченко требование о предоставлении информации о результатах проверки по КУСП и снятии подозрений.
Каким придёт ответ, сообщу вам, друзья, по факту.
Далее интересное событие, которое нужно отметить, — это прибытие эвакуатора на место и эвакуация автомобиля Алексея Козака на штрафстоянку, так как именно в это время, со слов полицейских, Алексей Козак якобы препятствовал эвакуации своего автомобиля, угрожал полицейским неприятностями по службе и тем самым оказал неповиновение. Как я сказал в начале, эвакуатор за автомобилем Алексея Козака прибыл на дорогу общего пользования номер 46Н-01079, а не как указано в документах полицейских — деревня Клюшниково, д. 57. Сама дорога 46Н-01079, если на перекрёстке проехать прямо, переходит в улицу Центральную этой деревни, и, наверное, было бы правильно указывать её в привязке к дому номер 57, но это моё мнение, я просто делюсь с вами увиденным. Кстати, в суде апелляционной инстанции я это озвучил, но судья и сотрудники полиции лишь посмотрели на меня удивлёнными глазами, не сказав при этом ни слова.
Так вот, точного времени прибытия эвакуатора на место суд апелляционной инстанции установить не смог, не смог суд установить и точное время погрузки автомобиля и его эвакуации. И вот здесь всё очень интересно! Позиция защиты, выстроенная Алексеем Кришталем, строилась на том, что события неповиновения со стороны Алексея Козака не было, и доказательством тому служат документы самих же полицейских, которые суд первой инстанции счёл допустимыми доказательствами. В документах, составленных полицейскими, по их версии, неповиновение со стороны Алексея Козака было ими зафиксировано, как я сказал выше, то ли в 21:00, то ли в 21:15, то ли в 21:25. Только вот группа СОГ на место прибыла 13 декабря 2025 в 00:20 и осматривать автомобиль Алексея Козака могла в промежутке с 00:20 до 01:05, то есть тогда, когда, по версии полиции, автомобиль был уже эвакуирован! То есть это то, что устранить ввиду апелляционной инстанции уже никак было нельзя, потому что дата, место и время должны быть точными для принятия решения по административным наказаниям.
Но это половина вопроса! Алексей Козак вместе с Александром Лопатиным, представителем общественного объединения «Союз владельцев гражданского оружия», 08 марта 2026 года съездили на ту самую штрафстоянку, вызвали эвакуаторщика, который в тот день мог эвакуировать автомобиль Алексея, пообщались с ним и записали разговор на аудио. В разговоре эвакуаторщик представился Михаилом, подтвердил, что это он забирал автомобиль Алексея Козака, и сказал, что при эвакуации ему никто не мешал, хозяина машины он вообще не видел, так как того на месте не было. При разговоре рядом с Михаилом присутствовал его коллега, который тоже вспомнил эвакуированный автомобиль Алексея Козака.
В ходатайстве о приобщении этой видеозаписи и её стенограммы суд отказал, но удовлетворил ходатайство о вызове и допросе свидетеля Александра Лопатина, который присутствовал при разговоре с эвакуаторщиком и его коллегой. Александр сообщил суду, как проходил разговор, дал внешнее описание эвакуаторщика Михаила и его коллеги. Мною было заявлено ходатайство о выяснении личности эвакуаторщика Михаила и вызове его в суд для допроса, но судья Ольга Владимировна Комарова решила оставить рассмотрение ходатайства до момента, пока она допросит сотрудников полиции.
Сотрудники полиции на допросе в суде по вопросу времени эвакуации автомобиля также путались в показаниях, как и в показаниях о времени остановки. Сергей Михайлович Щуров сообщал суду, что эвакуация автомобиля была минут через сорок после его остановки, а Александр Алексеевич Макаров говорил, что спустя два часа. Судья во время допроса обратила внимание на то, что в материалах дела отсутствует акт приёма-передачи автомобиля Алексея Козака от сотрудников ГАИ эвакуаторщику. Ольга Владимировна Комарова дала указание сотрудникам ГАИ предоставить этот акт и отложила заседание на пару дней.
И вот, друзья, 12 марта 2026 года полицейские из ГАИ Сергей Михайлович Щуров и Александр Алексеевич Макаров принесли в суд акт приёма-передачи транспортного средства Алексея Козака, в котором эвакуаторщиком числится не Михаил, а некий Виктор. Также в акте отсутствует подпись владельца авто, и при этом нет подписей свидетелей или каких-либо других лиц, подтверждающих отсутствие владельца либо его отказ от подписи. В акте стоит время эвакуации — 23:00, но Сергей Михайлович Щуров на голубом глазу сказал суду, что эвакуаторщик выписал документ заранее, а он не обратил внимания на проставленное в нём время. На мой вопрос: «У вас в порядке вещей подписывать документы, не обращая внимания на их содержание?» — он ничего внятного пояснить не смог.
