Какие традиционные сюжеты народных сказок использовал Шварц в сказке?

Когда мы берем в руки книгу Евгения Шварца, возникает странное ощущение дежавю, смешанного с полным восторгом от новизны. Казалось бы, ну что нового можно выжать из старой доброй истории о рыцарях или заколдованных принцессах? Однако Шварц — настоящий мастер «пересборки» смыслов. Задаваясь вопросом, какие традиционные сюжеты народных сказок использовал Шварц в сказке, мы неизбежно натыкаемся на фундамент, заложенный еще в глубокой древности.

Маскарад знакомых мотивов

Для начала, давайте вспомним его знаменитого «Дракона». Тут вам и классический змей-горыныч, и дева в беде, и герой-освободитель. Но, честное слово, всё не так просто! Шварц берет архаичный сюжет о битве с чудовищем и выворачивает его наизнанку. Традиционный мотив «герой убивает дракона» служит лишь фоном для глубокой психологической драмы. Самое интересное, что враг здесь — не чешуйчатая бестия, а рабство внутри самих людей. Оглядываясь назад, понимаешь: автор виртуозно жонглирует архетипами, которые сидят у нас под коркой.

Или взять тот же «Обыкновенное чудо». Разве не напоминает это истории об оборотнях или превращениях животных в людей? Ну конечно! Медведь, ставший прекрасным юношей — это же чистой воды метаморфоза, кочующая из сказки в сказку на протяжении веков. Но Шварц добавляет туда щепотку иронии и горькой правды жизни, превращая миф в философскую притчу. Исследуя то, какие традиционные сюжеты народных сказок использовал Шварц в сказке, нельзя пройти мимо темы испытания героя чувствами — это тоже классика жанра, только поданная под острым соусом современности.

Почему это работает?

Знаете, в чем секрет? Шварц не просто копирует. Он берет «бродячие сюжеты» — злую мачеху, спящую красавицу, волшебные предметы — и наделяет их человеческой уязвимостью. В «Золушке» или «Снежной королеве» мы видим те же сказочные рельсы, по которым катится сюжет, но герои-то ведут себя как наши соседи по лестничной клетке!

Используя такие приемы, писатель достигает невероятного эффекта: мы доверяем истории, потому что она кажется знакомой с колыбели. Разбирая по полочкам, какие традиционные сюжеты народных сказок использовал Шварц в сказке, мы видим и борьбу добра со злом, и моральное перерождение, и торжество любви. Но, Боже мой, как изящно это упаковано в живые, хлесткие диалоги! Именно благодаря этой смеси канона и личного гуманизма его пьесы до сих пор не пылятся на полках, а живут на сценах. В конце концов, разве не в этом заключается истинная магия литературы?