Сегодня, друзья, я хочу рассказать вам об одном из самых моих любимых шедевров эпохи Средневековья, удивительной и прекрасной статуе, которая поражает сегодня, как и века назад.
Но сначала - честное и горькое признание: скорее всего, женщина выглядела иначе, поскольку её изображение создано почти 200 лет спустя после ее смерти. Мастер, разумеется, мог руководствоваться словесными описаниями внешности маркграфини, но и только. Неизвестны нам и какие-либо иные её портреты - ни миниатюры в манускриптах, ни монетные изображения. И еще одно признание: мы не знаем имени мастера, создавшего эту великую скульптуру. И возможно, не узнаем никогда, а называть его принято Наумбургский Мастер - по имени города, в соборе находятся ярчайшие и великолепнейшие произведения его работы.
Итак, дамы и господа, сегодня у нас -Ута фон Балленштедт, маркграфиня Мейсенская.
Мастеру предстояла непростая задача: дело в том, что и маркграфиня, и её супруг, Эккехард II, были до такой степени популярными фигурами в истории региона, что легенды и истории о них рассказывали, буквально, в каждом глухом селении марки Мейсен. Каждый себе представлял любимых правителей совершенно очевидно, и у скульптора (причем, пришлого, явившегося с севера Франции) весьма был велик риск создать их фигуры как-нибудь не так, недостаточно «похоже», и, тем самым, вызвать гнев почитателей. Ему пришлось посвятить достаточно времени предварительному изучению устных преданий и фольклорных источников, повествующих о Прекрасной Уте и ее благородном и грозном муже.
«Стояли небывалые морозы. Птицы выпадали замёрзшими из гнёзд. В реках вымерзала рыба. Холод разрывал стволы деревьев. С рассветом на вершинах гор и в долине выпал снег красноватого оттенка. А в часовне замка, у алтаря, разрешилась от бремени Хидда, супруга хозяина замка Балленштедт. Старая няня считала, что снег цвета лепестков роз принесёт младенцу красоту и любовь» - так гласило повествование о появлении на свет в особом, переломном, полном смутных опасений и неясных пророчеств 1000 году второй дочери маркграфа Балленштедта. Хорошенькая девочка появилась на свет в Гарце, живописном горном германском крае. Её имя, Ута (или «Ода»), буквально значит «родная», точнее, «представительница рода», а истоки ее благородного дома, по преданиям, восходят к троянскому царевичу Асканию Юлу. Были в этом роду и тамплиеры, и тевтонские рыцари. Для нас же интересно, что ветви этой фамилии дали выдающихся потомков: российскую императрицу Екатерину II и барона Ф. Э. Фальц-Фейна, в конце XIX века , среди прочего, основавшего на территории Херсонской области знаменитый биосферный заповедник Аскания Нова, существующий и поныне.
Забота о доме и почитание супруга были предопределением знатной женщины того времени, однако, родители отдали дочерей получать образование и воспитание в женском монастыре. В тот момент роль монастырей не ограничивалась только религиозным назначением. Это были, помимо прочего, настоящие образовательные центры с богатыми библиотеками и скрипториями, где обучали чтению, письму, древним языкам, истории, музыке. В монастырях велось летописание, переписывались книги, создавались трактаты, собирались богатые библиотеки; сохранились и записи о второй дочери Балленштедтов. Судя по письменным источникам, Ута была разносторонне одарена: скакала на лошади и стреляла из лука; играла на музыкальном инструменте, похожем на маленький орган; хорошо знала лекарственные травы, умела их собирать и составлять целебные настои и съедобные приправы. Кроме того, она много читала и прекрасно разбиралась в истории.
Сестру Уты, которую звали Хацеха, оставили в монастыре, позже она стала третьей настоятельницей аббатства Гернроде. Я покажу вам изображение Хацехи.
А младшую дочь, красавицу Уту, отдали замуж за маркграфа Мейсенского Эккехарда II примерно в 1026 году - так гласят Наумбургские хроники XIII века. Историки практически единогласно называют этот брак «политическим» - отец Уты выбирал ей мужа с целью повышения статуса династии Асканиев. Однако, судя по всему, нашей героине повезло. Эккехард не был совсем чужим человеком - дальняя родня, и, несомненно, им довелось неоднократно встречаться, прежде, чем их поженили.
Они с Эккехардом полюбили друг друга, в этом не сомневался никто из современников, и с тех пор, взаимное уважение и совместное отстаивание интересов семьи, рода и самой марки Мейсен стало смыслом их союза.
Что собой представлял исторический момент, который судьба определила прекрасной Уте и ее грозному супругу?
В ту пору феодальные германские княжества входили в состав только что образованной Священной Римской империи (962 г.), которой правил император.
Императором в тот период времени назывался выборный правитель (избирателями, конечно, были только феодалы), а короновать его должен был Папа римский. Прочной власть императора назвать было невозможно: нередко аристократы обнажали меч против императора , да и Папа мог лишить его своего покровительства в пользу другого «императора».
Одно из феодальных владений, расположенное на важной границе, принадлежало Эккехарду I, маркграфу Мейсенскому и его семье.
Хроники повествуют о его храбрости и необузданном нраве, а также о том, что именно старшего Эккехарда считали реальным претендентом на трон Священной Римской империи смерти германского короля и императора Оттона III (1002г.), соперником в схватке за корону баварского герцога Генриха IV.
Это соперничество и стало приговором Эккехарду (и остроту ситуации он, верный своему нраву, дважды усугубил, не обратив внимания на прямое предупреждение родственницы одного из заговорщиков, желавшей спасти маркграфу жизнь и еще и оскорбив влиятельных аббатис, представительниц Саксонской династии).
Эккехард был не просто предательски убит, а еще и позорно обезглавлен недругами. Об этом событии подробно повествуют хроники.
У погибшего маркграфа осталось двое малолетних сыновей. Старший, Герман, встал во главе маркграфства спустя семь лет после смерти отца, в 1009 г. и управлял им 22 года, вместе с младшим. После его смерти графство наследовал Эккехард II , который владел им 15 лет с 1031 г. по 1046 г. вплоть до своей внезапной кончины. К сожалению, сведения о братьях довольно скудны. Однако и то немногое, что донесли до наших дней хроники, характеризует их как преданных своему правителю отважных воинов, просвещенных и передовых людей своего времени. Сохранился отзыв императора Генриха III о своем вассале Эккехарде II: «вернейший из верных». Не сомневаясь в его преданности, император позволил маркграфу поселить в своих владениях епископа (считалось, что , в случае конфликта с властью, захваченный в заложники епископ - мощнейший инструмент давления на светскую власть через Папу римского).
Сила и справедливость - так характеризовали Эккехарда II и письменные источники, и народная молва. Прекрасную же маркграфиню Уту называли «самим милосердием», воплощением христианского смирения и доброты, нежности и скромности, подобающих, но так редко встречающихся у женщин ее положения.
Предания донесли до нас пленительный облик молодой женщины. Она заботилась о бедных и больных, давала деньги отверженным, жившим на подаяние. Со словами ободрения и деятельной помощью она входила в самое тёмное, самое бедное жилище. Её тихий голос и обаятельная улыбка, и то, как однажды, положив руку на лоб больного горячкой, она исцелила его, сделали её в глазах простых людей живой святой, и они напрямую молились Уте, как молились бы Святой Деве.
Теперь вы понимаете, какая непростая задача стояла перед Наумбургским Мастером спустя два века после жизни Уты фон Балленштедт.