Запретить личные кухни, разлучить детей с родителями, подавать снотворное через вентиляцию — в конце двадцатых это были не антиутопии, а реальные архитектурные проекты. Советские зодчие получили задачу, о которой не мечтал ни один архитектор в мире: спроектировать здания, которые перевоспитают человека. Некоторые из этих домов так и остались на бумаге, другие стоят до сих пор, заброшенные или превращенные в элитное жилье. Вот пять самых поразительных.
Дом Николаева: общежитие, где запрещали спать днем
Где: Москва, улица Орджоникидзе.
Как тут жили: архитектор Иван Николаев придумал это здание для студентов Текстильного института — и сделал это с размахом. Двести метров в длину, сверху оно напоминает самолет. Внутри — больше тысячи спальных кабин размером 2,3 на 2,7 метра. По сути, это были каморки на двоих, в которых помещались только кровати и табуретки. Заходить туда днем было категорически запрещено: пока студенты учились и ели в общественном корпусе, кабины проветривали и даже обрабатывали озоном.
Утро начиналось с общего звонка. Студенты в нижнем белье шли в санитарный корпус на зарядку и в душ. Переодевшись, по пандусу спускались в корпус дневного пребывания: в столовую, библиотеку, залы для занятий. Жизнь была расписана по минутам. Николаев даже предлагал подавать через вентиляцию усыпляющие добавки, чтобы студенты быстрее засыпали.
Что случилось потом: строгий режим долго не продержался, и уже в первые годы в спальных кабинах появились личные вещи, книги и даже нехитрая мебель. Но сам дом пережил все: войну, реконструкции, смену хозяев. Сегодня здесь общежитие Университета МИСИС, а на первом этаже сохранились реконструированные кабины, с железными кроватями и панцирными сетками.
Дом Наркомфина: утопия, которая стала элитным жильем
Где: Москва, Новинский бульвар.
Как тут жили: архитектор Моисей Гинзбург строил этот дом для чиновников Наркомата финансов и подошел к задаче хитрее, чем коллеги. Он понимал, что загнать взрослых людей в кабины не выйдет, поэтому предложил «переходный тип»: квартиры со своими кухнями и санузлами, но крошечные, чтобы постепенно приучить жильцов к общественной столовой и прачечной.
Дом стал легендой еще при жизни, и не только благодаря архитектуре. Здесь жил художник Александр Дейнека, а сам нарком Николай Милютин обустроил себе пентхаус на крыше. Гинзбург использовал экспериментальные материалы: полы из ксилолита — смеси опилок с цементом, перегородки из фибролита — спрессованной стружки. Дом парил на колоннах-опорах, правда уже в тридцатых их заложили и превратили в кладовки.
Что случилось потом: к восьмидесятым дом был в аварийном состоянии и трижды попадал в мировой список зданий, которым грозит гибель. Реставрацию начал внук Гинзбурга — архитектор Алексей Гинзбург. Работы стали образцом научной реставрации: восстановили оригинальные цвета стен, нашли исторические дверные ручки. Теперь это элитное жилье, а квартиру Дейнеки, кстати, купили самой первой.
Дом-коммуна «Культурная революция»: пять корпусов с подвесными переходами
Где: Нижний Новгород.
Как тут жили: в квартале от Нижегородского кремля стоит самый масштабный из реализованных домов-коммун в стране. Пять шестиэтажных корпусов, соединенных подвесными переходами на уровне второго и пятого этажей. Это был первый шестиэтажный дом в городе, и молодой архитектор Владимир Медведев не мелочился: столовая, прачечная, ясли, библиотека, клуб — все встроено в комплекс.
Что случилось потом: «Культурная революция» — редкий случай, когда идея обобществленного быта продержалась дольше, чем в других городах. Возможно, дело в том, что рядом строился автомобильный гигант ГАЗ и рабочие были менее избалованы, чем москвичи. Сегодня это памятник культурного наследия и единственный жилой дом-коммуна в Нижнем Новгороде, который в основном сохранил свое назначение. Люди здесь до сих пор живут, хотя давно не по коммунальным правилам.
Проект Кузьмина: дипломная работа, которая перевернула архитектуру
Где: Анжеро-Судженск.
Как тут жили: студент Сибирского технологического института Николай Кузьмин в 1928 году подготовил дипломную работу — проект коммуны для горняков шахты в Анжеро-Судженске. Ему было двадцать три года, и он предложил полностью перепрограммировать человеческую жизнь от рождения до смерти.
Коммуна на 5140 жителей представляла собой замкнутый городок на участке 255 на 350 метров. Четыре возрастные группы — дети, подростки, взрослые, пожилые — жили в разных корпусах по периметру. Достигая определенного возраста, человек просто переселялся в следующий блок. Дети жили отдельно от родителей. Подростки — отдельно от детей. Кузьмин изучил быт шахтерского поселка и ужаснулся: пьянство, нищета, бытовое насилие. Его ответом стала среда, которая физически не оставляет места для старых привычек. Проект обсуждали с самими шахтерами, и это уникальный для того времени пример вовлечения будущих жильцов в проектирование.
Дом-башня Парижской коммуны: семиэтажный «чайник» с призраками
Где: Смоленск.
Как тут жили: заказ достался Олегу Вутке, архитектору с немецкими корнями и нетривиальным мышлением. Ему предложили построить трехэтажное общежитие для рабочих-транспортников. Вутке посмотрел на задание и предложил семиэтажную башню, первый небоскреб Смоленска. За характерный силуэт с башенкой на крыше местные прозвали его «чайником».
Вутке срифмовал свою башню с башнями крепостной стены и показал при этом виртуозное владение кирпичом: на фасадах — зигзагообразный орнамент из красного кирпича по серому фону. Внутри — жилые комнаты с умывальниками, общие кухни, общая столовая, ясли. Туалеты, правда, были только в подвале, а лифт так и не установили. Представьте: семь этажей вниз по лестнице посреди ночи.
Что случилось потом: судьба и дома, и архитектора сложилась трагически. Вутке вскоре после завершения строительства обвинили в шпионаже в пользу Германии и расстреляли. Дом прошел через войну, послевоенное восстановление, пожар и полное расселение в восьмидесятых. Сегодня он стоит заброшенным и оброс городскими легендами: говорят, стоит он на месте языческого капища, а по этажам бродит неизвестный науке зверь, похожий на большую черную рысь.
Все эти проекты — часть большого метода, который сто лет назад изменил представление о том, как может быть устроено жилье и город. Увидеть, как он формировался, можно в Музее архитектуры имени Алексея Щусева. Там до 29 марта при поддержке ВТБ проходит выставка «Конструктивизм. Траектория метода. К 100-летию ОСА». Три этажа, более 170 экспонатов, редкая проектная графика, эскизы, фотографии. Для выставки специально воссоздали макет той самой коммуны Кузьмина, которая так и осталась на бумаге.