Сегодня с самого утра на кухне пахло дрожжевым тестом. Ещё темно было, когда я поставила опару. К семи часам замесила тесто — мягкое, тёплое, как и должно быть для пирожков. Сегодня девятый день... У нас в донских станицах, хуторах и сёлах в такие дни есть тихая традиция: пекут пирожки и разносят их по соседям — чтобы люди помянули добрым словом.
Так делали наши бабушки. Так делали наши матери. Теперь делаем и мы. Тесто у меня дрожжевое. (Хотела написать самое простое, но дрожжевое тесто любит столько условностей: от настроения хозяйки до тепла в доме) Пока оно подходило, приготовила начинку: картошку и печёнку. Это любимый семейный вкус — сытный, домашний. На Дону такие пирожки делают часто, а у вас какие начинки были в семье?
На столе неспешно вырастали ряды пирожков. Потом — горячее масло, тихое шипение сковороды и тот самый запах, который сразу возвращает в детство. Когда пирожки готовы, их раскладывают по тарелкам. К ним добавляют конфеты, печенье — всё понемногу. Не для угощения большого, а для памяти.
Сегодня у меня получилось 68 пирожков. Для современной кухни — немало. Но я всё время вспоминала свекровь Таисию Никифоровну. Вот она жарила больше сотни за раз! Тогда на кухне занимали всё пространство: противни, большие доски и даже огромные листы фанеры, накрытые полотенцами. На них рядами раскладывали пирожки на расстойку и ставили поближе к печке — к теплу. И тесто тихо поднималось. А потом начиналась жарка — партия за партией, пока на столе не вырастала целая гора золотистых пирожков. Так было принято в сельских домах: готовить с запасом, чтобы хватило на всех.
Приготовила восемь тарелок — для восьми дворов соседей Таисии Никифоровны. Таисия Никифоровна прожила на этом подворье почти восемьдесят восемь лет. Сначала в старой саманной хате, а потом — в доме, который её мать начала строить здесь же, на этой усадьбе ещё в шестидесятые годы. Здесь прошла вся её жизнь. Здесь выросли дети. Отсюда начинались и сюда возвращались дороги. Сегодня пирожки разъехались по соседним дворам её улицы.
Пожилые соседи брали тарелки и тихо говорили:
— Царствие небесное… Хорошая женщина была.
Молодёжь немного смущалась, благодарила и даже спрашивала:
— А что в таких случаях правильно говорить?
У нас на улице живут и турецкие семьи. Они тоже благодарили и осторожно спрашивали о словах. Я сказала им просто:
— У нас говорят: «Царствие небесное».
И они повторяли. Наверное, так и живёт память о человеке. От двора к двору. От слова к слову. Через пирожки, через добрые воспоминания и через простые человеческие фразы, которые понимают люди любого возраста и любой культуры.
— Помянем...
И в этом простом слове — всё. И память о человеке тихо пройдёт по этой улице. Такие традиции держат российскую деревню крепче любых правил. Никто никого не заставляет. Но если в доме случилась утрата, соседи знают: в девятый день постучат в ворота, передадут тарелку с пирожками и скажут несколько тихих слов.
А вечером кухня снова становится обычной. На столе остаётся несколько пирожков, конфеты, запах теста и усталость после долгого дня. Но есть и чувство, что всё сделано так, как делали до нас...