12 марта Министерство энергетики США объявило о высвобождении 172 миллионов баррелей нефти из Стратегического нефтяного резерва (SPR). После чего неожиданно для всех выяснилось, что запасов черного золота в США останется как кот наплакал, и Трампу не удастся долго сдерживать рост мировых цен на топливо.
Лев Сергеев
После начала войны США и Израиля с Ираном цены на нефть резко выросли - Brent достиг пика почти в 120 долларов за баррель из-за угроз транзиту через Ормузский пролив и атак на нефтяные объекты в регионе.
Президент Дональд Трамп сначала преуменьшал необходимость использования SPR, отмечая достаточность запасов и быстрый спад цен. Но уже вскоре выяснилось, что дело пахнет керосином, - долгая блокировка Ормузского пролива может поднять цену барреля до 250 долларов, и никакой резерв Трампу не поможет. Проще говоря, король оказался голым. Разберемся - почему так.
Сколько нефти влезает в стратегический резерв США
Стратегический нефтяной резерв США (SPR) долгие десятилетия был не просто складом черного золота. Он был символом, материализованной уверенностью нации в завтрашнем дне, грозным козырем в геополитических играх и последним бастионом на случай реальных потрясений. Его заполнение до уровня, близкого к максимальному (около 726 млн баррелей), при президенте Бараке Обаме казалось разумной консервативной стратегией. Однако последние годы превратили этот неприкосновенный запас в инструмент сиюминутной политической конъюнктуры, обнажив тревожную реальность, которую упорно пытаются прикрыть разговорами о «зеленом переходе».
Действия администрации Джо Байдена были беспрецедентными по масштабу. Столкнувшись с взлетевшей до небес инфляцией, в которой цена на бензин играла ключевую роль для восприятия простых американцев, Белый дом предпринял самый масштабный за всю историю слив из SPR. За два года резерв сократился более чем на 40%, достигнув минимального уровня с начала 1980-х. В 2022–2023 годах слили рекордные 180 миллионов баррелей. Цель – стабилизация рынка и защита потребителей – была понятна. Но цена оказалась стратегически высокой. Резерв был истощен не из-за физического перебоя поставок (как в 1970-х или после урагана «Катрина»), а для управления ценовым политическим циклом. Это был рискованный прецедент: превращение долгосрочного стратегического актива в инструмент борьбы с рейтингами.
Сегодня в резерве у США около 400 млн баррелей нефти. Если убрать 180 млн, то в запасах останется менее трети от положенного. Этого крайне мало, чтобы страна могла чувствовать себя уверенно.
SPR при Трамп: пополнить хочется, но денег нет
Пришедшая администрация Дональда Трампа, критиковавшая Байдена за «разбазаривание» резерва, столкнулась с дилеммой. С одной стороны, риторика энергетической независимости и наращивания внутренней добычи. С другой – необходимость хотя бы начать пополнение опустевших хранилищ. Однако контекст изменился радикально. Цены на нефть, несмотря на всю волатильность, остаются структурно высокими из-за ограниченных инвестиций в разведку и добычу на фоне давления ESG-повестки. Бюджетное давление и высокий госдолг делают массовые закупки по $80+ за баррель крайне болезненными. Таким образом, процесс пополнения идет черепашьими темпами, а риторика сосредоточена на «максимизации внутреннего производства». Фактически, обе администрации – демократическая и республиканская – израсходовали доверие к самому институту стратегического резерва. Первая – опустошив его физически, вторая – продемонстрировав невозможность его быстрого восстановления в новых реалиях.
И здесь мы подходим к сути вопроса «почему?». Ответ лежит не только в политической циклистике. Он кроется в фундаментальном противоречии современной энергетической парадигмы. Политики и общество убаюканы сказками о скором закате эры углеводородов. «Новое платье короля» – это нарратив о тотальной и дешевой замене нефти и газа ветром, солнцем и батареями. Но король-то голый. Пока мы живем в мире, где даже производство одной «зеленой» солнечной панели или ветровой турбины требует огромных затрат энергии, часто получаемой от тех же углеводородов.
- "Главный потребительский прорыв последних лет – цифровизация – оказался неожиданно прожорливым. ЦОДы (центры обработки данных), питающие искусственный интеллект и облачные сервисы, и майнинг криптовалют – это гигантские энергетические черные дыры. - заявил в интервью нашему журналу генеральный директор холдинга "Химагрегат" Иван КРУГЛОВ. - Их аппетит растет экспоненциально, и покрывается он в значительной степени надежными, диспетчеризуемыми источниками, то есть газом и углем. Нефть же остается кровью глобального транспорта и промышленности. Внезапно выясняется, что нефти и газа не «много». Их ровно столько, чтобы балансировать на острие, где любое геополитическое событие или сбой в логистике отправляет цены в штопор."
