Интересное интервью. Оно пересекается с тем, о чем я писал в:
Публикую с сокращением.
***
— Павел Александрович, давайте подойдем политологически. Иран — это классическая теократия. Во главе страны стоят духовные лица и так далее. Америка — замечательная демократическая страна и так далее — об этом нам рассказывают в каждом учебнике по политологии и международным отношениям. В то же время, еще в первые дни от начала конфликта Дональд Трамп сказал, что уже победил и т.д. — все мы знаем, еще в первый час война уже была выиграна, все ясно. Дальше, однако, мы наблюдаем, как Дональд Трамп активно обращается к вере и говорит о Боге, к нему в Белый дом приходит огромное количество пасторов, которые передают ему какую-то силу... Павел Александрович, мы имеем столкновение между демократией и теократией, или же столкновение двух теократий? Вопрос для затравки.
— Я думаю, что все в русскоязычном пространстве уже обсудили эту шутку, но она достаточно хороша, чтобы ее не повторить: у нас есть агрессивный теократический режим, который воюет со своими соседями во исполнение пророчества пятитысячелетней давности, и у нас есть Иран. Желающие могут поискать в Гугле краткое содержание этой истории. На самом деле тема крайне актуальна, вопрос в том, насколько глубоко мы хотим копать. Для начала давайте просто пройдемся по верхам и сделаем несколько важных комментариев для зрителей.
В гости в Белый дом ходили не такие священники, каких вы привыкли видеть, если живете в России. Это госпожа Паула [Уайт], протестантская проповедница, и здесь сразу нужно сделать краткий комментарий о протестантизме. Протестантизм — это не единая структура; проще говоря, это формат, когда мы с вами собрались и можем основать церковь. Ничто нам не противоречит. В этом и заключается фундаментальная, скажем так, сила протестантизма, которая, вероятно, гарантирует им самую мощную миссионерскую работу во всем мире. Мало кто знает, но, например, большая часть Южной Кореи — протестанты. Огромное количество протестантов в Китае, есть общины в Африке, Азии и Индии.
Протестантские общины традиционно ведут крайне активную миссионерскую работу, потому что у них нет никаких ограничений в строгом смысле слова — ни к содержанию доктрин, ни к характеру проповедей, ни к адаптации. Их просто нет. Чтобы было понятно: то, о чем мы будем говорить дальше, — далеко не самая странная версия протестантизма на Американском континенте...
И на этом фоне то, о чем мы будем говорить дальше — Библия Скоуфилда и протестантский сионизм — это даже не самая экзотическая версия. Это важно для погружения в общий контекст американской жизни. Нет Святых отцов, нет соборной традиции, каждый может интерпретировать как захочет и, по мере своих сил и финансовых ресурсов, приобретать популярность в мире. Популярность важна еще и потому, что нет традиции и Церкви, и поэтому важно сказать: «Меня поддерживает такое-то количество людей, я так успешен — значит, это угодно Богу, Бог мне это открыл». Логика аргументов строится именно так.
А теперь конкретно о даме, которая приходила к Трампу. Это весьма специфическая дама, которая, насколько я понял, не верит даже в Троицу. Она сторонница некой авраамически-сионистской унитарной концепции. Вроде как занимается иудаизмом, но без раввинов, в некой протестантской традиции. Этим и занимается эта госпожа, которую Трамп назначил, ни много ни мало, министром по защите веры.
С точки зрения православной веры это так называемая «синагога сатаны». В контексте острова Эпштейна это приобретает иные оттенки, но об этом мы поговорим позже.
