Светила в небе яркая луна,
Уснувший берег краской серебрила...
Тоской моя душа была полна,
У самых ног мерещилась могила...
Как вдруг, в ночи привиделась она -
Средь вод русалки лик неповторимый.
Как будто воздуха тяжелого волна,
Рисует перед взором образ мнимый.
Не веря собственным глазам,
Я встрепенулся - что за диво?!
Струится нежный свет по волосам
И чешуею хвост блестит игриво.
Забилось мое сердце невпопад.
Внутри все как-то в миг окаменело.
Холодный, неприятный водопад
Покрыл собой встревоженное тело.
"Ну что ж ты, молодец, молчишь?
Иль нагнала тебе похоже страху?" -
Нарушила безмолвие и тишь
Волшебным певчим голосом деваха.
От вздоха ее трепетной груди
Волненье по воде плыло кругами.
Под легким взмахом призрачной руки
Растаяла преграда между нами.
"Да н-нет... Н-не то, чтоб страху нагнала...
Но взволновала, п-подтверждаю точно!
Ну кто же так является со дна
Нежданно, тихой лунной ночью?"
Разлился по реке хрустальный блеск,
Не нарушая хрупкой водной глади,
Творил он столь
Светила в небе яркая луна,
Уснувший берег краской серебрила...
Тоской моя душа была полна,
У самых ног мерещилась могила...
Как вдруг, в ночи привиделась она -
Средь вод русалки лик неповторимый.
Как будто воздуха тяжелого волна,
Рисует перед взором образ мнимый.
Не веря собственным глазам,
Я встрепенулся - что за диво?!
Струится нежный свет по волосам
И чешуею хвост блестит игриво.
Забилось мое сердце невпопад.
Внутри все как-то в миг окаменело.
Холодный, неприятный водопад
Покрыл собой встревоженное тело.
"Ну что ж ты, молодец, молчишь?
Иль нагнала тебе похоже страху?" -
Нарушила безмолвие и тишь
Волшебным певчим голосом деваха.
От вздоха ее трепетной груди
Волненье по воде плыло кругами.
Под легким взмахом призрачной руки
Растаяла преграда между нами.
"Да н-нет... Н-не то, чтоб страху нагнала...
Но взволновала, п-подтверждаю точно!
Ну кто же так является со дна
Нежданно, тихой лунной ночью?"
Разлился по реке хрустальный блеск,
Не нарушая хрупкой водной глади,
Творил он столь немыслимый гротеск,
Рисуя деве локоны и пряди...
"Почто сидишь ты здесь в ночи один? -
Спросила, лаской шелестя, русалка.
- Все тропы ты похоже исходил..."
Светилась дева, как цветок фиалки.
"Да... Верно молвишь... Точно... Исходил...
Нет мочи мне теперь сидеть на месте.
Когда-то в прошлом жил, любил, творил...
Теперь же движим только жаждой мести.
Оставил сердцу милую красу,
Свою Любаву бросил без догляда.
Теперь же мне не целовать ее косу...
Не провести даже последнего обряда...
Украли злые недруги ее,
Пока на рубежах родной Отчизны,
Рубил я супостатов в лохмотьё,
Не оставляя им не милости, ни тризны..."
"За что же ты коришь теперь себя? -
С печальным вздохом дева вопрошала.
- Повинность в этом вовсе не твоя,
Что счастья в жизни выпало так мало..."
"Да что ты можешь в этом понимать?! -
В сердцах я зубы обозленно стиснул.
- Мне глаз теперь вовеки не смыкать,
Пока тех лиходеев не настигну.
Да если б рядом с Любушкой был я,
То не позволил бы жестоким басурманам
Нарушить радости и счастья бытия,
Украсть любовь мою лихим обманом.
Тяжелый мой булатный верный меч
Навел бы в нашей жизни справедливость.
Срубил бы буйны головы с их плеч,
Скормил бы черным воронам на милость..."
А на воде, тем временем, искрила рябь.
Русалка сильно вдруг разволновалась,
Подняв с лица свисающую прядь...
В глазах бездонных заслезилась жалость.
"А ты, подруга, ну-ка, не жалей, -
Мне в деле не поможет твоя жалость.
Осталось мне совсем немного дней.
Жизнь на кону. О боже! Что за малость?"
"А ты, как будто, вовсе не признал меня?" -
Приблизилась ко мне плотней дивчина.
Открыла взор, исполненный огня,
Манила в нем бездонная пучина.
"Любава! Ты ли это? Как же не признал?!
Чай, лунным светом мне глаза затмило!
Не ждал, не чаял, вот уж не гадал
Найти в русалке облик самый милый."
Я исступленно целовал ее лицо
И гладил нежно чистый мокрый волос.
А сердце, как пред жизненным концом,
Казалось, едва надвое не раскололось.
Со всею страстью обнимал холодный стан.
Прикосновеньем обжигало кожу.
Но вот... Припал к ее безжизненным губам...
О боже!!! На Любаву вовсе непохожа!
Сдавило грудь, сжимая, как в тиски,
Бесцеремонно потащило в воду.
В висках набатом застучали молотки
Изо всех сил я вырывался на свободу...
Открыл глаза...
Уже давно стоит в зените солнце.
И по руке ползет неспешно стрекоза.
Беспечно же ей все-таки живется.
А у меня в душе беснуется гроза.
Осталось мне совсем немного дней.
Жизнь на кону. О боже! Что за малость?
Любовь - мой Бог. Я всюду следую за ней.
И никогда я не испытываю жалость...