Женщина зашла в квартиру, за ней вошла высокая брюнетка.
- Нина Александровна, что происходит? - опешила Наталья.
- Ничего особенного, просто я для сына нашла новую жену!
Вероника окинула взглядом Наташу и поморщилась.
- Вы были правы, Нина Александровна, ваша невестка типичная серая мышь, - фыркнула она.
Наталья почувствовала, как внутри неё поднимается волна негодования. Она давно знала, что свекровь не одобряет выбор её сына, но такого поворота событий она не ожидала.
- Типичная серая мышь? - переспросила она, стараясь сохранять спокойствие. - И что это должно значить?
Вероника, не скрывая презрения, повернулась к Наталье.
- То, что вы совершенно не подходите Борису. Он заслуживает кого-то яркого, интересного, кто сможет сделать его жизнь насыщенной и полноценной. А вы... вы просто тень, которая только мешает ему развиваться.
Наталья сжала кулаки, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. Она понимала, что должна что-то сказать, но слова застряли у неё в горле.
- И что же вы предлагаете? - наконец выдавила она, стараясь говорить ровным голосом. - Развестись с моим мужем?
Вероника усмехнулась.
- Ну естественно! В конце концов, он заслуживает счастья, со мной!
Свекровь кивнула, поддерживая свою новую невестку.
- Я согласна с Вероникой. Наташа, ты слишком долго держала моего сына в тени. Теперь у него есть шанс на настоящую жизнь.
- Нина Александровна, я хочу осмотреть свою будущую квартиру, - неожиданно заявила Ника.
Наташа смотрела, как Вероника, цокая каблуками по паркету, который они с Борисом клали вместе три года назад, прошла в гостиную.
— Ну, здесь, конечно, полный моветон, — Вероника брезгливо коснулась пальцем серванта. — Эти фигурки — просто ужас. Борик говорил, что вы их из Сочи привезли? На свалку это всё.
Нина Александровна согласно закивала, семеня за новой фавориткой.
— Ты абсолютно права, Вероника. Я всегда говорила Боре, что этот сервант — колхоз. Но Наташа упёрлась, как баран. Это, видите ли, память о медовом месяце.
— Ой, мамочка, не расстраивайтесь, — Вероника кокетливо поправила волосы. — Мы тут сделаем евроремонт. Я уже вижу здесь шикарную гардеробную. Борис как раз обещал мне шубу новую, песца, будет где хранить.
Наталья стояла в дверном проёме, наблюдая за этим спектаклем. Её трясло. Не от страха, а от злости.
— Вероника, — тихо, но отчетливо сказала Наташа. — Ты, кажется, путаешь чужую квартиру со своим будущим ЗАГСом.
Вероника даже не обернулась. Она прошла в спальню.
— О! А это что за старье? — она ткнула пальцем в платье, висевшее на дверце шкафа. — Нина Александровна, посмотрите, это же позор! Она до сих пор хранит своё свадебное?
— Выкини эту моль, — поддакнула свекровь.
Вероника схватила платье за вешалку.
— Так, полетит первым.
Наташу словно окатили ледяной водой. Это было платье её мамы. Мамы, которой уже два года как не было в живых. Она просто переставляла его в шкафу и не убрала с вечера. Это была святыня.
— НЕ СМЕЙ! — Наташа бросилась вперёд и вырвала вешалку из рук Вероники. — Руки убрала от моих вещей!
Вероника пошатнулась, но удержалась на каблуках. Её глаза вспыхнули.
— Слышите, Нина Александровна? Она на меня руки поднимает! — взвизгнула она. — Борька мне все рассказывал, какая она истеричка!
— А ну отдай тряпку! — завелась свекровь, пытаясь выхватить платье у Наташи. — Не видишь, хозяйка пришла настоящая!
Наташа прижала платье к груди. Голос её задрожал, но не от слабости — от ярости.
— Нина Александровна, вы свекровь. Но даже вы не имеете права врываться в мой дом и учинять здесь этот балаган.
— Твой дом? — Вероника рассмеялась. — Деточка, ты вообще законы читала? Это квартира Бориса! Подарок его мамочки! А Борис теперь мой! Так что ты здесь никто! Собирай шмотки и вали, пока мы полицию не вызвали за незаконное проникновение, или что там таким, как ты, впаяют?
Нина Александровна довольно ухмыльнулась, подбоченившись.
— Вот именно, Наталья. Иди, где сидела. В свою общагу.
Наташа молчала. Она переводила взгляд с одной на другую. Потом медленно, бережно повесила мамино платье обратно на дверцу шкафа. Достала из кармана халата телефон.