Суду я пытался через устное ходатайство приобщить документы из материалов дела по Виталию Комленко — это сопроводительное письмо начальника УМВД России «Дмитровское» Олега Валерьевича Васильева о направлении материалов дела в Дмитровский городской суд от 13 декабря 2025 года, что доказывало: даже сокращённый до 10 дней срок сохранности видеозаписей с ведомственных регистраторов «Дозор» не препятствовал их передаче в суд как основного и бесспорного доказательства вменяемого Алексею Козаку неповиновения. И именно действия сотрудников УМВД России «Дмитровское», в том числе его начальника Олега Валерьевича Васильева — неприобщение к материалам дела и последующее уничтожение видеозаписей — породили неустранимые сомнения, которые в силу общеправовой нормы, закреплённой и в КоАП РФ, и в УПК РФ, и в Конституции РФ, должны толковаться в пользу обвиняемого!
Судья Ольга Владимировна Комарова была крайне недовольна, её позиция меня очень удивляла: «Нет видеозаписей — что мы можем поделать, если их нет!»
Я напомнил судье о нерассмотренном моём ходатайстве о вызове в суд и допросе эвакуаторщика Михаила. Алексей Козак встал и добавил ходатайство о вызове и допросе эвакуаторщика, указанного в акте полицейских. Но суд отказал нам в нашем законном праве вызвать важного свидетеля по делу!
Алексей Козак в своём последнем слове был искренен — по мне, так он сказал всё по делу, а главное, не кривя душой.
Долго не было судьи Ольги Владимировны Комаровой, прежде чем она вернулась из совещательной комнаты и огласила резолютивное решение. По ощущениям, её не было минут двадцать, а может и больше…
Суд в лице судьи Ольги Владимировны Комаровой внёс небольшую, а может и огромную — это как посмотреть — правку в решение суда первой инстанции: по решению суда, Алексей Козак теперь якобы неповиновался не 12, а 13 декабря, и не в 21:00–21:25, а в 01:05 ночи. При этом это личное мнение судьи ничем не подтверждено — ни документами, предоставленными полицейскими из УМВД России «Дмитровское», ни показаниями самих полицейских.
Если вы меня спросите: «Максим, скажи в двух словах — виновны ли охотники Алексей и Виталий?» — то я со всей уверенностью отвечу: нет, не виновны!
УМВД России «Дмитровское» виновно в сокрытии и уничтожении видеозаписей с нагрудных видеорегистраторов «Дозор» и видеорегистраторов, установленных в спецтранспорте. А суды первой и апелляционной инстанции грубейшим образом проигнорировали это неустранимое сомнение. Вместо того, чтобы в силу общеправовой нормы, закреплённой и в КоАП РФ, и в УК РФ, и в Конституции РФ, истолковать его в пользу обвиняемых, они фактически использовали это в пользу полиции!
Если в ситуации с Виталием имел место самооговор под давлением полиции (он написал согласие с протоколами), то в ситуации с Алексеем суд первой инстанции, наоборот, исказил его несогласие с протоколами, превратив его в согласие. Суд апелляционной инстанции не дал этому никакой правовой оценки.
Что я хочу сказать в заключение из того, что мне очень хотелось сказать суду, но судья Ольга Владимировна мне этого сделать не дала, видимо понимая, к чему я клоню.
Нахождение 12 декабря 2025 года Алексея Козака и Виталия Комленко в том месте, где их остановили, вполне обоснованно и не кажется нелогичным.
Они проживают в Дмитрове, все необходимые документы для законной охоты у них были при себе, и это зафиксировано документально следственно-оперативной группой — единственным подразделением, которое правильно, без ошибок и исправлений составило свой акт.
Вот маршрут следования охотников из Дмитрова до места остановки их сотрудниками ГАИ:
При себе было только одно охотничье ружьё — у Алексея Козака нарезной карабин под малый патрон 9х19, с которым, как мы все знаем, на лося не ходят, а на лису, на которую в тот вечер ехали ребята, он в самый раз.
А теперь смотрим на карту ещё раз, а именно на то охотхозяйство, которое граничит с Дмитровским.
И что мы видим? С охотугодьями МООиР «Дмитровское охотхозяйство» граничит «Ильинское охотхозяйство» (МООООиР «Динамо»). Именно там, по слухам, охотится генерал из полиции, который ко всей этой истории может иметь отношение…
Но подумайте сами: если в охотничьих угодьях, где любит охотиться генерал полиции России, кто-то незаконно отстреливает лосей, то разве логично двигаться преступнику с нечищеным ружьём, из которого было совершено преступление — незаконно добыт лось, — в место его совершения?
По всей видимости, ответ очевиден всем, кроме полицейских из УМВД России «Дмитровское», которые своими действиями породили общественное противодействие, цель которого теперь — добиться полного оправдания наших охотников, получить официальные публичные извинения от МВД России и привлечь к ответственности всех, кто причастен к незаконному преследованию охотников по надуманным обвинениям.
У меня всё, уважаемые охотники!
С вами был охотник, правозащитник, общественный деятель и публицист Максим Парфирьев.
P.S. Для тех, кто не в теме:
Всё это вызывает сильную тревогу и социальную напряжённость в охотничьем сообществе, поскольку ст. 19.3 КоАП РФ грозит охотнику лишением права на владение охотничьим оружием и утратой срока владения, что в совокупности формирует у охотников крайне негативное отношение к правоохранительной и судебной системам.