Переходя к вашему вопросу, конкретно об этом течении так называемого христианского сионизма. Это относительно новое движение. Его первые ростки на американских берегах появляются около середины XIX века, но решающую роль, значение и популярность оно получает, когда издается так называемая Библия Скоуфилда. Он тоже был протестантским проповедником, который взял текст Священного Писания и добавил к нему простые и понятные политические комментарии, связывая его прежде всего с современными политическими событиями. Это буквальные толкования пророчеств о событиях Ветхого и Нового Завета именно как буквальных комментариев к текущему политическому процессу. В чем тонкая разница? Я всегда говорю прежде всего о символической трактовке и о феномене подобия. Феномен подобия — это, например, если я скажу, что семья подобна горе, или что государство подобно горе, а затем проведу символическую параллель и объясню универсальные принципы, существующие в этих структурах. Сионистская Библия Скоуфилда говорит, что семья буквально и есть гора. В этом фундаментальная разница. Это позволяет делать очень масштабные вещи с точки зрения прикладной политики, но главное — это очень хорошо ложится на американский мировоззренческий код.
В чем была основная мысль? Ключевой отрывок из этих писаний заключается в том, что Бог говорит: «Я благословлю благословляющих тебя [Израиль]». Соответственно, это относится к конкретному государству Израиль. И те страны, те политики, которые будут поддерживать с ним максимально хорошие отношения, максимально способствовать реализации его успеха, будут благословлены. Дальше все это вписывается в традицию благословения — возложение рук, передача энергии, обретение успеха. Благословение очень конкретное — успех! Успех в политике, успех в бизнесе, успех в деньгах. Все это очень красиво складывается.
Это началось в начале XX века. Реальный прорыв происходит около середины XX века, когда государство Израиль начинает интенсивно вкладывать в это дело деньги, инвестировать. Здесь нет никакой тайной конспирологии. Лоббизм в Америке — это фундаментальный, базовый феномен, лоббизмом можно заниматься открыто. Это не традиционная коррупция, не нужно просто заносить деньги, чтобы быть лоббистом. Он работает сложнее: «Я пожертвовал деньги на твою политическую кампанию, а через 20-30 лет твое мировоззрение будет полностью близко ко всему, что я тебе рассказываю и считаю правильным». По сути, это тоже коррупция, но на дальней дистанции и, самое главное, она полностью социально приемлема.
Какой смысл вкладывается в эти институты? Здесь начинаются нюансы. На мой взгляд, с точки зрения Израиля, все это — использование полезных идиотов. Мы с вами давно пытаемся популяризировать концепцию «геодрона», после того как уже появилась концепция «биодрона», о которой подробно говорил господин Уралов вместе с господином Чадаевым (прим: биодрон — дистанционно управляемый дрон-животное или насекомое; геодрон — государство под внешним управлением). То есть, мы привыкли рассуждать о государстве как о суверене, субъекте, обладающем своими национальными интересами. Но есть очень важный момент — на практике очень часто государство используется как внешний оператор для суицидальных целей. Классический пример этой теории — нынешняя война так называемого государства Украина против России, это классический геодрон.
Может прозвучать парадоксально, но с точки зрения Израиля, первым, самым большим и эффективным геодроном являются США. Это поколенческий проект, который они используют, и в котором интересы США на Ближнем Востоке Израиль вообще не волнуют. Точнее, они применяют это именно в трактовке библейского контекста: интересы Израиля — это интересы США, за что они будут благословлены и так далее по списку.
Насколько они верят в эту историю? Опираясь на свой опыт и труды Миршаймера, я бы сказал, что для них Америка — это «полезный идиот». Очень полезный и большой идиот. Он отлично сделает грязную работу.
Однако этот процесс обоюден. С точки зрения протестантизма, а точнее его диспенсационалистской секты (прим: диспенсационализм — теологическая система, рассматривающая библейскую историю как ряд последовательных периодов/эпох) история выглядит так. Они используют расширенное издание Библии Скоуфилда, которое впоследствии породило всю традицию диспенсационализма, состоящую из нескольких этапов. Эти шесть этапов должны следовать внутренней логике получения благодати, в данном случае — получения доступа к деньгам и к принятию политических решений.
