Когда стало известно, что чествовать юбиляра будут на сцене Большого театра, возникло ожидание чего-то масштабного, эстетически безупречного, соответствующего величине мастера.
Но реальность оказалась далека от ожиданий…
Вечер, призванный стать одой таланту, превратился в затянутое, бессвязное и, откровенно говоря, неловкое действие.
Осталось горькое ощущение: легенде не воздали должное, а использовали её имя для создания декораций, за которыми потерялся сам человек.
Александр Зацепин - это не фамилия в программке, это саундтрек самой жизни. Первые такты его мелодий мгновенно переносят нас в эпоху, когда трава была зеленее, а кино - глубже и человечнее.
Сто лет жизни. Целый век, пропитанный звуками, которые стали нашим национальным культурным кодом.
Академический «нафталин» против живой искры
Главная проблема вечера крылась в фундаментальном непонимании природы творчества Александра Зацепина.
Маэстро никогда не был «академиком» в пыльном смысле этого слова.
Он - экспериментатор, человек, который первым в стране начал «дружить» с электроникой, когда коллеги ещё с опаской посматривали на синтезаторы.
Его музыка всегда отличалась дерзостью, ритмичностью и поиском новых фактур. Она должна звучать легко, она требует «воздуха» и драйва.
Организаторы же словно решили поместить эту живую, подвижную энергию в тяжелую, позолоченную рамку.
Вместо праздника получилось некое «отчетное собрание», где царила академическая чопорность, совершенно чуждая стилю Зацепина.
Ведущие Дарья Златопольская и Андрей Малахов старались следовать сценарию, но сам этот сценарий не позволял им раскрыться.
В итоге не получилось ни высокого искусства, ни душевного диалога - лишь странный гибрид, вызывающий у зрителя когнитивный диссонанс.
Сценарный лабиринт без выхода
По мере того как развивалось действо, вопросы к авторам сценария множились…
Создавалось впечатление, что режиссерская группа не знала, как выстроить драматургию вечера, и поэтому пошла по пути наименьшего сопротивления, надергав случайных, никак не связанных друг с другом элементов.
Самый яркий пример - выход Евгения Миронова.
Артист, безусловно, обладает колоссальной харизмой. Но когда он выходит в образе Александра Сергеевича Пушкина и начинает читать сказки, зритель невольно замирает в ожидании:
К чему это?
Какая глубинная связь, какая метафора скрыта за этим ходом?
Связка построена исключительно на совпадении имен. «Зацепин - тоже Александр Сергеевич». Всё. На этой примитивной логике фантазия сценаристов иссякла.
Неужели в столетней биографии композитора не нашлось материала для более глубокого, содержательного диалога?
Затем эстафету подхватили другие, столь же «случайные» вставки:
• Голос Юрия Гагарина:
Этот приём выглядел как попытка искусственно «подтянуть» величие.
Да, космос - это важно, да, это эпоха.
Но как историческая хроника полета Гагарина монтируется с легкостью Острова невезения? Это не объединяло, а лишь подчеркивало пустоту режиссерского замысла.
• Выступление Алексея Ягудина: Появление фигуриста на сцене Большого театра вызвало чувство неловкости. Скольжение по специальному покрытию посреди оркестра смотрелось как вставной номер из другого шоу, который случайно забрел «на огонек» и не знал, как выйти обратно.
Потеря главного: звуковой ландшафт
Но самым печальным стало то, как прозвучала сама музыка. Александр Зацепин - перфекционист, который десятилетиями выстраивал свой уникальный саунд.
Когда эта музыка попадает в руки симфонического оркестра без должного понимания её специфики, она часто теряет свою суть.
Музыку «огламурили», причесали и лишили её той самой хулиганской искры, за которую мы её любим.
Это было похоже на то, как если бы джазовую импровизацию попытались исполнить по строгим нотам армейского марша. Технически - чисто, но по сути - мертво.
Когда темп убивает смысл
Первым тревожным звонком стало исполнение «Есть только миг».
Эту песню нельзя просто спеть - её нужно прожить, прочувствовать тот самый нерв времени, который зашил в неё Зацепин.
Ильдар Абдразаков - певец, чей талант не вызывает сомнений. Но что случилось с аранжировкой?