Таким образом, стратегический резерв США оказался жертвой этого когнитивного диссонанса. Его использовали как костыль, чтобы поддержать шатающуюся походку экономики, перегруженной цифровыми мощностями и зависимой от углеводородов больше, чем когда-либо, но притворяющейся, что вот-вот пересядет на электромобили с «зеленой» энергией. SPR стал пластырем на системную проблему: разрыв между растущим реальным спросом на энергию и политически мотивированными ограничениями на ее производство.
Опустевшие соляные купола в Луизиане и Техасе – это не просто статистика. Это немой укор, материальное доказательство того, что король – глобальная энергетическая система – оказался гол. А «новое платье» возобновляемых источников, каким бы красивым оно ни было, еще слишком мало, чтобы прикрыть нарастающий дефицит надежных киловатт и баррелей. Война за энергоресурсы только начинается, и Америка, сознательно ослабив свой последний стратегический резерв, вступила в нее с незастегнутой кольчугой.
Кратко о нефтяном резерве США: что это вообще такое?
Американцы создали нефтяной резерв в 1975 году, после введения нефтяного эмбарго организацией арабских стран – экспортеров нефти. 17 октября 1973 года арабские страны – члены ОПЕК, а с ними Египет и Сирия отказались экспортировать нефть в США и в некоторые страны Западной Европы, потому что американцы и их союзники поддерживали Израиль в арабо-израильской войне 1973 года. Вследствие чего цены на нефть выросли в несколько раз. Эмбарго было отменено только в марте 1974 года.
Стратегический нефтяной резерв США состоит из четырех гигантских хранилищ на побережье Техаса и Луизианы: Байю-Чокто, Биг-Хилл, Брайан Маунд, Уэст Хэкберри.
Резервные нефтехранилища соединены тремя магистральными трубопроводными системами: Seaway, Texoma и Capline. Основная часть хранилищ — это сети искусственных подземных полостей, сформированных в глубинных соляных куполах. Фактически, это гигантские резервуары, чья средняя ширина составляет 60 метров, а глубина достигает 600 метров. Технология создания заключалась в бурении скважин с последующим вымыванием соляных пластов водой. Инвестиции в строительство и оснащение этих объектов составили приблизительно 4 миллиарда долларов.
По оценкам Министерства энергетики США, эксплуатация подобных подземных резервуаров обходится вдесятеро дешевле, чем содержание традиционных наземных. Это безопасный метод: природные свойства соляных формаций и высокое геостатическое давление надежно удерживают нефть, а глубина залегания обеспечивает защиту от внешних воздействий. В соответствии с Международным энергетическим соглашением, которое США подписали 18 ноября 1974 года, странами-участницами было принято ключевое обязательство — поддерживать объем стратегических запасов нефти на уровне, эквивалентном как минимум 90 дням чистого импорта.
Помимо этого, существует еще одно крупное хранилище наземного типа, расположенное в городе Кушинг, штат Оклахома.
Кушинг служит перевалочным пунктом для сбора сырой нефти со всех направлений. Десятки трубопроводов сходятся в этом городе, где есть хранилища для временного хранения сырой нефти в ожидании доставки на нефтеперерабатывающие заводы или в другие места
Но, что примечательно, оно не входит в систему стратегического нефтяного резерва, оно является базой поставки по фьючерсным контрактам сырой нефти марки West Texas Intermediate (WTI), которыми торгуют на Нью-Йоркской товарной бирже (NYMEX).
Биржевые покупают нефть, размещают ее на хранение в Кушинге, одновременно заключая контракт на ее продажу в будущем. Разница между ценой покупки и продажи в этом случае покрывает затраты на услуги нефтехранилища.
КСТАТИ. Согласованное решение 32 стран открыть стратегические запасы и выпустить на рынок 400 млн баррелей помогли сдержать нефтяные котировки в течение трех дней — пока Иран не поджег еще два танкера в Ормузском проливе. Для трейдеров эта атака стала еще одним доказательством тому, что боевые действия на Ближнем Востоке далеки от завершения. Российская нефтянка, наконец, получила передышку от санкционных шоков последних шести месяцев. Однако даже снятие ограничений на Urals ситуацию в мире не исправит, считает главный директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов Алексей Громов. В интервью журналу «Химагрегаты» эксперт рассказал, почему только нефть Персидского залива может помочь преодолеть кризис.