Первый этап — должно быть создано государство Израиль. Это было сделано давно, Советский Союз и Британия постарались. Молодцы.
Затем отношение к этому государству превращается в детонатор. Он должен взорвать Ближний Восток. Взрыв должен охватить Ближний Восток, чтобы исполнились в буквальном смысле пророчества из книги Иезекииля, как они понимают Гога и Магога. Для них это два государства, которые нападают на Израиль с севера, и в них признают то русских, то турок, то персов.
Но самое главное для того, чтобы все это произошло — это Иран, который играет центральную роль. Иран должен начать эту войну, в которой они потерпят поражение. Должно пролиться море крови — такова цитата из 14-й главы Откровения, где написано, что кровь дойдет до конских узд (Откр. 14:20). Вот такой пожар должен случиться на Ближнем Востоке.
Мы видим, как сейчас такие проповедники ведут активную пропаганду среди американской армии и рассказывают солдатам, что именно происходит. По сути, проводится акция по ускорению конца света. В результате этой акции конец света должен наступить максимально быстро. После этого произойдет «восхищение» (rapture — англ.), то есть похищение, слышали о таком?
— Впервые слышу.
— Смысл «восхищения» в том, что истинно верующие будут вознесены на небеса до начала самого худшего, до лет страданий Апокалипсиса. А истинно верующие — это баптисты, члены этой церкви; они будут вознесены, а все остальные будут страдать. Дальше наступят семь лет ада — голод, мор... возможно, придет антихрист, а затем наступит великий Армагеддон. Иисус, как истинный баптист, придет на землю с полчищами ангелов, сокрушит всех, победит их, баптисты вернутся, все остальные должны будут им подчиниться, и наступит Тысячелетнее царство Мессии. Или тысячелетнее царство коммунизма на земле, но в баптистском понимании того, как должен выглядеть коммунизм. Таково краткое содержание диспенсационализма.
Как вы понимаете, в этой трактовке Израиль — тоже полезный идиот. Он нужен прежде всего для того, чтобы запустить эту цепь пророческих событий, но что с ним произойдет на практике? Ну, умрут все эти евреи, что поделать?! Так что эти ребята нашли друг друга. У них прекрасная любовь и взаимопонимание. Каждый из них думает, что в этой великой сделке в конечном итоге именно он окажется умным, а другой — простаком (лохом).
Для нас важно то, что это оказывает влияние на внешнюю политику. Я закончу эту лекцию, и мы перейдем к самому интересному, но нужно было понять: это не просто разговоры, не какие-то глупости. Как минимум, это желания и мотивационная система людей, которые реально принимают решения. Это действительно важно. Неслучайно всё это происходит сейчас. У каждой подобной системы есть свой священный календарь, и все пытаются поступать согласно своему священному календарю. В долгосрочной перспективе это то, что в теории религий называется милленаризмом (хилиазмом). Милленаризм — это Тысячелетнее царство Бога на земле до окончательного изменения мира. С этой точки зрения и коммунизм является милленаристской сектой, и нацизм, и так далее. Этот подход — одна из многих версий, начиная от Иоахима Флорского, который взял свою идею из древнего гностицизма...
Но что касается Ближнего Востока, именно диспенсационалисты имеют фундаментальное значение. Как мы видим, эти люди последовательны в своей логике. Что мы можем им возразить? Им невозможно возразить, исходя из их картины мира. Если вам интересно, как это воспринимается с православной точки зрения, можете спросить. Если интересно что-то другое, можем пойти дальше.
— Вот мой вопрос: все эти приготовления вообще допустимы? Я всегда думал, что есть откровения в священных книгах, но нужно просто ждать, пока придет время их исполнения. А это форсирование — не просто ли излишняя потеря человеческих жизней?