Темп композиции был замедлен до такой степени, что она превратилась в погребальный марш.
Из песни буквально выкачали кислород, тот самый жизнеутверждающий драйв, который заставлял героя Сан Саныча из Земли Санникова идти вперед несмотря ни на что.
Вместо гимна жизни мы получили тягучую, почти вязкую элегию. Это было не переосмысление классики, а её удушение.
Парад вокальной беспомощности
Дальше - больше!
Вечер превратился в череду экспериментов, которые, казалось, ставили целью не прославить автора, а проверить слушателя на прочность.
• Сергей Шакуров, прекрасный актёр, вдруг решил, что исполнение песни - это шепот. На фоне симфонического оркестра под управлением Юрия Башмета этот приём выглядел не как тонкая актёрская находка, а как технический казус.
Слышно было всё что угодно, кроме музыки.
• Елизавета Базыкина взялась за «Куда уходит детство» - песню, требующую хрустальной чистоты и искренности.
То, что мы услышали, было болезненным для слуха: фальшивые ноты, неуверенность, отсутствие опоры.
Подобный уровень исполнения на главной сцене страны, где каждый сантиметр пространства пропитан историей великих оперных див, воспринимался как личное оскорбление профессии.
• Юлия Пересильд с «Ищу тебя» попыталась добавить драматизма, но драйв и вокальная свобода, заложенные Татьяной Анциферовой, оказались недосягаемой вершиной.
Возникало тягостное чувство, что мы смотрим не на чествование великого композитора, а на кастинг в провинциальном караоке-баре, где единственным критерием отбора стала медийность лица, а не попадание в тональность.
Острова искренности в океане фальши
Конечно, были моменты, когда хотелось выдохнуть. Появление Натальи Варлей стало бальзамом для души.
Она - человек, который несёт в себе аутентичную интонацию Зацепина. Её присутствие хоть как-то заземляло происходящее, возвращая вечер в русло человеческого тепла.
Настоящим откровением стал номер Петра Термена.
Терменвокс в руках мастера - это инструмент, который буквально создан для «космической» музыки Зацепина.
Это было свежо, интеллектуально и, главное, созвучно духу композитора-экспериментатора, который всю жизнь не боялся новых тембров и звуковых ландшафтов.
Именно таким и должен был быть весь концерт - поиском и созиданием, а не копированием.
Евгений Ткачук и Дима Билан справились достойно со своей задачей.
Финальный аккорд цинизма
Но апогеем режиссерского провала стала финальная сцена.
Когда на авансцену выкатили два рояля, за которыми усадили Александра Зацепина и Александру Пахмутову, зал замер.
Казалось, вот он - исторический момент, когда два титана, на песнях которых выросли поколения, сольются в музыкальном диалоге.
Чудо не произошло.
За роялями сидели две легенды, а за их спинами - или под их руками - играл кто-то третий. Это была имитация.
Использование двух величайших композиторов страны в качестве живых кукол, «свадебных генералов» для красивой картинки - это, пожалуй, самый циничный жест, который можно было допустить.
Александра Николаевна выглядела растерянной, словно она сама не понимала, почему её вынуждают участвовать в этом фарсе вместо того, чтобы дать право на живое творчество.
Ощущение «своей песочницы»
Ведущая Дарья Златопольская в этом контексте смотрелась особенно чужеродно. Её перегруженные искусственными эпитетами подводки совершенно не вязались с простотой и гениальной прозрачностью музыки Зацепина.
Ощущение «закрытого клуба» усиливалось тем, как активно в программу вклинивались выпускники конкурса «Синяя птица».
Понятно стремление поддержать молодые таланты, но юбилей Зацепина - это не площадка для самопиара или презентации других проектов.
Александр Сергеевич сидел в ложе, улыбался и благодарил.
Он человек старой закалки, интеллигент высочайшей пробы, который никогда не позволит себе высказать недовольство публично.
Но в глазах зрителей читалось совершенно другое: мы ждали честного разговора о любви, о музыке, о времени, а получили дорого упакованный, но абсолютно пустой внутри телевизионный продукт.
Обязательно поделитесь своим мнением в комментариях!
Ставьте лайк и подписывайтесь на канал.