Встал вопрос о стерилизации нашего кота.
Ну как нашего?
Скорее, это мы стали его людьми.
Год назад холодным ноябрьским вечером из-под нашей машины раздалось громкое нахальное «мяу». Огромный серый кот сидел, прижавшись к колесу, дрожал и смотрел так, будто спрашивал:
— Пустите?
— Ну заходи… — сказали мы.
Он зашел в дом без особого страха. Съел позавчерашние варёные макароны, жадно напился воды из ведра, внимательно осмотрелся, немного полежал под столом… и ушёл.
Мы решили: ну что ж, заглянул гость.
Но на следующий вечер он пришёл снова.
Потом ещё.
И ещё.
Сначала просто ужинал и уходил. Потом стал оставаться ночевать. Освоил диван, изучил кухню, нашёл самое тёплое место у обогревателя.
Так постепенно этот кот, который просто заглянул однажды на огонёк, стал нашим домашним котом. Мы купили ему миски, лоток, ошейник от блох. Дали имя — Валера.
Честно говоря, кот вытянул настоящий джек-пот.
Тёплый дом, еда по расписанию, мягкий диван. Жизнь удалась.
И всё бы так и продолжалось, если бы не одно обстоятельство.
Мы решили переезжать в другой город.
И тут возник вопрос: а что делать с Валерой?
Можно было бы сказать: он же дворовый, проживёт. Но есть одна фраза, которая не даёт спокойно пройти мимо:
Мы в ответе за тех, кого приручили.
За этот год Валера привык к нам. А мы — к нему. Значит, едет с нами.
Но появилась другая проблема. Наш кот — настоящий гуляка. Ему не сидится дома: только поест и поспит, и снова рвётся на улицу. Зов природы сильнее дивана и миски.
Тогда ветеринар сказал простую вещь: если кот будет жить дома, лучше его лишить причиндалов.
Местный врач оказался большим профессионалом. Операция прошла быстро, наркоз подействовал как надо.
А вот послеоперационный период — это отдельное испытание… для хозяев.
Мы с мужем сидели рядом с Валерой, разговаривали с ним, гладили, уговаривали просыпаться. Он то шевелил лапой, то открывал глаза, то снова проваливался в сон.
Когда рядом лежит маленькое беспомощное существо, которое полностью зависит от тебя, сердце сжимается.
Бедные наши животинки. В их беззащитности есть что-то невероятно трогательное.
Но знаете, что самое удивительное?
Через день Валера уже уверенно ходил по дому. Через два — требовал еду громким голосом. А через неделю снова лежал на диване с таким видом, будто всегда здесь жил и никаких операций не было.
Иногда я думаю: возможно, это он нас тогда выбрал.
Тот холодный ноябрьский вечер, машина во дворе, тихое «мяу»…
И наша жизнь стала чуть теплее.