— Вопрос очень интересный, потому что нужно уточнить: с чьей точки зрения мы его задаем? Нельзя отвечать в вакууме. С точки зрения диспенсационалистов это очень уместно. С точки зрения сионизма — тоже. Третий храм должен быть построен. «Простите, но мы 2500 лет находимся в рассеянии», — скажут вам они. Но отдельный момент, не будем забывать, что внутри Израиля тоже есть раскол, потому что существуют три талмудические заповеди, которые прямо запрещают восстановление Третьего храма. Сионизм — это тоже контртрадиционное движение внутри иудаизма, потому что он, по сути, развивает идеи Шабтая Цви, которые также являются милленаризмом, но иудейским, из XVIII века. (прим: Шабтай Цви — лжемессия, положивший начало саббатианству).
Отвечая на ваш вопрос, насколько это уместно — внутри этих систем это очень уместно. Первый тезис, который я хочу, чтобы слушатели запомнили (потому что все остальное — детали), заключается в том, что всякая общая рациональность там закончилась. Нет никакого общего рационального поведения, единого для всех, как, например, руки, ноги и первичные половые признаки — такого там нет. У каждой системы своя рациональность. Это действительно огромная трагедия для российской дипломатии, для ее школы, а также для всех наших коллег из университета, потому что наша теория международных отношений нас к этому не готовила, мягко говоря. Даже конструктивисты не могут довести этот тезис до необходимого радикализма. А дело обстоит именно так. Каждая система с подобными смыслами внутренне последовательна. У нее нет цели соответствовать какой-то внешней, абстрактной, универсальной, атеистической или гуманистической парадигме. Они внутренне последовательны сами себе. Поэтому в ходе нашей беседы я буду переключаться на разные регистры и уточнять, с какой позиции я говорю.
Если говорить с православной точки зрения, я прямо скажу, что все происходящее — это реально сатанизм и антихристианское дело. И это также исполнение наших пророчеств, но уже не нашими руками. Действительно, книга Откровения сейчас читается как сводка актуальных новостей. Согласно православному пониманию, для восстановления Третьего храма должен прийти антихрист. Все народы должны будут ему поклониться. Иисус баптистов в том виде, в котором его рисует госпожа Паула Уайт, — это и есть такой антихрист, такова и вся эта история. Наша православная позиция для нас более чем очевидна: это апокалиптические вещи. Самое главное — не очаровываться этой силой.
Для верующих это более чем очевидно. В этой истории нет ничего православного. Это именно одна из версий древней гностической сатанинской традиции, которую в данном контексте воспринимает часть протестантов. И не только протестантов — мы видим молчание со стороны большей части католиков. Там же и сам Рубио, и Вэнс, которые де-факто работают на эту же диспенсационалистскую секту сегодня. В России в последнее время начались заявления, в том числе и от православного духовенства, которое выразило свое отношение к этому процессу. Вот такой краткий комментарий.
— А насколько сегодня сильна эта группа в Соединенных Штатах? Я встречал оценку, что они составляют около 25% от всех верующих в США.
— Статистика — от лукавого. Как считать, в каком смысле. Да, среди старшего поколения евангелистов, христиан-бумеров, которых с начала 70-х воспитывали в духе того, что Израиль — это светоч демократии, форпост и так далее, и что его поддержка — богоугодное дело, эта позиция очень популярна. Но я бы не сказал, что их 25%. Может быть 20%, может чуть больше, может меньше. Значительная доля, но не это важно. Важно то, что эта точка зрения очень популярна среди людей, определяющих политику США на Ближнем Востоке. Вот что по-настоящему важно. В США живут самые разные люди, отношение к Израилю очень разное. У евангелистов это проводит разделительную линию. Если вы возьмете эти 20-25% и скажете им, что нужно ускорить Армагеддон, они сочтут вас сумасшедшим. Поддержка Израиля не выходит за их рамки, потому что это богоугодное дело. Но в их планы и представления не входит начало Третьей мировой войны ради Израиля. У меня нет своего статистического института, поэтому точных цифр не дам.
