На Литейном проспекте дом 46, известный как «Дом Пеля», есть двор, который во времена Бродского был назван Сен-Жермен. Место, где свое время проводила творческая элита Ленинграда, от самого Бродского до Цоя и Гребенщикова. Если вы пройдете через арочный въезд с кессанированным потолком, то первое, что вас встретит-старый чугунный фонарный столб, на лицевой стороне которого вы прочтете: Ф. Сан-Галли. Сейчас молодым, это имя вряд ли что скажет, но на самом деле, это имя человека, который стал легендой еще при жизни, напрочь перевернув быт дореволюционного Петербурга.
Франц Карлович Сан-Галли, чугунолитейный магнат Петербурга, возник из тумана прусской Померании словно пар из его собственных радиаторов — горячий, неукротимый, согревающий ледяные просторы Невского. Ветер 1824 года донес его крик в Каммине, маленьком городке, где море шептало о далеких империях, а он, Франц Фридрих Вильгельм, уже чуял железо и пар, что станут его судьбой. Юность в Штеттине, гимназия, первые слесарные искры — и вот в 1840-х он в России, где зима кусает за кости, а печи чадят, как старые ведьмы.
Санкт-Петербург принял его в 1848-м, как голодный зверь — инженера-механика. С приданым жены и пятью тысячами рублей в долг Франц в 1853-м запустил мастерскую на Лиговском: двенадцать слесарей, магазин на Невском с каминами, кроватями, трубами. Но душа тянулась к теплу. Путешествие по Европе, Лондон, Париж — там, в дыму фабрик, родилась "горячая гармошка": радиатор водяного отопления. Не чугунные чудовища предшественников, а элегантные трубы с дисками, где вода циркулирует, изгоняя мороз. Патент 1857-го — и Петербург обрел первого в России мастера центрального тепла. Дворцовое ведомство заказало батареи для оранжерей Царского Села; за ними потянулись больницы, рынки, мосты.
Завод на Лиговском, 58–66, разросся в монстра: чугунное литье, газовые фонари для Невского, решетки Зимнего, даже первые общественные туалеты — его рук дело. Сан-Галли не просто кует металл; он лепит город. Особняк напротив завода, проект Рахаума 1869-го, — лаборатория чудес: витражи из Мюнхена, радиаторы в каждом углу, эксперименты с жаром, что не жжет пальцев. А напротив, в Москве, Пассаж на Кузнецком — его трофей 1880-го, перестроенный Мартыновым в храм торговли.
Франц Карлович — не тиран с плетью. Для рабочих — поселок с банями, школами, без забастовок. "Я фабрикант в России, известный всей стране", — писал он в мемуарах 1903-го, скромно, но гордо. Гласный Думы с 1872-го по 1892-й, кавалер орденов, статский советник 1889-го, поставщик Двора с 1882-го. Министерства зовут на советы по торговле; Петербургское общество фабрикантов — его детище. Он строит мосты — Троицкий, Александровский, — заливает газом улицы, где раньше мерцали свечи. Вот они, знаменитые газовые фонари, с одного из которых я и начал свой рассказ.
Сан-Галли ушел 30 июля 1908-го, в 84, оставив империю, что уже начинала таять. Завод снесен, особняк изранен временем, радиаторы ржавеют в подвалах. И все же, в каждом теплом углу питерской хрущевки — его эхо: тепло, что побеждает холод.