— Ты права, Вероника. Нужно вызвать полицию.
Вероника и Нина Александровна переглянулись.
— Что? — опешила свекровь.
— Я вызываю полицию, — спокойно повторила Наташа, набирая номер. — Сообщаю о проникновении в моё жилище и попытке хищения моего имущества.
— Дура! — фыркнула Вероника, но в её голосе появились стальные нотки. — Это квартира Бориса!
— Бориса? — Наташа убрала телефон от уха, усмехнулась. — А Борис тут при чем? Девочки, вы вообще в курсе, что у нас с вашим Борей ипотека? Квартира куплена в браке. Мы созаемщики. Юридически мы владеем ею пополам. Или вы думали, я три года в этой "общаге" просто так жила? Я половину этой ипотеки выплатила. И сейчас нахожусь на своей законной территории.
Лицо Нины Александровны вытянулось и побледнело.
— Врёшь! — выдохнула она.
— А вот приедет наряд, и узнаем, кто врёт, — Наташа нажала вызов. — Алле? Здравствуйте. По адресу... в мою квартиру ворвались две женщины, угрожают, хотят выкинуть мои вещи... Да, буду ждать.
Пока Наташа говорила по телефону, Вероника пыталась сохранить надменный вид, но Нина Александровна заметно занервничала.
— Ника, может, мы пока пойдем? — зашептала она. — Боря приедет, разберемся...
— Никуда мы не пойдем! — отрезала Вероника. — Она блефует! Боря сказал, что эта дура на всё подпишется, лишь бы он не уходил! Она тряпка!
Но "тряпка" уже закончила разговор и преградила им путь в коридор.
— Ждём, — коротко бросила Наташа.
Приехали быстро. Двое рослых полицейских. Вероника сразу же набросилась на них с криками.
— Товарищ сержант! Хватайте её! Она нас оскорбляет, угрожала физической расправой! Мы законные представители собственника! Сноха и мать!
Полицейский устало посмотрел на разбушевавшуюся даму.
— Гражданочка, успокойтесь. Документы ваши и этой гражданки.
— Какие документы? Это она вам должна паспорт показать, почему она в чужой квартире! — не унималась Вероника.
Наташа спокойно протянула свой паспорт.
— Я хозяйка, товарищ лейтенант. Вот документы на квартиру, вот брачный договор. Квартира куплена в браке, ипотека еще не выплачена. Это моё законное место жительства.
Полицейский сверил данные, пролистал бумаги.
— Всё верно. А вы кто будете? — обратился он к Веронике и Нине Александровне.
— Я мать! — выкрикнула Нина Александровна. — Я имею право!
— Мать, — кивнул полицейский. — А вы кто? — строго спросил он у Вероники.
— Я... я невеста! Будущая жена Бориса! — выпалила та.
Наташа усмехнулась:
— Слышите? Будущая. То есть посторонний человек, который ворвался в мой дом, хватал мои вещи и угрожал мне.
Вероника взвизгнула:
— Да что она несет? Она все врет! Это она на нас напала!
Полицейский вздохнул.
— Так, гражданка "будущая жена" и гражданка "мать", прошу на выход. Поедем в отделение, разбираться, кто на кого напал и кто куда врывался. Вызываем понятых.
— В отделение? Меня? — задохнулась от возмущения Вероника. — Да вы знаете, кто я? Да я на вас жалобу накатаю!
— Там и накатаете, — равнодушно ответил второй полицейский, подходя ближе. — Руки за спину? Или сами пойдете?
Нина Александровна побледнела так, что стала похожа на стену.
— Ника... я же говорила... это всё ты виновата, — залепетала она.
— Молчите, мамаша! — рявкнула Вероника, но её надменность испарилась, сменившись животным страхом. — Это самоуправство! Я адвокату позвоню!
— Позвоните, — кивнул полицейский. — Из обезьянника. Всем можно.
Когда за ними захлопнулась дверь патрульной машины, Наташа стояла у окна. Она чувствовала опустошение. Но где-то глубоко внутри загорался маленький, злой огонек свободы. Она посмотрела на мамино платье, висящее на дверце.
— Прости, мам, что впустила эту нечисть в дом, — прошептала она. — Но кажется, я только что выиграла первый раунд. У них теперь будет время подумать в обезьяннике. Вместе. Очень надеюсь, что им там понравится.
Вечером вернулся Боря, он уже знал о случившемся.
- Завтра я подаю на развод, - спокойно заявила Наташа. - Вещи заберёшь потом, долю я твою выкуплю. Пойдёшь в отказ, накатаю заявление на твою новую жену, что она пыталась меня убить.
Борис согласился, Наташа победила.