Могу сделать качественный анализ: непропорционально большое количество людей с таким мировоззрением сегодня находится в американской политической элите и отвечает за Ближний Восток. Почему так происходит? Как мы с вами уже говорили, нужно понимать структуру внешнеполитического контура Америки. Она для нас парадоксальна. Первый тезис: 90% американцев плевать хотели на то, что происходит за пределами США. Им скучно и неинтересно этим заниматься. И именно их безразличие рождает возможности для американской внешней политики стать подобием острова Тортуга. Кому нужно, тот может создать свое частное государство как геодрон для реализации своих целей. Кого интересует Ближний Восток? Ближний Восток очень интересует евреев, сионистов. Он очень интересует диспенсационалистов, которые ждут исполнения своего пророчества. Поэтому они потратили 50-70 лет усилий, чтобы вырастить политиков, принимающих решения. Других людей в кабинетах по этому региону просто нет.
Что касается нашего региона — чьих это рук дело? Русофобов. Те, кто искренне ненавидит Россию, очень интересуются нашим регионом. Извините, но их деда убили во время еврейских погромов. Они до сих пор не могут этого забыть. Я говорю серьезно. Такова структура американской внешней политики. Большинство не интересуется, оно занято добыванием хлеба насущного, а реальную позицию США по тому или иному региону определяют только радикалы и фанатики. Это, кстати, делает бесполезной аргументацию на тему «американцы против» или «нужно завоевать американское общественное мнение». Это бесполезно. Хоть 20 раз победите в борьбе за американское общественное мнение, внешнюю политику будут определять другие люди. Как в анекдоте: «Папа, водка подорожала, ты теперь будешь меньше пить? Нет, сынок, теперь ты будешь меньше есть».
— Как элегантно вы не упомянули фамилию Блинкена!
— Я его забыл, потому что думал о Нуланд. Одно и то же. Каган, Блинкен, Нуланд — классические примеры. И это не совпадение, не теория заговора, это человеческие дела. Эпплбаум, Качиньский, Бжезинский. Польские потомки, которых после восстания выгнали из Российской Империи. Потомки всех из лимитрофных территорий, кого выгнали. У людей есть искренняя ненависть, поймите это! Искренняя нелюбовь ко всему русскому, поэтому они этим и занимаются.
Когда обычный американец или даже обычный представитель американской элиты решит тратить свое драгоценное время на изучение каких-то аборигенов? Вы шутите?! Такова логика.
— Павел Александрович, 4 года у власти был товарищ Байден. Точнее, господин Байден, нам он не товарищ.
— А Владимир Владимирович нас предупреждал, что он лучше.
— И я все время это повторял, а мне все говорили: «Нет, Трамп!». Но я хочу сказать о другом. Была эта линия «woke» (воукизм), культуры отмены и прочего. Целовали ноги людям определенной расы и так далее. Ну, каждый развлекается как может. Но когда Марко Рубио дал пресс-конференцию и вышел с пепельным крестом на лбу (прим: традиция Пепельной среды у католиков), у многих, по крайней мере в России, поднялась волна радости: «Наконец-то пришли традиционалисты, наконец-то мы будем говорить на одном языке». А мы уверены, что у нас есть общий язык с этими традиционалистами? Если исходить из вашей концепции разделения, мы реально разные. Иранский традиционализм, к примеру, будет неприемлем, но хотя бы понятен православному человеку.
— Прекрасный вопрос и очень сложный. Это важно и для российской истории. У нас на фоне воукизма слово «традиционализм» повторялось как некое заклинание. По принципу, что это то, что нас всех объединяет. Но это не так. В каждой традиции есть свой бог (как в православном случае) или идолы (как у всех остальных), которым они молятся. И делают они это на своем языке, что очень важно. Рубио вполне понятен, но и все перечисленные до этого — ожидающие «восхищения» (rapture) — это тоже традиция, сионизм — это традиция. Но что это за традиция? Как имя этой традиции, на что она направлена? Традиция не универсальна. Для традиции характерно то, что она имеет свою внутреннюю целостность. Как мы можем общаться между собой — это уже другой вопрос.
