Вместо положенных торжественных аккордов, призывающих публику к вниманию, в начале оперы «Лоэнгрин» слышен едва уловимый звук, рождающийся из тишины. Игра струнных в предельно высоком регистре создает эффект магического свечения. На наших глазах происходит таинство: с небес на землю спускается чаша Святого Грааля.
Современников Вагнера эта музыка едва ли не сводила с ума. Фридрих Ницше называл ее «первым примером музыкального гипноза».
По сюжету, невинная девушка Эльза становится жертвой оговора: ее обвиняют в убийстве брата. Когда ее судьба висит на волоске, неожиданно появляется лебедь, а за ним — прекрасный рыцарь по имени Лоэнгрин. Он спасает Эльзу и становится ее супругом, требуя взамен лишь одного: никогда не спрашивать, кто он и откуда пришел. Разумеется, в итоге Эльза не выдерживает: под давлением злых людей она все-таки задает своему спасителю сакраментальный вопрос. И тогда прекрасная сказка заканчивается: Лоэнгрин отвечает, что он рыцарь из братства Святого Грааля, но тайна разрушена, и поэтому он должен уплыть вместе с лебедем обратно. Эльза падает замертво.
Вагнер написал оперу не столько о любви, сколько о жажде любви, о потребности в ней. Он грезил об идеальной возлюбленной, которая будет принимать его безоговорочно. И не меньше нуждался в признании общества. Самолюбивый и уверенный в своем гении, Вагнер считал, что в художника нужно верить, как в Бога. Иначе он не подарит людям ничего великого.
Вагнер горел замыслом: либретто оперы он начал сочинять, буквально выскочив из теплой ванны и побежав к письменному столу. Эта страсть принесла грандиозные плоды. В «Лоэнгрине» он впервые воплотил идеи своей оперной реформы. В том числе — идею «бесконечной мелодии», означающую, что музыка может длиться и развиваться без перерывов. Вступление получилось именно таким: десятиминутная пьеса льется единым потоком без малейших швов.
Вскоре после завершения оперы ее сюжет начал сбываться в реальной биографии Вагнера: после участия в Дрезденском восстании он был объявлен в розыск и бежал в Швейцарию. Как отвергнутый рыцарь Лоэнгрин, он вынужден был покинуть страну, которой намеревался подарить свое искусство.
А дальнейшие события складывались так, будто судьба твердо решила вернуть Вагнеру веру в его идеалы. Он обрел все, о чем мечтал. И свою идеальную возлюбленную, которая доверяла ему безусловно, — ей оказалась дочь Листа Козима. И признание публики, которая при жизни называла его гением и поклонялась ему как Богу. Во многом Вагнер добился этого благодаря страстной любви к его искусству, пробудившейся в душе молодого короля Баварии Людвига Второго. В 15 лет этот утонченный юноша побывал на спектакле «Лоэнгрин» — и влюбился. Едва вступив на престол, он лично познакомился со своим кумиром и стал отдавать на растущие нужды Вагнера существенную часть госбюджета. А еще Людвиг возвел роскошный Нойшванштайн, в переводе Новый лебединый замок, интерьеры которого украшают изображения сцен из любимой оперы короля — «Лоэнгрин». Шеллинг называл архитектуру застывшей музыкой. В случае Нойшванштайна это правда — в прямом смысле слова.
Так смелый замысел одного композитора породил к жизни два шедевра — музыкальный и архитектурный.