Буддистские воины были настроены на то, чтобы вести войны с внешним миром только в крайнем случае и при вынужденной необходимости. Идеал буддийского мастера — остановить конфликт, причинив окружающим минимум вреда. Если можно просто уклониться — уклонись; если можно обездвижить — не калечь; если можно ранить — не убивай.
Традиция дзэн-буддизма считает, что враг НЕ «зло», которое непременно нужно искоренить. Он — такое же страдающее существо, охваченное омрачением. Бой в этом случае становится способом «разрубить» ситуацию, а не человека.
В этом контексте буддистский воин неизменно руководствуется рядом правил, которые запрещают ему причинять боль и страдания живому. Монахи известной на весь мир школы Шаолиня никогда не делали из войны культа, а превращали военное искусство в путь и искусство самопознания. Их военная подготовка была не отработкой техники уничтожения противника, не тренировкой для доминирования над другими, а способом для приручения и воспитания собственного «внутреннего зверя» — своих импульсов и слабостей.
Главное, что изначально должен был понять воин - это то, что взаимодействовать с противником он должен из СОСТОЯНИЯ ПУСТОТЫ. Не из чувства страха или ярости, а из ощущения покоя (пустоты ума) и без участия эго. В буддизме считается, что когда ум пуст, движения становятся естественными, а реакции — мгновенными и точными. Гнев же, напротив, воина ослепляет и делает уязвимым. Он сужает поле зрения человека до такой степени, что тот видит только «меч» противника. Его взгляд настолько привязывается к орудию убийства, что он перестает замечать все остальное. А именно - движение и события, которые происходят вокруг.*
________
* Крайне неудержимая эмоциональность, порождающая туннельное зрение, свойственна нашему национальному характеру и традициям ведения войн. Наш взгляд всегда прикован только к одной точке, которая кажется угрожающей. Но именно в то время, когда противники стоят лоб в лоб друг с другом, сзади и с боков происходят странные перемещения, которые кардинально меняют весь окружающий ландшафт с неумолимой быстротой. Но в это время с нашей стороны всегда идет большой эмоциональный патриотический надрыв, который почему-то кажется нам спасительным, хотя на самом деле эмоции отвлекают, замутняют зрение, притупляют ум и быстро истощают физические ресурсы организма. Тот же, кто сохраняет покой, расходует ровно столько, сил, сколько нужно для точного действия.
________
Импульсивные решения всегда диктуются эго, тогда как осознанный контроль позволяет действовать максимально эффективно и адекватно угрозе. Мистики и мастера восточных единоборств справедливо замечают, что побеждает не тот, кто сильнее ненавидит, а тот, кто лучше владеет собой. В этом и заключается парадокс: высшее проявление силы — это способность оставаться непоколебимым, когда всё вокруг толкает к агрессии и ярости.
Давайте вспомним недавнюю историю и отметим некоторые значимые моменты. После окончания Второй Мировой Войны элита США открыла против СССР новый виток войны, которую назвала «холодной». Она действительно была «холодной», так как была совершенно лишена чувств со стороны игроков США. СССР же реагировал чрезмерно эмоционально, был обижен и боялся. В результате СССР пал без единого выстрела. Впоследствии американский истеблишмент назвал эту войну высшим военным пилотажем американских стратегов, которые «собрали урожай, не засевая поля». То есть, оставаясь области чувств абсолютно стерильными.
Не означает ли это, что наши американские «недружественные партнеры» научились управлять своими чувствами через самосовершенствование с помощью религиозных технологий, заимствованных на Востоке? Или это их собственные рациональные наработки, созданные в научных центрах ушлыми психологами? А может стоит предположить, что эмоциональная сдержанность - это ядро их психопатического характера, которому свойственна стерильность чувств?
Так, тема эта, затронув психологию элит западного мира, плавно переходит из естественного русла религиозной философии в искусственный канал технологий и превращается в фундаментальный вопрос о природе власти и методах стратегического доминирования.
В истории Холодной войны действительно прослеживается контраст между идеологической экспрессивностью СССР и прагматичной, временами «хирургической» отстраненностью западных элит.
Говорить здесь о какой-то духовности в отношении западных "партнеров" не стоит и начинать. Ее там не было и нет. А вопрос о самосовершенствовании для тех, кто веками считают себя идеальными, плотно усевшимися на вершину пирамиды управления, и, умеющим «держать лицо», - даже в голову не приходит. Ведь эти люди всего достигли, что позволяет им считать себя (например, Соросу) земными «богами».
Нет, тут дело касается только рационализма и его усовершенствования его качества. Свой рационализм западные стратеги развивают и изучают уже несколько веков, потому что он является их главным оружием в борьбе за мировое доминирование с эмоциональными и глуповатыми народами.
Так, ШКОЛА ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА (Ганс Моргентау) учит, что государственные интересы и выживание должны стоять выше эмоций и морали. Для архитекторов американской стратегии, таких как Джордж Кеннан, контроль чувств всегда был не духовной практикой, а профессиональным инструментом. Так, «стерильное» планирование позволяло им избегать прямых столкновений, переводя конфликт в область экономики и психологии.
В период Холодной войны в США активно развивались социальные науки и методы управления эмоциями. Элиты обучались использовать страх и желания масс как рычаги для достижения своих целей, оставаясь вне каких бы то ни было эмоциональных реакций. Эти технологии можно назвать формой «технократического самосовершенствования», где эмоции воспринимаются как программный код, который нужно оптимизировать.
Если же смотреть на людей, стремящихся к неограниченной власти и финансовому контролю с точки зрения психологии, то можно сказать, что почти все они обладают чертами, которые в быту называют психопатическими. Таким людям свойственна низкая или вовсе отсутствующая эмпатия, высокая стрессоустойчивость и акцент на физической или финансовой силе как высшей ценности. Именно СТЕРИЛЬНОСТЬ ЧУВСТВ И "ХОЛОДНЫЙ" ПСИХОТИП этих людей и позволяют им принимать решения, ведущие к краху целых систем, не испытывая при этом личной драмы.
СССР, напротив, был построен на мощном эмоциональном и идеологическом фундаменте (энтузиазме, духоподъемных лозунгах, эмоциональных сдвигах). Когда этот фундамент начал давать трещины, система, привыкшая к высокому накалу веры и страха, оказалась уязвимой перед «холодной» стратегией, которая просто ждала, когда внутренние противоречия и гигантские эмоциональные траты приведут страну к распаду.
В итоге, сравнивая покой буддийских воинов и ледяное спокойствие американских ястребов, можно констатировать, что "покой" ястребов - это не «мистический покой», возделанный глубокой внутренней философией, а высокотехнологичный прагматизм, использующий отсутствие эмпатии как конкурентное (рептильное) преимущество.
Поскольку мы как нация очень далеки от предельно рационалистичной рептильной холодности, которая нам органически не свойственна, мы должны ориентироваться только на человеческое состояние покоя ума, которое практикуют народы Дальнего Востока. А наши политические элиты во взаимодействии с "недружественными партнерами" должны либо заимствовать техники достижения этого покоя у китайцев, либо превратиться в «рептилий» (что невозможно), дабы составить равную конкуренцию противникам. А в крайнем случае (на что я уже даже и не надеюсь, так как наши интеллектуальные силы сегодня находятся под большим вопросом), изобрести свой собственный неэмоциональный путь воина.*
________________