Господина Рубио нужно понимать ясно: он не диспенсационалист, он к этой традиции не принадлежит. Он считает Америку продолжением иудео-христианской идеи, но всё же больше христианской. Он сторонник классической линии Иерусалим-Афины-Рим и Западная Европа. Он так это скомпоновал: «Вот линия нашей традиции, мы — ее лучшее воплощение». И это, конечно, традиция, превосходящая все остальные. У него нет никакого намерения договариваться на равных с остальными. Место всех остальных — в уборной, по мнению Рубио.
Очень важный момент: в Москве много говорили о многополярности, почему-то предполагая, что все «многополярные» будут в общем экстазе строить одну и ту же глобализацию. При всем уважении, американское понимание многополярности в этом контексте совершенно иное. Оно очень четко определяет, кого поставить на кассу, а кого бомбить. Есть две логики. Первая: если входишь в нашу зону, должен платить нам в кассу — никакой благотворительности больше. Эта линия очень четко прослеживается во всем американском дискурсе. А вторая логика: все остальные должны быть отсечены, чтобы никогда не стать нашими соперниками. Таково американское понимание многополярности. Вам может это нравиться или не нравиться, но понимание именно такое.
Другими словами, не стоит обманываться, что многополярность — это нечто магическое. Для многих она ассоциируется с миром, но это неправда. С точки зрения теории международных отношений, самой мирной системой была бы однополярная — сверхгегемония одной сверхдержавы со всей сопутствующей ценой. Вторая по степени мирности система — холодная война (две сверхдержавы). В многополярности конфликтов будет гораздо больше, потому что между всеми зонами традиций есть серые зоны, есть границы, и на этих границах постоянно идет война. Учитывая, что сейчас технологии покрывают весь земной шар, это была бы перманентная глобальная война. Думаю, исходить нужно именно из этого...
Например, можно долго комментировать то, что сейчас происходит между США и Ираном, но можно сказать стихами из седьмого псалма: «Злоба его обратится на его голову, и злодейство его упадет на его темя» (Пс. 7:17). «Рыл ров, и выкопал его, и упал в яму, которую приготовил» (Пс. 7:16). Ваша картина мира не предполагала возможности того, что иранец может ответить. Тем более что иранец сам давал все поводы так думать. Поставьте себя на место американского руководства: почему было принято это безумное (как нам кажется) решение? Потому что до сих пор не было ни одного основания его не принимать, исходя из их системы ценностей. Иран огрызался до этого момента? Нет. Двадцать лет он пытался договориться подороже. Убили руководство ХАМАС, убили Насраллу — и что? Почему в этот раз должно быть иначе?!
А потому что, извините, вы перешли границу. Вы перешли не свои воображаемые красные линии, а их красную линию. Шиитам отступать некуда. С шиитской точки зрения убийство религиозного лидера ранга Хаменеи — это уже перелом, это джихад. Здесь уже нет пути назад. А американцы думают: «Если вы были способны на такой ответ, почему не сделали этого сразу?!». А потому что есть фундаментальная разница между протестантской онтологией и гностической версией. У протестантов: если ты можешь что-то сделать, но не делаешь — значит, ты не можешь этого сделать. У них в принципе нет опции «Могу сделать, но не буду».
В этом и разница. Это и есть принципиальный ответ на вопрос, почему сейчас ядерное сдерживание России не работает, и почему, к сожалению, без применения ядерного оружия, скорее всего, снова не заработает. Понимаете, в чем трагизм? В России не могут поверить, что попытки наложить руку на Третий храм — это серьезно. У нас Советский Союз разрушали под лозунгами рациональности, международного права, «nothing personal, just business». А тут ходят фанатики, не считающие денег, с ядерными ракетами в руках! Жизнь нас к этому не готовила.
Позиция Москвы — искреннее состояние шока. Позиция Америки: «Ау, ребята, вы говорите, что мы должны уважать ваши интересы, потому что вы можете что-то сделать? Но мы не видим, чтобы вы что-то делали. Мы ведем против вас прокси-войну четвертый год, а вы до сих пор никак не ударили по нашим интересам». Сигнал со стороны Ирана читался точно так же: «Вы ничего не можете, значит, вы слабые, и вас нужно нагибать».
Сейчас нет никакой системы для общей интерпретации. Вся глобальная стабильность висела на презумпции возможной единой интерпретации. Ее нет. Пора это принять. Первая страна, которая создаст реальную «гильдию переводчиков» и сменит парадигму международных отношений, будет держать ключи от замка. Мы должны понимать другого так, как он понимает самого себя, и верить ему в этом. Если бы США понимали Иран, они бы не считали, что Иран будет терпеть вечно.
— Думаю, у России есть огромный бонус, потому что у нас внутри страны столько разных культур и народов, которые могут это понять. Россия — это здоровая традиция, не Британская империя.
— Россия — это здоровое продолжение Римской традиции (в отличие от американского представления о Риме). Россия переняла и сильные, и слабые стороны Рима. Самая большая слабость, которая похоронила Второй Рим — это иконоборчество и униатство. Не дай Бог нам снова наступить на те же грабли. Но если мы осознаем эту задачу, у России лучшие шансы. Главным преимуществом России должно стать Православие. Православие означает славить правильно, называть вещи своими именами.
Это означает отказ от традиции конвергенции (большого андроповского проекта). Элите очень сложно это принять: как отказаться от мысли, что можно договориться со всеми в мире? Это означает принять трагизм того, что договориться с западными партнерами на основе уважения и сотрудничества невозможно. В их культуре есть только две кнопки: терпимость или страх. Они либо презирают тебя, либо боятся. Выбирай. Договориться с людьми, которые хотят пролить кровь ради вознесения на небеса, через уважение — невозможно. Единственный выход — сделать так, чтобы они вас боялись, или были заняты войнами с кем-то другим. В их словаре нет понятия «стратегическое терпение». Есть только «стратегическая терпимость». Терпеть может только лох.
— Министр иностранных дел Ирана дал интервью американскому каналу, и его спросили: «Господин министр, объясните, почему вы наносите удары по нашим базам?». Он ответил: «Потому что вы на нас напали». Это переходит все границы!
— Читать комментарии Белого дома за последнюю неделю было так плохо, что даже смешно. Дословная цитата: «Мы не ожидали, что Иран ответит». Или: «Президент принял решение на основе своего ощущения, которое основывалось на фактах». И вы хотите с этими людьми договариваться о стратегической ядерной безопасности? Это выкидывает из окна весь принцип Холодной войны, где все строилось на рациональности. Это было бы смешно, если бы удар по школе не убил 200 маленьких девочек. И вот это делает ситуацию совсем не смешной.
— Последний, провокационный вопрос. В конфликте между США/Израилем с одной стороны и Ираном с другой — кто ближе Православной России?
— Очень деликатный момент. Я не буду пытаться создать «христиано-мусульманскую ось» — это невозможно. Но с точки зрения ценностей и геополитического позиционирования, шиитский Иран, безусловно, ближе России, чем коалиция Эпштейна. С коалицией Эпштейна Россия не договорится никогда. С Ираном в нынешних условиях у России есть общий язык и совпадение интересов.
Это не означает братания. В русском языке слово «союзник» часто путают со словом «брат». Я имею в виду «союзник» в англосаксонском смысле — это враг твоего врага, которому нужно помочь, чтобы он ослабил твоего врага. Но это не делает его братом. Вот так я отвечу на ваш вопрос.
